Кровь с молоком

«Ты думаешь, что в твоей жизни одни победы, а на деле крах за крахом, ты уверен что твои побуждения основаны на высоких смыслах, но они пронизаны желаниями эго.

Ты убежден, что посадил дерево, построил дом и родил сына, а на деле это выглядит как: вырубил аллею своего счастья, разрушил надежду и оставил детей сиротами!»

(из тюремного дневника автора)

Последний день перед отъездом Милена и Алексей провели в снятом на сутки номере гостиницы «Метрополь», куда и заказали шикарный ужин, шампанское и десерт. Девушка немного прибавила в весе, что придало ей необычный шарм и какую-то взрослость, но не в смысле возраста, а какой-то внутренней осмысленности своего существования, предназначения и духовной мудрости, будто жизнь ее приняла некий крутой поворот, изменив все прерогативы в жизненном цензе, чем придала иной смысл. Конечно, это не осталось незамеченным, но то, что будущая мама уже перешагнула шестимесячный рубеж своего «интересного положения», и если честно, еще неделя и – и скрывать его стало бы не возможно, возлюбленный не знал, да и не мог даже подозревать…, ведь если женщина хочет…

Чем объяснить такую «слепоту» гражданского мужа? Причина может быть только одна – овладевшие им более серьезные мысли о их совместном будущем, о котором Милена и представить не могла! И все же большая часть разума была занята более близкими предстоящими событиями, информационной подготовкой, которой занимались «Санчес» и «Чип». Идеальным было бы поймать нужных фигурантов в одном месте, скажем на какой-нибудь «стрелке», и инициировав небольшую перестрелку, убрать «Гриню» и еще двоих бывших его близких – последних по просьбе «Седого». Но такое бывает разве только в кино.

Вечер казался волшебным, но оба его участника несмотря на расставание, были радостны каждый своими, известными только ему, перспективами. Взгляд девушки светился ярче двух глаз, любого счастливого человека, и вся благодарность за это обильно орошала её Лелю.

В свою очередь, молодой человек старался делать некоторые намеки на возможно грядущие изменения, чем немного напрягал, не совсем понимающую его Милену. Ей казалось, что он что-то заподозрил, о чем и пытается узнать поподробнее, только как-то странно. Но как бы все завуалировано не выглядело, оба решили по воссоединению все рассказать друг другу, так сказать, поставив перед фактом.

Эх, если бы человек знал, что его предположениям не только не суждено сбыться, а просто не возможно, и прежде всего по причине своей недолговечности, то наверняка он попытался бы все сделать иначе, а именно – прямо сейчас…

Вечер закончился тем, чем должен был завершиться запоминающийся на всю жизнь праздник, оставив в памяти, может и не фееричные, но очень приятные минуты. Правда при обращении к этому дню, в памяти окрашенному печалью, невыносимой грустью и сожалением, того, что он предварял отъезд «Сотого», вместо того, чтобы быть просто очередным праздником. А вот поездку следовало вообще отложить. Но человек предполагает, а Господь располагает!..

Наутро «Санчес» отвез обнадеженного Алексея в аэропорт, а замечательный и преданный Макс «Сопрано», Милену на новую снятую квартиру, специально в том же доме, где находился офис его ЧОПа – береженого Бог бережет! Максим сразу обнаружил беременность своей пассажирки и объяснив, что учитывать это важно для обеспечения ее же безопасности, сразу получил признание, естественно порадовался за друзей и посетовал, что подобные вещи от его товарища скрывать было нельзя – в конце концов это не просто обоюдное дело, но и радость, и счастье, принадлежащие им обоим! Правда дал слово никому, ничего не сообщать, а войдя в положении, пообещал помогать всем, чем только возможно.

Постепенно было решено, что наиболее спокойное место – частный, пусть и не большой дом тетушки Элеоноры в Королёве, а потому половину недели Милена проводила там, наслаждаясь уходом и заботой родного человека, тоже с нетерпением ждавшего этого ребеночка, а половину приходилось проводить все же в столице из-за наблюдения у врачей, всяческих подготовительных мероприятий и приятных хлопот, которыми молодая мама увлеклась не на шутку, наверное, все таки кое в чем перебарщивая. Подготовительные занятия для родителей Милена посещала и за маму, и за папу, впитывая все услышанное, как губка.

Здорово было и то, что эти курсы посещали и уже родившие, и даже откормившие грудью – хорошая и благоприятная тенденция, приучающая к присутствию малыша, а заодно и служившая наглядным пособием и за ухаживанием, и за воспитанием, а более всего показывающая, что опасаться нечего, что и вселяло уверенность, и придавало силы.

Всегда вместе с ней эту подготовку посещал и телохранитель, приставленный другом Алексея, он же был и водителем, и помощником в походах по магазинам, и поездкам в Королёв и обратно. Парню хорошо платили, а кроме того в его семье тоже ожидалось прибавление потомства и тоже первенец, только в его случае мальчик.

В одно такое занятие, когда и охранник, и его подопечная пытались запеленать правильно куклу – муляж, это заведение посетила Миленина бывшая подруга и бывшая «товарищ по цеху» – Анжела, как раз та, что подставила ее под «лианозовских», мало того, как раз та самая барышня, охаживавшая Петра Семеновича, и в которую тот был безнадежно влюблен.

Амплуа содержанки, столь модное нынче, было ей более по душе нежели работа проституткой, пусть и в «Космосе», но все же… Все деньги очень быстро перекачивались на счет рачительной любовницы, которая все больше и больше настаивала на замужестве, ради чего решилась забеременеть, что и подвигло посетить это, подготавливающее к материнству, заведение, где и встретились две бывшие «подруги».

Встреча не напрягла и не испугала не одну из них. Георгия, игравшего роль мужа Милены, сразу записали в идеалы мужчины, к тому же он единственный, кто был на занятиях из мужчин постоянно и действительно готовился стать отцом, выполняя более, чем берут на себя обычные папашки.

Это пересечение судеб не было отмечено чем-то выдающимся и окончилось обычными фиктивными поцелуями и расставаниями до следующего раза. На единственный вопрос, касавшийся увечья, супруга Алексея ответила давно придуманной историей какой-то болезни, поразившей зрительный нерв, а далее и весь глаз, ни словом не обмолвившись о произошедшем когда-то, по вине подруги, несчастии.

Анжелика, разумеется придя домой, поделилась с «Петюней» новостью о встрече, впрочем не произведшей на него никакого впечатления, но как и у каждого «следака», пусть в его случае и бывшего, отложилось где-то в глубине памяти…

…Тем временем Григорий перебрался в Киев, но иногда посещал на день – два Москву, ради встреч с «Иванычем» и его близкими. Последняя была буквально за несколько дней до смерти последнего, заодно «Гриня» умудряясь провести с десяток других, среди которых были пересечения и с президентом «Золотца» Тарцевым, которого Барятинский предпочитал курировать лично, никого не допуская и считая, чуть ли не своей личной дойной коровой.

С момента отъезда Алексея прошло уже более двух месяцев, но они уже успели раз повстречаться на нейтральной территории – острове Крите, от куда «Северный» отправился паромом в Италию в сопровождении «Культика» и Солоника, который уже не только успел посетить модный и недавно созданный, специально под содержание ГКЧПистов, тюремный централ, но и свалить с него, бежав как заправский скалолаз, утянув с собой и несшего там службу сержантика, правда, на его же погибель. Неделю назад вся компания провела неплохую и даже бурную неделю, всколыхнувшую не только их нервную систему, но и предместья Афин: Миниди и Варрибоби, где находились точки интересов и проживания молодых людей.

Алексей остался не столько ради продолжения оформления гражданства, сколько для «охоты» за предводителем «измайловский» «Акселем», который должен был посетить колыбель классицизма человечества по той же нужде, что и «Солдат»…

…Две недели назад погиб «Сильвестр», что и стало причиной смертельных противоречий между некоторыми его близкими подопечными и противопоставило «Культика» с «Осей», «Акселю». Эта смерть повлекла много изменений и переделов, что в свою очередь и стало предтечей новых убийств, расстрелов и пропаж – в общем-то вещей закономерных и предсказуемых, возрождающих именно те периоды жизни общества, когда профессиональные характеристики и умения, которыми обладал «Сотый» бывают нарасхват, как и услуги гробовщиков и служителей кладбищ, правда чаще в таких ситуациях к услугам последних не прибегают, тщательно своими силами удобряя телами своих врагов близлежащие леса и водоемы.

До «Акселя», живущего привычками рыси, дотянуться в столице было сложно, а потому и было решено привлечь Алексея. В помощь к нему вызвались «Валерьяныч» и «Ося», которые должны были подтянуться, через пару недель. Пока же «охотник» пытался вычислить ареал интересов и обитания «измайловского» предводителя в одиночку.

Пока первый блин оказался явно не у того, у кого нужно – просмотрев поворот такси, затерявшегося среди себе подобных, преследователь потерял «цель» и машина с шашечками, везшая «измайловского» авторитета, свернула в переулок незамеченной.

Милена же ровно в этот день благополучно родила девочку 52 сантиметров ростом и весом в три килограмма, шестьсот граммов. Через неделю фиктивный папа перевез их в Королев, куда привозил раз в неделю все необходимое, в течении ближайших трех месяцев.

Алексей звонил каждый день, но так и не узнал о настоящей причине всегда счастливого голоса женщины, которую начал постепенно считать своей второй половиной. Соблюдая слово, данное Максом Милене, он тоже ничего не говорил, хотя видит Бог, еле сдерживался каждый раз от поздравлений. Но, даже понимая, что может в случае утечки информации получить по-дружески бланш под глазом, все равно молчал, предполагая, что тому есть веские причины.

Место нахождения «Акселя» было случайно подсказано человеком встречавшим его и его спутницу в аэропорту, и по совпадению подружившегося с умевшим располагать к себе людей, «чистильщиком».

Ничего не собираясь предпринимать до приезда навязавшихся подельников, он спокойно наблюдал за передвижением пары, состоявшей из высокого, спортивно сложенного, брюнета и стройной, со вкусом одетой блондинки, но это в основном вечером, а до этого тратя все время на посещение музеев и памятников истории, подобных Парфенону, и местам частной торговли, типа барахолки, расположенной у основания горы, вершину, которой и венчал прежде указанный памятник.

Любовь к древностям, артефактам и истории, привитые еще отцом в детстве, притягивали и не могли сравниться, по понятным причинам, ни с местными увеселительными заведениями ни, тем более, с подготовкой к покушению, к которой Алексей отнесся явно халатно, заранее предполагая глупость задуманного, а потому решив лишь делать вид активной подготовки, «собирая» выдуманную из головы комбинацию проведенных мероприятий по слежке и поиску информации, где настоящим были лишь четыре или пять мест, где искомый объект действительно появлялся. Правда весомым доказательством его чрезмерного напряжения были три десятка уже отпечатанных фотографий, на которых действительно были лица и мужчины, и женщины, смерти которых так жаждали «главшпаны».

Две недели пролетели незаметно, причем как для Милены, так и для Алексея, ставшего отцом. Но эти результаты и направления деятельности родителей были диаметрально противоположны и вели к двум антагонистам – к жизни в первом случае, и к смерти – во втором.

«Ося» с «Валерьяном» вернулись и уже хотели окунуться с головой в процесс, как вдруг на следующий день, правда с предшествующим предупреждением от «Культика», появился господин неопределенной внешности и неопределенного рода занятий, напоминающий представителя «конторы» (бывшего КГБ), и, по всей видимости, до сих пор им являющимся.

Прибыл он не один, а в сопровождении дамы интересной профессии, представившейся как «гейша». Уже не молодая и вот-вот подходящая к моменту переспелости, но по прежнему интересная и способная увлечь собой две трети всего мужского населения земного шара, в переносном смысле, конечно. Ей кем-то увлекаться было не обязательно, а вот её, пока еще упругим телом, никто кроме «Солдата», не побрезговал. И дело даже не в этом – она оказалась интересным собеседником и прозорливым человеком, и была очень благодарна, за предоставленный отдых в номере Алексея, которому явно было не до нее, хотя все были уверены, что он то, задерживающий мадам, дольше всех, либо монстр, либо гигант.

В благодарность она оставила ему все привезенные книги, а в Греции с достойной печатной продукцией на русском языке есть некоторая проблема, и что не менее важно – не стала его подробно отмечать в своем рапорте по начальству, отозвавшись, как о простом клиенте, бывшем в компании. Заодно намекнула, что не следуют делать ни лишних движений, ни разговоров в присутствии ее провожатого.

Сопровождавший ее был выше среднего роста, далек от спорта, но достаточно крепок и явно умен. Цель его приезда была не до конца понята и самим «Осей», хотя чувствовалось их давнее знакомство, и скорее всего касалась ознакомления новыми, оставшимися после гибели «Сильвестра», «главшпанами». Он был весел, но не беззаботен, вроде бы ничем не занят, но постоянно «висел» на трубке своего мобильного телефона, очень любил шутить, но плохо понимал чужие шутки. «Солдат», иногда ловивший на себе его пристальный взгляд, начал чувствовать исходящую от него опасность, не сиюминутную, но все же безошибочно грозящую. В выражении его глаз, была явная беспринципность, бессовестность и бесчестность, а вместе с тем жгучее желание воплотить свою властность, которая была единственным его увлечением, и даже скорее тем воздухом, которым он мог дышать. Власть была для него всем, и он всем без разбора расплачивался лишь бы испытать это сладостное чувство. Но не все это пока понимали, видя в нем человека, на которого можно не только положиться, и частично доверить некоторые тайны, не без подстраховки, конечно.

А еще через день Алексей нашел записку под щеткой стеклоочистителя на лобовом стекле автомобиля, где был указан адрес и время. Вычтя из каждой цифры пять, он понял, что до встречи осталось не больше трех часов, а вот на «отвод» времени почти нет. А раз так, то нужно просто исчезнуть и объявиться лишь после мероприятия, сославшись…, скажем на любовную историю.

Подпись была в виде римской цифры «50», а потому ошибиться было сложно в лице написавшим эту записку.

«Солдата» ждали в одной из грязных забегаловок, куда не заглядывал не один его соотечественник, что и было гарантией безопасности. «Седой» выглядел, как-то, не совсем привычно, даже повадками и поведением походил на местных завсегдатаев и оказывается, знал местный диалект, насколько именно, понять было не возможно, но все равно это впечатляло. Теперь «Сотый» мог на практике впитывать пример работы настоящего профессионала. Очевидным было и то, что этот человек не на солнышке погреться приехал.

Взяв по тарелке барабули, оливки, хлеб и местное дешевое разливное вино, мужчины совместили приятное с полезным. Начал «Покупатель»:

– Не стану интересоваться как твои дела, меня интересует ваш недавний гость. Где он остановился?

– В одном отеле со мной, номер…

– Когда уезжает?

– Нет информации.

– А должен бы знать все… Ладно…, что за мамзель с ним?

– Да похоже из вашей же «конторы».

– По осторожнее, юноша – в мире много королевств… Наше с ним противостояние имеет долгую историю, еще с Афгана. Я его – подонка, еще там вывел на, «чистую воду». Вывернулся – помогли, но теперь вряд ли.

– Чем могу быть полезен? Так-то меня припрягли к «Акселю» – что-то подсказывает – надо тянуть и отлынивать.

– Одно точно – не здесь и ни сейчас, более конкретно ответить не могу, расстановка сил еще не закончена, после смерти «Сильвестра». Так…, возьми вот это и подбрось…, нууу скажеммм, на его место за столом во время обеда или у зеркала в уборной. И обязательно убедись, что он увидел…

– Может… – не нравится он мне и гадостью опасливой от него пахнет…, прямо какой-то мерзостью.

– Успокойся, старлей, эта гнида…, если чего почувствует, ни перед чем не остановится и скорее всего отравит, без всякого прямого столкновения. Так что после нашей встречи будь вдвойне осторожен, будет провоцировать и вынюхивать. О женщине сказать ничего не могу, но тоже поосторожнее…

– Хотел о «Грини» спросить, чувствую от него тоже опасность исходит, не говоря уже о том, что за ним должок… – Собеседник посмотрел на Алексея пристально, наверное, такой взгляд он испытывал впервые. Кроме проникновенности и жесткости, в нем была какая-то, не то что бы обреченность, но невозможность сделать или помочь в чем-то, в чем помощь явно будет нужна в недалеком бедующем.

На что-то этот человек шел и при чем явно раньше предполагаемого им. Что-то в его судьбе должно было произойти, что не позволит продолжить дело всей жизни – как-то вот так читался взгляд «Седого», но вместе с тем в нем была и уверенность, и готовность принести любую жертву, и даже радость, от наконец-то, настоящего дела, что было долгом, пусть и смертельно опасным.

– Этого я тебе разрешить не могу – не в праве…, нооо иии… запретить тоже… – действуй по обстановке, ты это умеешь… Ну все, будь внимателен, на сколько возможно…, иии до встречи в столице… – Что-то говорило «Солдату», что они больше не увидятся, а мизерный клочок игры, свидетелем которой он только что был, не просто громада, а недосягаема для понимания, а значит то, куда он ввязался глобально и явно выходит за пределы страны…

Позвонив, отъехав от места встречи на пол часа, и сообщив о своем появлении, и уже направляясь в сторону отеля, Алексей пытался понять одну из последних фраз сказанную с акцентом на особенное внимание и запоминание:

– «Контора» – это государство, но не все в ней работает для его пользы, часть и на благо страны. Помнишь, при первом нашем разговоре… ты понимал разницу между государством и страной. Но то, что ты изучал, имеет ряд, мягко говоря, неточностей… В общем, для правильной ориентировки: государство – это группа людей, структура, которую они создали и законы, которыми они оперируют, дабы оградить свою безопасность, благополучие, комфорт, а главное удержать власть – вот что такое государство. Все остальное страна. Государства меняются, следуя друг за другом, привнося с собой строй, но все это точно новые люди, которые могут быть и маской, но и она прикрывает тоже людей. Так вот ради этого государства я и пальцем не пошевелю, но если моя страна нуждается в моей жертве, даже если этого никто не увидит, а значит и не запомнит, я не задумываясь совершу необходимое. Вот и ты, мой друг, должен разграничивать одно от другого…, так сказать «Родину от Сталина»… – Теперь навалившееся предположение о последней встрече помогало пробивать туманность и зашоренность, возникшую после смерти семьи и до сих пор застилавшую часть горизонта сознания «Сотого». В этом свете сказанное о «в общем-то нельзя, но можно…» в отношении Григория звучало уже по другому и взваливало ответственность на него самого, давая понять, что игры закончились, впрочем, как и правила…

Следующий день начался с больной головы – ибо пришлось доказывать на деле свою беззаботность и разухабистость на местной дискотечке, закончившейся нежданно – негаданно в квартире двух голландок – стройных, крепких блондинок с обворожительной внешностью и по всему видно «проголодавшихся».

Подозрительность в отношении героя-любовника, страдавшего от явного похмелья была снята, а за одно и открылась возможность выполнить просьбу «Седого» и подбросить записку, которую он так и не прочитал.

Самым подходящим местом оказался «морской» ресторан, и клочок бумаги «всплыл», как раз в тот момент, когда «Солдат» находился в уборной, и соответственно выпал из подозрения, тем более, имея на лице выражение явного мученика в борьбе со змием, которая предстояла снова – ибо коллектив подобрался соответствующий, и планы были грандиозные. Единственным спасением был записанный номер телефона скандинавских красоток, правда получится им воспользоваться или нет, без знания языка – вопрос открытый.

Но стоило произнести несколько слов, хоть и в приличном подпитий и он был узнан, а через пару часов и обласкан…

Через день гости должны были уехать, но провожали только одну «мадам», явно нервничавшую по поводу пропажи своего «кавалера». Это мало кого интересовало, звонок «Культику» все объяснил, оказывается этот, как его называл Сергей, «куратор» имел привычку не только исчезать, но и появляться в только нужное и известное ему одному время… Правда что-то подсказывало Алексею, что это время ему навязали не только первый, но и последний раз, что значило – в списках живых не значится… и мертвых тоже, как и должно быть среди тех, кто и сам забыл свое настоящее имя…

«Теперь «Солдат» знал, что «Седой» тоже не «лыком шит» и многое умеет, а главное делает, и раз так, то его приказы теперь имеют другое значение. С Григорием придется подождать, пока не будет на то получено разрешение.

Дни шли, но ничего о гибели какого-нибудь российского туриста слышно не было, «куратор» сгинул в безвестную пропасть небытия, что бы быть всеми забытым, и что за одно помогло многим избежать участи, им приготовленной – это наверняка бы понравилось этим людям, знай они по-настоящему этого человека и его планы.

Тем временем поиски «Акселя» увенчались очередным успехом и было решено готовить покушение у одной гостиницы, которая к ужасу Алексея оказалась одной из центральных и находилась в очень не удобном, для подобных мероприятий, месте. Организацию взяли на себя «Валерьяныч» с «Осей». Когда все было готово, хотя оказывается никто особенно ничего не готовил, третьему участнику показали и объяснили «гениальный» план, после чего он понял точно – его участия в нем не дождутся.

Отель располагался своим центральным входом на пересечении большого проспекта и оживленной улицы. Вечером, когда предполагалось нападение, место было сильно освещено и все происходящее выставлялось словно на показ, все это усиливал маленький нюанс, совсем поразивший «Сотого». В центре крестообразного перекрестка проводились какие-то работы – это место было огорожено и, соответственно, вечером было совершенно свободно от работающих, чье место и предполагалось занять.

С точки зрения неожиданности и расстояния действительно все было великолепно, но засада, находясь буквально напротив стоянки такси, куда обычно не подходили выходящие из отеля люди, так как машины подгоняли непосредственно к самим дверям, не имела именно там смысла. Это был первый просчет. Второй же заключался в том, что для стрельбы пришлось бы вставать и возвышаться более чем половиной корпуса над маленьким заборчиком, и дело даже было не в нем, а в потоке машин, стрелять сквозь который, мягко говоря, невозможно. Паля из всех стволов, а именно так было решено устроить дело, стрелки полностью засветили бы свое место положение и свое предприятие.

Подельники, что бы проверить опровержение версии Алексеем, послали «Валерьяна», буйно ее отстаивавшего, в центр огороженной забором площадки, а сами поднялись на ступени главного входа.

Оказалось, что и сидящим его было видно, а главное – когда он встал, то стало очевидным – стрелять он не сможет, из-за своего роста, ведь пришлось бы целиться поверх машин и не смотря на высокого «измайловца», траектория прицеливания и полета пули проходила бы сквозь салоны, ну в лучшем случае, крыши проезжающих автомобилей. «Ося» тоже был не высок, да и потом, после увиденного сверху у него тоже пропало желание, выступать в виде приманки.

Расстроенный Солоник, передал бразды правления Лехе, заявив, что так мы «кашу не сварим»! Единственным вариантом оставалось проследить за очередной поездкой «Акселя» и работать либо в движении, либо по конечному адресу подъезда, последнее тоже вызывало вопросы, поскольку в салоне в это время находился и водитель, и сопровождающее лицо, и мадам, приехавшая вместе с «целью».

Одиночными выстрелам Саня бить отказался, назвав такой подход не профессиональным, а сидящий за рулем «чистильщик» заявил прямо обоим, что автоматическая стрельба в такой ситуации, однозначно приведет к их задержанию, из – за большого количества жертв, а еще скорее всего, из-за массы свидетелей, которых подчистить точно не получится. Решили попробовать, и у одного перекрестка на светофоре, подчиняясь указаниям обоих, Леха выехал на парапет мостовой, объезжая стоящие машины. Оставалось каких-то три – четыре метра и… «Валерьян» с Серегой уже приготовились к стрельбе, открыв окна, расположившись с двумя «ЧЗ-61 Скорпион», оставалось лишь поднять стволы, и выжать спуск, расстреливая в упор всю компанию в машине напротив.

Сознание «Сотого» терялось в вариантах, но разбиваясь о стену неизбежности, нехотя продолжало выполнять задачу, в случае выполнения которой будут неприятности и начнутся они уже здесь и сейчас!

Лица стрелков сосредоточились, кисти обняли боевые рукояти оружия, а указательные пальцы заскользили с боевой скобы в сторону спускового крючка. Головы начали опускаться к прицельным планкам, левые глаза закрывались – ибо никто из них не умел стрелять с обоими открытыми. Капот автомобиля преследователей поравнялся с багажником такси, перевозившего «Акселя» и компанию – еще метр и раздавшиеся выстрелы начнут посылать пули в сидящих напротив, и находящихся за ними в других транспортных средствах… Еще доля секунды…, и раздался нервный хохот водителя с одновременным торможением.

Трехэтажный мат, выражавший испуг и непонимание посыпались на «Солдата», но быстрая и короткая фраза:

– Мусора!.. – Сказанная как-то спокойно и обыденно, сняла напряжение, заставила предпринять некоторые телодвижения, что бы спрятать оружие. Неизвестно кому в этой ситуации больше повезло. Буквально в десяти метрах на другой стороне перекрестка стояла патрульная машина с тремя полицейскими, один из которых был мотоциклистом и опирался на свой двухколесный БМВ, его отличала красивая кожаная форма и сапоги. Вторым была молодая девушка приятной наружности, третий же представлял сплав разбитого здоровья и крепких напитков, окутанных местным табачным дымом. Все втроем, они не отрываясь смотрели на остановившуюся напротив них машину и удивленно ждали продолжения, ехать можно было только навстречу им, поскольку движение было односторонним, а значит избежать общения не получится.

Приняв мину беззаботности и виноватости, обалдевшего от увиденных достопримечательностей, туриста, Алексей вышел из припаркованного «Опеля» и быстро заговорил на смеси околоанглийского, отдаленнонемецкого и отборно русского, смачно заправляя все запомнившимися греческими словами, в основном названиями музеев и памятников культуры, давя на их национальную гордость. Видя что его плохо понимают, он попытался послушать оппонентов, но увы греков в мире крайне мало, и этот замечательный язык почти никому не известен.

На просьбу предъявить какой-нибудь документ, он протянул свой загранпаспорт, а за права попытался выдать членский билет КПСС, купленный в комплекте с этими же документами. Повертев книжицу с изображением всем известного вождя, пожилой понимающе покачал головой и начал быстро говоря, жестикулировать, объясняя таким образом, что так у них в стране ездить нельзя. С чем пришлось грустно согласиться и в свою очередь объяснить, причем попытка удалась, что молодые люди засмотрелись на местных красавиц, что «Солдат» сопроводил низким реверансом в адрес представительницы местных внутренних органов, и после нескольких слов был отпущен восвояси.

Уже по пути в ресторан, где собирались отметить невероятно везучий день, Саня поинтересовался, начав с комплемента:

– Ну Леха, ты в натуре, фартовый. А ты чего им набазарил то, вы ж вроде на разных языках говорили?

– А ты че не слышал что ли?… Да за тебя поднакидал, мол с двух рук стреляяяет, вооружен до зубооов, находится в международном роооозыске, обвиняется в 150 убиииийствах…

– Ты чо гонишь, какие сто пятьдесят… – Слушающие его двое остальных, взорвались смехом и не могли остановиться еще минут пять, заразив и «Валерьяна», подыгравшего удавшейся на славу шутке…

…На следующее утро появилась информация об отъезде «Акселя» через три дня. Решено было поймать его на отъезде из гостиницы, но на кануне этого дня произошел сабантуй и с утра подобных мыслей уже никто не имел. На самом деле все наконец-то поняли беспочвенность надежд на удачное покушения здесь, без возможности подготовки и выбора оружия, да и местность никто не знал.

Еще две недели оставалось до получения полного комплекта документов, дальнейший же путь лежал на Канары. Третий месяц парни жили на снятой «Осей» вилле, и чувствовали себя, надо сказать, замечательно. Ежедневные физические упражнения, небольшие кроссы по пересеченной гористой местности, стрельба из пневматических пистолетов – «рукоблудие», как называл последнее Алексей, но других возможностей для тренировки не было – все это, во-первых, «убивало» время, а, во-вторых, сближало молодых людей.

Редкие походы в рестораны или кегельбан раскрашивали будни уже заскучавшего москвича, когда вдруг Саня случайно узнав о его любви к русской бане, преподнес подарок в виде посещения частной парилки, чуть ли не единственной во всех Афинах, за что «Солдат» был благодарен, и желая отплатить тем же, устроил небольшой пикничок на кануне отъезда, который закончился откровенными разговорами о роде занятий и затуманенном будущем, а в конце – концов обещанием в случае чего стрелять в друг друга так, что бы убить сразу, и приложить все усилия, что бы труп обязательно попал к родственникам… На том и расстались, что бы в следующий раз… – ну да так и вышло!

Канары встречали жарой и приятным ветром с океана. Цель поездки – осмотр небольшого домика на третьей линии от моря, который обещал «Гриня» и слово свое сдержал. Недвижимость оформили на предоставленный Алексеем документ и в принципе больше ничего его здесь не держало. Были мысли вызвать сюда Милену, но это представилось опасным, к тому же он сам должен появиться в столице через неделю…

…Их дочке исполнилось уже три месяца и мама решила съездить с ней и с тетушкой в школу материнства, которую посещала до рождения ребенка. Предполагая пока не рассказывать отцу о его отцовстве, она должна была соответственно держать дочку у родственницы, создав ей великолепные условия, но перед этим все же показать свое чадо новым подругам.

За несколько дней до этого у Петра Семеновича произошел разговор с Анжеликой, после которого тот решился все же на свадьбу, тем более, что его приперли к стенке заявлением о беременности. Уже по утру собираясь на службу, его невеста предложила съездить вместе с ней в этот самый дом материнства, случайно упомянув и Милену с имевшимся у нее изъяном. «Петруша» слушая веселую болтовню сожительницы поймал себя на мысли, что эта ее подруга очень похожа на ту проститутку, которую он искал по поручению «Грини» уже второй год, но все безуспешно. О чем по приезду на работу и принятии своего необходимого лекарства и сообщил Барятинскому:

– Приветствую Григорий.

– Здравствуй, здравствуй, не ужели с хорошими новостями, а то все порожняк и лажа какая-то!

– А то! Шлюху ту помнишь, что ты просил найти, кажется нашлась, моя Анжелочка постаралась…

– Вот это…, хотя было бы странно, если бы не нашлась. Тааааак, и где же?

– Да в каком-то центре «Матери и ребенка».

– А че она там забыла? Развела что ль кого? Так давай завтра съездим и посмотрим, по ходу только я один ее рожу помню. Тваарь, нашлась…, попалась…

– Гришь, только без криминала, по крайней мере…, ну ты понимаешь…

– Макрухи не будет, так трепанем малеха…

…Милена подъехала пораньше, почти к открытию. Леля приезжал послезавтра, и многое нужно было сделать – столько ведь не виделись. Мондраж чувствовался в каждом ее движении, но все это списали на неумелость обращения с ребенком. Георгий все время оставался в машине – у него уже родился ребенок, и парень постоянно не досыпал. Попросив девушку позвонить перед выходом, что бы встретить ее, спокойно заснул. Мама, ребенок и тетушка пробыли уже более двух часов и одев девочку, Элеонора Алексеевна вынесла ее на улицу и немного подождав под козырьком, что бы ребенок привык к яркому солнцу и перестал щуриться, прошла к машине и устроилась поудобнее на заднем сидении. Светлозолотистые кудряшки девочки играли на свету, а голубые огромные глаза – особая гордость мамы, были наполнены спокойствием и ангельским теплом…

Подъехали три машины: два огромных «Юкона», сопровождавшие «Мерседес-Бенс» белого цвета с двумя дверьми, на котором пожаловали «Северный» и, пассажиром, Петр Семеныч… Девочка испуганно посмотрела на родственницу и проявила беспокойство…

Раздался звонок телефона, Георгий кивнул и вышел встречать Милену, не особо придавая значение подъехавшим машинам – здесь таких было масса, к тому же долгое спокойствие и отсутствие проблем порождает расслабленность, базирующуюся на убежденности, что все минует, да и настоящий муж приезжает буквально намедни. Милена вышла первой и сразу нашла взглядом глаза своего ребенка, и хотя было метров двадцать до машины, почувствовала в них озабоченность, что заставило ее поспешить – слышался начинающийся плачь дочки.

Охранник задержался сзади, вытаскивая подаренную подругами коляску, и отстал на десяток метров. Этого хватило, что бы его не восприняли, как угрозу, что может быть и было хорошо, если бы «Гриня» не взял с собой всех пятерых Олеговских отморозков… Милена почти подошла к машине и уже протянула руку к дверце, как со стороны отсутствующего у нее глаза, девушку кто-то сильно схватил за плечо, сбил с ног, поднял и закинув на плечо, потащил. Она пыталась сопротивляться, но получила наотмашь удар локтем в висок и обвисла в чужих мощных руках.

Георгий повернулся на шум и не сразу понял, что происходит. Лишь увидев бордовые сапожки охраняемой персоны, раскачивающиеся на весу, на фоне удаляющейся огромной спины, начал действовать. Левая рука поползла к телефону, набирать код нападения на объект, адрес в офисе знали – с этим было четко, правая выхватила из кобуры ИЖ-71 – не Бог весть что, но все же… Бросив уже не нужный телефон на землю и нажав на кнопку звонка, выведенную рядом с дверью, из которой они только вышли, что бы иметь свидетелей событий, присел на полукорточки, и громким голосом дал команду отпустить девушку. Вместо этого из машин поползли остальные… Раздался пронзительный детский крик, на который такие младенцы вряд ли способны!

Не делая предупредительных выстрелов – на Георгия «смотрело» уже три ствола, то есть минимум пятьдесят патронов, более мощных, явно пробивавших его жилет скрытого ношения «Визит – 3», да и пока он сделает один выстрел, ему ответят три… и все же понимая это, Георгий не мог бросить женщину, и тем более ребенка… В глазах встал свой малыш на руках любимой жены…, они звали…, он не должен, ведь его ждут… нет, он должен, ведь в его помощи нуждаются… И вообще, может именно для этой минуты он и рожден…

…Заранее определив для себя траекторию движения, перерезающую путь громиле с ценной ношей, и цели, которым собрался «бить» по ногам… по каким ногам?!! Этим, в лучшем случае, в пузо или на поражение – по-другому ситуацию не вывезти!..Ребенок уже «захлебывался» в плаче, Элеонора прижавшая его к худой груди, растерялась и не знала что делать, эта реакция, а точнее ее отсутствие, нормальное поведение обычного человека, придавленного, вдруг свалившейся огромной ответственностью, на подобие той, что была сейчас на тетушке – ребенок!

На секунду всех отвлек визг резины резко стартующей с места машины Григория – на всякий случай, что бы не стать очевидцем надвигающегося… Милена, быстро пришедшая в чувство – какая мать не очнется на зов своего чада! И предприняла единственно возможное в ее положении: схватила что было сил обеими руками за причинное место, несущего ее мужчины, и дернула что было мочи, а для гарантированного результата еще и впилась в него зубами. Ужасный вопль прорезал солнцем пронизанное голубое, чистое от туч, небо, что и стало еще одним отвлекающим фактором, которым и воспользовался Георгий…

…Первые две пули ушли в самого ближнего противника, остальные ложились в область таза и живота более удаленным. Складывалось ощущение, что все застыли в растерянности от происходящего с их товарищем, в пах которого впилась какая-то Мигера. Он метался пытаясь оторвать ее, пока в диком исступлении с разбегу не влепился в кузов рядом стоящего минивена. Девушка от удара обмякла и расслабила хватку. Обезумевший от боли «бык» схватил одной рукой за грудь, другой за ногу и начал с остервенением подымать ее над собой и с силой опускать на парапет любыми попадавшими по нему частями тела. После третьего удара кровь брызнула и окрасив асфальт с каждым разом увеличивалась размером лужи…

…«Мясной», а это был именно он, подымал на бицепс штангу в 75 килограммов на десять раз и сам весил 130, при своем росте 185 см. А потому этой, обезумевшей от боли, горе мускулов вес в 52 кг казался пушинкой и он быстро переломал если не все, то большую часть костей молодой мамы! Когда пули из сменного магазина пистолета охранника начали «ложиться» в него, Юра прыгал всей своей массой на проломленной грудной клетке девушки. Георгий уже был тяжело ранен, и лишённый возможности передвигаться, продолжал стрельбу оставаясь на месте, представляя собой идеальную мишень…, и не важно осознавал он в этот миг о последних секундах своей жизни или еще на что-то надеялся.

Он слышал лишь шлепанье пока «чужих» пуль о стены и дорожное покрытие, не улавливая звуков выстрелов, хотя ни один пистолет не был снабжен прибором для бесшумной стрельбы. Попадавшие же кусочки метала в его тело не причиняли боли, но отбирали силы, которые заканчиваясь скоропостижно, таким же образом вытесняя из него и жизнь. Сразу две пули попали в голову: одна в височную кость, другая сразу за ухом – это отозвалось последним сигналом посланным мозгу, и сообщавшем о не возможности нажать на спусковой крючок. Замирая, взгляд полоснул по изуродованному, словно в камнедробилке, телу Милены, и последняя фраза составленная мозгом:

– Прооостиии!!!.. – Адресованная толи Милене, толи жене со своим первенцем, толи Господу Богу, взметнувшись устремилась за отходящей душой…

…Высовывавшиеся из окон и выходящие из подъезда люди успели заметить двоих здоровяков помогающих залезть в машины троим раненным крепышам и после говорили о якобы одном ну очень большом, которого загрузили через заднюю дверцу джипа, тоже такого же огромного, марки, которого, разумеется, никто не знал.

Народ, кто со слезами, кто бледный и с дрожащей нижней губой, кто причитая, приближаясь, собирался вокруг двух тел молодых людей, между ними осталось не такое уж и большое расстояние – не более двух метров, но они погибли, отстояв одну, пока еще маленькую жизнь…

По странному совпадению никто не обратил внимание на «Митсубиcи», на которой приехали молодые люди и никто особенно не задумывался, что прибыли они сюда не одни, а с женщиной и грудным ребенком! Элеонора пыталась позвать на помощь, но вместо звуков вылетало слабое мычание. На десятый или двенадцатый раз она поняла, что не может говорить – комок в горле мешал образовывать внятные звуки, слышались только стоны.

В почти парализованном сознании и еще не способная осознать всего происшедшего, она интуитивно, тихо и незаметно, выскользнула из проема дверцы машины племянницы и…, ах эта спасительная женская интуиция, к которой многие из сегодняшних представительниц самого замечательного пола перестали прислушиваться, считая это сродни рудименту, полагаясь на зыбкие логику и рациональность…, иии исчезла, сама не понимая, как ей это удалось…

…Первыми, буквально через минуту, после исчезновения двоюродной бабушки и ее внучки, прибыли на место парни из группы быстрого реагирования ЧОПа Макса…, во главе со своим шефом, оказавшимся в это же время в офисе. Не прошло и пяти минут с момента поступления сигнала – великолепный норматив, но и это не спасло… Ребятки в черном оцепили всю территорию, а друг Алексея сидел на бордюре рядом с его гражданской супругой (хотя какая разница какой, если друг любил эту женщину, а он не выполнил данное слово), словно бы физически ощущая боль пережитую девушкой в момент помешательства и избиения «Мясным» Милены. Формы были изменены до неузнаваемости, а добавленные впечатления в виде ссадин, успевших образоваться опухолей и разрывов тканей, делали это зрелище вообще невыносимым!

Гладкая кожа и ухоженные волосы, местами пробивающиеся сквозь безобразную картину, по всюду будто специально, разлитой крови, напоминали о когда-то, пылавшей красоте на этом лице и этом теле. Случайный взгляд начальника ЧОПа проскользнув по одежде, почему-то остановился на чуть оголенном, через разорванную одежду, участке тела в области груди, что-то жидкое и густо – белыми капельками, выделяющимися из соска, еще недавно кормившего дочь, скатывалось по коже и падало, на уже стягивающуюся пленкой, кровь при касании о которую, разлеталось на кляксы причудливых форм – соединяя, но не смешивая жизнь и смерть… Внезапная осознание увиденного выбила толчком недавно съеденное, которое лишь со второго толчка оказалось на асфальте, вместе с последующими негодующими словами:

– Господи! Это же грудное молоко! Не-на-вижуууу, подонки!.. – Невдалеке стоящая женщина, уловившая смысл увиденного и сказанного, потеряла сознание и рухнула, падая зацепившись за мужчину из группы, приехавшей с Максимом и утянула его за собой, вызвав кемто сказанную фразу:

– Что за мужики пошли?!.. – Имея в виду…, а что тут можно было иметь в виду, когда во всем без исключения, о чем прочитал сейчас уважаемый читатель были виноваты именно они! Эх… мужики, мужики!!!