Диадохи[52]

«Лучше быть всегда на стрёме,

Чем стрёмным и мертвым».

(из тюремных дневников автора)

Вчера, почти сразу после выхода из ресторана, в котором Алексей с Максимом отобедали, параллельно наблюдая за происходящим через площадь, первый задумался о необходимости своего алиби перед оставшимися «главшпанами». Даже ни это, а скорее тяга к получению информации толкнула его на звонок Андрею Рылеву. Тот остался жив благодаря привычке братьев никогда не ездить, по возможности, в одни и те же места вместе одновременно – так сложнее зацепить сразу обоих, что и сработало.

Отъехав на приличное расстояние, Алексей набрал номер телефона, трубку поднял «Культик». Сделав вид, будто не узнал его, Алексей извинился и попросил Андрея. Последовала пауза, а затем:

– Лех, ты, что ль?

– О…, а кто это…, Сергей?!.. – Прозвучавшее удивление в голосе должно было переориентировать поднявшего трубку на вопрос о реакции говорившего. Что привело к выводу – действительно ведь телефон-то Андрея. Поняв причину замешательства авторитет поинтересовался в свою очередь:

– Ты чо ничего не знаешь?!

– Шшшто… с Андреем что-то? Да вообще никого найти не могу?…

– С Андреем что-то… – в натуре что-то, не сможет он сейчас подойти… в «Гриню» и Олега стреляли…

– Кто?! Живы?!.. Да не тяни ты!!!

– Я жив…, правда сам не понял как, остальные в лоскуты! У Гриши надежды есть… пока… Ты где вообще есть то? Нааадооо… надо, надо… надо с мыслями собраться…

– Когда это произошло?

– Лех…, мы не на долго отъедем – пару дней…, а ты че хотел то?

– Да Гриша просил подъехать, а куда не сказал… Да теперььь каакаая разница! Ёкер – макер… да-да, Сереж, отъедите, дальше то что?… С Андрюхой никак не поговорить?… Иии че теперь с поставленными задачами?…

– Сейчас мы не встретимся – дел масса: менты, похороны…

– А как же их двоих то подцепили, они же вроде бы…

– «Солдат», да восмерых вальнули… и «Плосконоса» тоже и олеговских почти всех, до этого…, да воощщще… Короче, все что Гриша говорил – забудь, теперь другая тема. Так…, кстати, за Андрюху на два дня «Камбала»…, ну «Лысый» Серега останется… затихорись где-нибудь…, а во… Андрюха все же че-то хочет… – Из трубки несся еле слышный голос, как будто человека, еле сдерживающего рыдание, и прерывающего из-за этого свою речь на полуслове:

– Привет Лешь… Уххх…, вот так…, вот так вот…

– Привет Андрей, соболезную… Крепись…, обещаю, что ни попросишь – все сделаю… отомстим и за Олега и за «Гриню», за каждого брата… Держись и помни – я рядышком, поддержу.

– Спасибо…, спасибо… Вообще… не могу поверить… – как так… Лех, ты пока спрячься…, потом определимся и разберемся… Ооох как всё, деньги если…, звони Эдику, у него все будет… оооох… Давай… И береги себя… всё… всё…

– Понял, не переживай и ты… – разберемся… Спасибо, что не забываешь… – В трубке послышались шевеления, отдаленно удаляющиеся всхлипывания, наконец:

– Лех это я, Сергей…, измена лютая косит наши ряды, братух…, ты пока действительно притормозись, а деньги… – можешь завтра в «Балчуг» заскочить к вечеру, часам к семи…, давай., меня не будет, а Пашку узнаешь – друг другу надо помогать, разберемся и о плохом не думай, всех разорвем…, давай, братишка, береги себя!

«Культик» вызывал у Алексея не только уважение, но и мог быть неким примером. Этот человек, разумеется был выше всех, кого он знал, и интеллектом и напористостью, и рассудительностью, но особенным его достоянием были преданность слову, данного не важно кому.

Какой-то небывалый альтруизм – все свои сбережения он вкладывал в спортивную базу, которую строил за свой счет, будучи главным тренером России по силовому троеборью, и конечно в спортсменов, составлявших гордость страны. Он спокойно мог отдать заказанную бронированную машину «курганским», после покушения на них, сам же передвигаясь на «беззащитной» «Вольво»850, пусть и спортивной ее модели, но все же – именно в ней он и был в последствии расстрелян.

Сергей, конечно, ставил задачи об устранениях подобных себе, но с точки зрения правильных отношений между начальником и подчиненным, имел на это право – ибо и сам не отсиживался, исполняя не самые простые и ответственные поручения подобного же плана, не в пример Барятинскому и Рылевым, никогда рук не пачкавшим, зато вынуждавших на это других, часто беспричинно, без особой необходимости.

При всей своей кровожадности, «Культик» был жутко рационален и принципиален, начиная прежде всего с самого себя. Даже ощущая смертельную опасность, никогда не отступал перед своими обязанностями и взятыми на себя обязательствами, и не пасовал ни перед превосходящей силой, ни перед обстоятельствами бывшими выше него.

Он был из тех людей, которых никогда не сдают, и за которых страдания принимают с радостью, почитая за честь.

Андрея же Рылева Алексей знал плохо и считал, как всякую неизвестность, опасностью для себя, но познакомившись поближе, не пожалел, что тот не был в печальный, для его брата, день в том ресторане. Андрей оказался хорошим человеком, но не способным справиться с искушением и шел на поводу то Олега, то Григория, то «Оси». Бывает так, когда хороший человек совершает не присущие ему поступки. В подтверждение того осталось добавить, что ему совершенно не была нужна власть, мало того она его тяготила, прежде всего необходимостью участия принимать решения о судьбах людей, порой даже симпатичных ему. Со временем он все больше начал желать отойти от дел, жить в какой-нибудь спокойной стране, занимаясь бодибилдингом, читая книги, и наслаждаясь семейным спокойствием.

Братья разъединились навсегда в самое неподходящее для этого время – ибо оставшемуся и доверять стало не кому, и бросить все не возможно! Но брата заменил «Лысый», а «Сильвестра» – «Культик», и «пошла массовка», затмевая прежние подвиги и дела погибших сподвижников.

Прошло несколько дней, позади остались похороны, нельзя сказать, что всё и все успокоились, хотя и были перебиты в слепую первоочередные враги сообщества. Москва превратилась в подобие охотничьего угодия, а за удачными охотами следовали увы не пиршества, но тризны по погибшим, что в свою очередь влекло новые расстрелы и пропажи людей, зачастую выходя не только за территорию Московской области, но и распространяясь по всей России – Матушке!

Через неделю Алексей сидел в огромном кресле в гостях на веранде новопостроенного дома, недалеко от столицы, напротив замер Андрей, кроме них была еще его любимая женщина и водитель, но последние двое суетились, каждый по своим делам и общению не мешали. Тишина продолжалась уже более десяти минут, впавший в задумчивость Рылев, дал возможность и «Солдату» обдумать, не то, что бы неожиданное предложение, но все же могущее иметь серьезные последствия. Совершенно очевидно, что отказ значил бы открытие охоты на самого Алексея. Потому тот, разумеется, согласился, дав положительный ответ, как раз по прошествии этих десяти минут.

Условие, с его стороны, было только одно – подчинение единственному человеку и им должен быть сам Рылев, более общаться он ни с кем не желал – на том и порешили, так бывший «старлей» делал вид, что приобрел нового шефа.

Денежное содержание положено было в размере 50.000 $ в месяц – эта усредненная цифра, бывающая и больше, и меньше, более чем была достаточной, хотя и затраты предстояли не шуточные, но и они частично покрывались за счет бюджета организации.

Для Андрея «Солдат» был человеком – загадкой, тем более обросший всевозможными легендами, когда-то произнесенными устами, находящегося сегодня в коме, «Грини». Слухи расходились увеличиваясь и приукрашиваясь среди не только своих, но вообще по Москве, в конечном итоге менялись и возраст, и имя, и содеянное. Этим необходимо было пользоваться, как пользовались, к примеру «курганские». Несмотря на раздутый образ «Валерьяна», именно после ареста, напридуманное журналистами прижилось в жизни, и иногда было достаточно упомянуть в какой-то компании его имя, как многое становилось возможным. Разумеется на прожженных и уже орысившихся бандюганов это не действовало – у самих мордашки даже не в пуху, а в кабаньей щетине были, но флаг оставался флагом, пока совсем не сошел на нет и не сгинул, залитый в могиле кислотой, через три года после смерти.

Рылеву импонировало общение с человеком, о котором Григорий отзывался с уважением – причем о единственном среди своих. Пожалуй, он тоже не понимал его, но этого и не требовалось, достаточно было подчинения и виртуозного исполнения требуемого.

С последней встречи, что-то изменилось в Алексее, но что сказать было сложно, ведь все разы Андрей воспринимал «Солдата», как перспективного врага, не даром в свое время Олег уговорил его предпринять все, что бы убрать этого «Грининого» пса. И как же хорошо, что это не вышло. Несмотря на охватившее «Малого» (Андрея) несчастье с потерей брата, обладание этим человеком тешило гордыню. Но хотелось не только «владеть», но и стать товарищами, а еще лучше придти к доверительным дружеским отношениям.

Взгляд – этот взгляд, он вообще ничего не выражал, но правда и враждебен не был – просто говорил о добром расположение, оставаясь при этом не проницаем. И эта постоянная полуулыбка, даже еще меньше, живущая еле заметным морщинками в уголках глаз и в чуть измененной форме губ. Надо было продолжать разговор и попытаться понять его соображения по создавшейся ситуации, ведь он тоже что-то знал – то, что Григорий доверял кое что только ему, Алексею, но не озвучивал им с братом:

– Лех, а ты то что думаешь по этому ресторану?

– Наконец-то. Я уже думал, что никогда не поинтересуешься. А думаю следующее: слишком мало у меня данных, чтобы анализировать. Если ты или еще кто-то подскажет необходимые и недостающие нюансы, может что-то вместе и высветим…

– Ну что, например?

– Да самое элементарное. Скажем, что это за комната, где была найдена куча гильз… Ииименнно куча – почти 150 штук. Это из чего ж надо было палить, что бы столько выплюнуть. Если «АК», то это пять рожков, даже в два ствола, кто-то в зале да очухался бы, а как пишут, что никто даже своей валыны не пощупал, кроме какого-то пистолета – пулемета, опять таки – чееей он, откуда? Представить себе, что кто-то незамеченным проник в ваше с Олегом заведение, проторчал там сколько-то времени… и даже, если вообразить использование РПК, тооо… пардон! Ааа куда он собственно говоря делся?! Как там появился?! И что эти два кабана там делали, кроме как получили по дюжине дырок – друг в друга что ли шмоляли?!

И вообще, что это за комната, если она для подобных дел и предназначалась, то каким идиотом нужно быть, что бы кому-то о ней сначала проболтаться, а потом и дать ей воспользоваться?! Что это глупость?! Не похоже! Халатность, предательство или просто чистка территории, под которую человек все задумавшее, попал сам?! Последняя версия мне больше по душе, но Гриша пока овощ, и если бы это делал я, то работал бы ни на чужой территории, а на той, в которой ни у кого не было бы шанса соскочить. Эта же территория твоя и брата…

– Да ты чо… ни че себе гуся вывел!..

– Мы сейчас на одной стороне, – на ней и останемся. Говорю тебе это на всякий случай – эта мысль пришла мне, придет и другому… А потом объясняй, почему вы с братом никогда вместе не ездили!

– Ничего себе раскладец! А что ж произошло то на самом деле?!.. Это Олеговская мысль с этой комнатой, но о ней никто не знал, и оружия там никакого не было…

– Да-да, я заметил – одни гильзы!.. А эти два «осла говорящих» там как оказались, по незнанию что ли. Один из них кажется до этого раненный, весь прооперированный и забинтованный, че он там делал то?! Или понравилось ему, и фамилия его Пулеулавливатель – судя по количеству пуль, которые он словил за одну неделю!..

– Хрен его знает!

– Ну давай так, было две силы: вы с братом и «Гриня», третья есть?! И в чем может быть ее интерес – уменьшение пайщиков… и где? Может у Тарцев…, а может сам…

?! Он, кстати, вообще красавцем, причем сухим, из воды вышел, а мишень то за центнер весом!.. Заметь как-то странно, он даже записан этим генералом по телеку в пострадавшие – очевидцы!..

– Да ладно, не гони… Тут даже спец его зацепил бы…

– Так спец и зацепил – легкое ранение, у «Культика» вот ваааще ничего нет…, между прочем, он тоже себе поляну разгреб, и ничего себе разгреб, – убрали всех, кто ему мог противостоять, все сильные личности, подкрепленные личным составом «чистильщиков». Для него теперь вообще все красиво и ровно по всей жизни – ни первых, ни вторых, ну кроме «Оси», конечно…, и вся информация на полтора метра под землю – красовелло!..

– Да кто так может исполнить то?…

– То-то и оно, что из всего вашего окружения, я только одного человека знаю…

– Ты кого имеешь в виду… – кто это?!

– Ну ты то вроде умный человек…, я бы подобное мог сделать…, но слишком опасно, и мне потребовался бы еще, как минимум, один внутри и второй снаружи! Понятно объяснил?

– Но ты же этого не делал…

– У меня, во-первых алиби…

– А во-вторых?

– А во-вторых отсутствие мотива… Ну на кой мне это бы сдалось, при любом раскладе это ничего особо для меня не меняется… – ну вообще ничего, в отличие, между прочем от всех остальных. У всех можно найти мотив…

– Голова кипит, явно, что кто-то ошибся…

– Пусть все идет, как идет, я понаблюдаю из далека. Однозначно, что все оставшиеся в сегодняшней ситуации нуждаются в друг друге… и будут еще нуждаться довольно долго…

– Я ведь, Лех, собрался уезжать… навсегда, и домик прикупил… Олег должен был остаться… Все эти «пифпафы» – не для меня, а ему в самый раз… Но что уж теперь то…

– Кто ж тебе сейчас – то мешает, оставь «Лысого», он хоть и не родственник, но будет ни хуже Олега, не давай ему только сойтись со Тарцевым, греби его под себя… Да ты и сам все понимаешь… Нужно только посматривать за подольскими – «Шарпеем» да «Шульцем»… иии все. А олеговские, на сколько я понял, по их постоянно «убитому» наркотой состоянию, уже были почти отработанный материал, и как мне показалось Олежек подумывал о смене, так сказать поколений, вот и растите…, кажется у «Лысого» своя командочка уже есть, разбавь ее своими, зависимость от себя оставь, и все будет пучиком…

– «Культик» тоже самое говорит… У тебя – то, сколько народа?… Интересуюсь, чтобы понять сколько денег нужно…

– Еще пятнашечку (15 000 долларов) сверху и как раз на всех хватит… Да и потом, не переживай – двое из них технари, остальные…, остальные нужны тоже…, просто поверь на слово…, а стрелков у меня нет и не будет – сам справлюсь… Зато одновременно, всей командой, можем «обслужить» 4–5 точек, снимая полностью весь комплекс информации…

– Леха, я уже завтра улетаю, вот деньги – здесь в два раза больше необходимого – 150.000 $, разбирайся, обустраивайся, отдыхай. Я тебя через пару недель подтяну… – на Канары – там пока осяду…

– Нормалек…, как скажешь, ну а пока чего-то делать тоже нужно, хоть вектор задай…

– Думаю, «Шульц» и «Шарпей» – просто посмотри, куда они двинутся… Присмотри за «Лысым».

– Хитер ты, батенька, однако… – хорошшшо. Одна просьба, если хочешь предостережение, не пускай ни кого по моему следу, увижу – в пыль сотру, а потом прострелю насквозь урну с пеплом от сожженного тела… – дважды. Просто ради своей безопасности, извини привычка. Если будут вопросы или непонятки, лучше ответы искать сразу обращаясь ко мне – и проще, и безопаснее, да и по крайней мере, до сих пор я ни у кого недоверия не вызывал… – После этого Алексей и Андрей говорили еще долго и на разные темы, вспоминали и юность, и армию, находя много общего, что расположило друг их к другу и оставило хорошее впечатление от встречи на долгие годы. Под конец «Малой» попросил заехать к Григорию в больницу, проверить все ли в порядке с охраной, и так поглядывать. Беспокойство его было не праздным, «Гриня» ему был нужен. Правда, одной стороны, в его руках были сосредоточены некоторые связи, а с другой – он его побаивался…, как властолюбивого, жесткого и бескомпромиссного человека…

Ближайший год «Солдат» занимался сбором информации и охотой на «измайловского» «Акселя» и «подольского» «Лукоса». В свободное время, коего было не столь много, но достаточно, он продолжал строить дом в «Вешках» и с новыми возможностями вложений справился за десять месяцев. Строение было рассчитано не проживание минимум троих человек, а строилось оно для Ии, Ванечки и самого хозяина.

Разумеется они мертвы, и их воскресение было невозможным. Это не было сумасшествием, он собирался жить не с ними, но с памятью о них, и возможно потому, что жена и его мальчик напоминали каким он был прежде. Только в этом доме, который он мог позволить посещать себе не чаще двух-трех раз в месяц, «Сотый» становился любящим мужем и отцом, но стоило покинуть это убежище, как туман наползал заново, застилая простые человеческие эмоции, чувства, и даже хоть какую-то, маломальскую в них потребность.

Со временем в подвале завелась умненькая крыса, ради которой была оставлена без отделки одна комнатка в подвале, а на время отсутствия хозяина оставлялась пища на все предполагаемое время его отсутствия. Именно она, хотя на самом деле он, стал единственным членом семьи, в которой в принципе никто и не нуждался!

Особыми днями посещения были, когда-то бывшие семейные праздники и, конечно, дни рождения, именины, дни свадьбы, крестин, рождение ребенка, его зачатие, а так же дни смерти, и дни, когда гибли виновники несчастий.

По приезду в спальнях упокоившихся супруги и Ванечки всегда появлялись цветы, меняясь своей окраской в зависимости от дня воспоминания чего либо. Когда одиночество становилось невмоготу, «Солдат» «приглашал» из подвала крыса, которому позволялось делать все, что заблагорассудиться, но нужно отдать этому существу должное – он вел себя не только прилично, позволяя себе лишь изредка исчезать и то не на долго, но и старался действительно изображать компанию везде сопровождая хозяина дома, впрочем не надоедая и даже устраиваясь спать не на кровати кого либо из «домочадцев», а на стуле или кресле рядом.

Правда было не совсем понятно, как такое маленькое существо могло поглощать столько съестного, пока вдруг не выяснилось, что крысусов оказывается больше одного – трое. Обман вскрылся случайно. Основной самец объелся настолько, что не смог покинуть свое место и заснул, его же сменщик посчитал, что ждать, пока тот выспится не рационально, к тому же «Солдат», вроде бы оставил свое место за столом, но оказывается на время.

Вернувшись хозяин застал картину, которую обычно принято называть «Не ждали»: вновь пришедший четверолапый хвостатый не заметил появления великана и увлекшись поеданием пищи, в прочем культурным образом, находясь на поверхности стола только верхними конечностями, опешив, вытаращил глаза, когда в его поле видимости попал вернувшийся. К оцепеневшему от ужаса присоединился его пробудившийся собрат, видимо пытающийся спасти положение. Так что две пары глаз наглецов смотрели на Леху сначала испуганно, но после сообразив что прощение бывает только после принесенных извинений, с небывалым чувством вины начали выпрашивать его стоя на задних лапах «высокопарными выражениями» и на высоких тонах, постоянно кланяясь.

Поначалу это показалось галлюцинацией, затем наглостью, а после…, а после, несмотря на некоторое появившееся отвращение, они втроем были все же прощены. Втроем же, потому что почти сразу к униженно стонущим, под гнетом своей совести, присоединился и третий. Одно условие, которое «высказал» хозяин (ох уж эти условия), должно было выполняться беспрекословно – одновременно должен быть только один и никаких семей. Что и было принято и всегда соблюдалось несмотря на то, что было это не одним, а целыми двумя условиями…

…Сам же Алексей более всего старался найти свою дочь, но ни помощь многих людей, ни деньги, ни подключенный административный ресурс, ни большое желания не проливали свет хотя бы на маленький след от пожилой женщины и маленькой голубоглазой девочки. Последнее, что стало известно, – это то, что через неделю после смерти Милены, дом, где проживала Элеонора Алексеевна и Таня, был продан, а город Королев был ими оставлен, причем бесследно. Несмотря на редкое имя тетушки и узнанную фамилию, больше ничего не получалось узнать. Даже настоящие отчество и фамилию дочки, по всей видимости по причине оформления ее уже после оставления прежнего места прописки и обустройства на новом.

Алексей безумно скучал по ребенку, которого никогда не видел и не слышал. Но почему-то всегда знал, что соединен невидимыми нитями с этим дитём, и был уверен, что настанет время, когда не только их души будут общаться, но и они сами смогут существовать, как отец и дочь. А этот дом, именно то место, где мечты воплотятся в реальность. В любом случае, даже если это произойдет не здесь, то строение с землей, на которой оно стоит – неплохой капитал, который Алексей сможет ей передать, что бы с ним не случилось. Это понимание, что он хоть что-то для нее сделал, как то успокаивало, и давало почувствовать себя настоящим, а не только физиологическим отцом!