Сестра

Ухватив Светлану за протянутую руку, брат резко рванул на себя и при этом сильно толкнул полного итальянца, тот в свою очередь разразился криком недовольства, но падающая от рывка девушка нашла именно в нем опору, чему тот несказанно обрадовался, когда наконец развернувшись, увидел в чем дело… – ну не каждый же день красавицы падают ему в объятия!

Счастье длилось недолго и увлекаемая быстрой, юркой фигурой, она исчезла так же неожиданно, как и появилась.

Пара, составляемая братом и сестрой, причем обоюдно удивленные взаимным появлением, да и вообще друг другом, так как Алексей уже года четыре скрывался, не только от милиции, но и родственников – ибо они первые, кто привел бы, не желая того, в лапы закона своей любовью, заботой и помощью. Прижав ее к стенке, после быстрой пятиминутной ходьбы братец, пытаясь говорить спокойно, поинтересовался:

– Привет. Разумеется…, ну где еще можно встретить свою сестренку, кроме как не в центре Рима. Разрешите полюбопытствовать… – И тут до него дошло, что все тело близкого ему человека, оставленного им, пусть и из-за сложившихся не лучшим образом ситуаций, что не снимает с него ответственности…, дрожит, а сама она на грани истерики и грандиозного нервного срыва! Да и сам он, между прочем, только что убил ее кавалера, что она скорее всего поняла, и что ей еще придется объяснить. А вот как это все свести воедино – вопрос огромный и не только важности, но и сложности, ведь для нее могут быть какие-то последствия, тем более, если они проживают здесь вместе.

Все это было уже через чур, да и не могло быть в принципе, потому что для этого должно было произойти слишком много совпадений…, но они произошли! Сейчас, глядя в ее полные несчастья и смятения глаза, Алексея вновь охватило, настойчиво возвращающееся в последнее время, угрызение совести – во многих ее сегодняшних несчастьях виноват и он, но зная свою сестренку, которая не из ваты сделана, он понимал, что нужно дать время ей собраться с мыслями, а потом постараться разложить по полочкам то, что Светлане можно знать.

Сейчас же краткий инструктаж, с объяснением тяжести ситуации, и естественно оказанием помощи и поддержки:

– Светик, мы с тобой…, сестренка, попали в ситуацию, в которую никто не попадал… Ты понимаешь что произошло?!

– Ничего не… их…, их…, по…и…нимаю, как ты здесь…, их…, и что там было?… Это ты… там?… – На огромных глазах зависали, ненадолго, крупные слезинки, обрывающиеся большими шариками на вздрагивающую грудь. Всхлипывания слились почти в один большой, но не продолжительный стон, что подтолкнуло комок к горлу брата, который пришлось преодолеть. «Солдат» продолжил:

– Так случилось…, и таммм… – это был я. Мало того, если ты себя не правильно поведешь…

– Тыыы их…, их…, ыыыыы…, пугайешь…, ыыы…, брат то жееее!!!

– Да нет же. Если ты не правильно себя поведешь, ну скажем не поедешь в гостиницу, то можешь попасть под подозрение. Я тебя отвезу и буду рядом.

– За что ты…, ыыы…, ыых…, йеегооо…?!

– Долгая история, он убивал моих друзей и не оставил мне выбора… – После этих слов слезы будто моментально высохли, а какая-то мысль пронзила ее разум:

– Он же…, он же банкир… – Лоб ее наморщился, а глаза блеснули недоверием. Алексей погладил сестру по волосам и повел к такси, по пути стараясь хоть что-то объяснить:

– Витя «Курганский», начал со своими головорезами работать под «Иванычем»… Ну в смысле «Сильвестром», Солоник Саша, слышала наверное такого – его близкий…

– Лллелик! Куда ты меня тащишь?

– В гостиницу, кстати, а в какой вы остановились?

– Твою… – я устроилась у друзей на вилле и спешить нам некуда! А этот бассейн… – Светлана мгновенно умела брать себя в руки и в любое время переходить от «сюси-пуси» к атакующим действиям. Уже улыбаясь, видя прежнюю сестренку, к которой он привык, Алексей поправил:

– Фонтан…

– Да и хрен с ним…, фонтан, да ресторан – единственные места, где мы с ним были, и вообще он маньяк! Если б ни ты его ухлопал, я сама бы это сделала, и… между прочем, несмотря на то, что он мне предложил руку и сердце…

– Фууу…, узнаю брата Колю…, вы мамзель, совсем не поменялись! Вот это кровь, вот это нервы…

– Лелик, может пойдем куда-нибудь, зайдем и чёёёнибудь выпьем за встречу и за твое воскрешение…, между прочем, пропавший без вести братец…, Да и есть че-то захотелось…, да ты не переживай…, я уже привыкла терять вторые половины, а этот и вообще только поначалу симпатии вызывал. Ну накормишь сестренку, знатный упырюга?

– Ннн-да, чем глубже в лес, тем пагубней желанья. Чувствуется жизнь тебя закалила… Огонь-баба! Светик, а где ж такие еще водятся?!.. – И они улыбаясь, взявшись за руки, потопали в ближайшее кафе или ресторан – что подвернется.

В небольшом уютном, как гласила вывеска, «семейном» кафе, отделанном в стиле «шале», что создавало вместе с мягким, рассеивающим светом атмосферу теплого домашнего уюта, спокойствия и гостеприимства, наши герои нашли приют для уединенного разговора, который нам удастся подслушать.

Два, уже пожилых, официанта, скорее похожих, на двух братьев, принимающих гостей, аккуратно и неторопливо приносили заказанные блюда, в основном сладкое, чай и кофе – рестретто, убойная доза которого прогоняла сон у одних и вгоняла в дремоту других.

Мужчина и девушка заказали по порции «карпачо» из сырого мяса с пармезаном и по спагетти с соусом «балоньезе», и то, и другое добротно запивая красным вином, предложенным хозяином ресторанчика, толи замещавшим, толи бывшим по совместительству, сомелье.

По лицам двух гостей – мужчины и женщины, похожих на счастливую итальянскую пару, бродили беззаботность, проглядывалась печать хорошего настроения, а улыбки, чередующиеся с тяжелыми глубокими вздохами, и плавными, длинными выдохами, безошибочно говорили о наслаждении от только что съеденного и выпитого. И вообще, знаете ли… – древний дух этрусского народа, до сих пор витающий над этой землей, дает возможность каждому почувствовать эту свободу, тем более русскому человеку, всегда свободному духом и не опасающемуся идти вперед, без оглядки на возможное ухудшение своего положения. В этом и сила, и национальный дух, и не восприятие другими, и даже их опасливость, в виду непонимания… А на деле все просто – к нам нужно приходить с миром…

Постепенно внимание их в друг друге начали привлекать детали одежды и внешности, конечно, изменившейся за время разлуки, и разумеется, аксессуарах: часах, кольцах, браслете, цепочках. В этом отношении мужчина был скромнее своей попутчицы и носил на левом запястье «Картьей-Паша» в стальном корпусе, но с тремя сапфирами – возможно единственными камнями, которые ему нравились. Часы эти были подарены Андреем и Олегом Рылевыми после, как он считал, спасения их жизни информацией, добытой Алексеем, и вовремя им же предоставленной.

На указательном пальце правой руки красовался небольшой перстенек белого золота оправляющего камень переменчиво – голубого цвета, с обработкой «кабошон» – сия «безделушка» была тоже подарком, толи погибшего, толи пропавшего ныне «Седого». Сам камень просвечивался насквозь и выдавал очертания, по всей видимости, мальтийского креста, надо понимать расположенного под переливающимся, на русский манер, «лазоревым яхонтом», то есть сапфиром.

Ворот рубашки прикрывал шнурок черного цвета, держащий, не видимое под тканью, серебренное распятие на наперсном кресте – это было личное, а потому хорошо скрываемое, как и должно быть для каждого. Появившийся на торсе, после произошедшего у фонтана, вишневый свитерок из тонкой шерсти, с рядом небольших пуговичек, застегнутых с низу до середины, прикрывал среднего размера ременную пряжку из чистого золота, поблескивающую из под материи самым краешком, которую хозяин не любил и носил лишь потому, что она была. Посередине из алмазиков в четверть карата была выложена латинская буква «S», по видимому что означающая. На этом перечень заканчивался и можно лишь уточнить, что наиболее ценные для «Сотого» были перстень и православный «Символ веры», которые он никогда не снимал.

Сестра его имела гораздо больший выбор и даже на первый взгляд предпочитала не громкие имена, за которые нужно переплачивать порой в разы, а чистые, качественно ограненные камни в замысловатой оправе. Сегодняшняя тема носила рубиновый оттенок, впрочем, что лишь подчеркивало черные волосы, и такие же глаза.

Длинные пряди, причем на сей раз, натуральные скрывали основную часть лица кавалера, но позволяли зорко следить за происходящим вокруг. Когда опустевшие тарелки были убраны, настал черед кофе и «чизкейка». Разговор, начатый за ожиданием блюд продолжился, и как джентльмен, Алексей пропустил в озвучивании вопросов даму вперед:

– Лелик, а скажи честно, первого моего мужа не ты убил?!

– Дааа… – я воообще жутко ревниииив и твоих мужиков не-на-ви-жу… Светик, я может быть и произвожу впечатление людоеда, но питаюсь, как и все, предпочитаю не отклоняться от принятых в приличном обществе правил. Нет, к твоему парню я отношение не имею, хотя не исключаю… – он же кажется был из «краснопресненских»…, так вот, я не исключаю нашего в этом участия. Многое, очень многое запутано так, что разобраться уже на этом этапе не возможно. И знаешь, что я думаю…

– Нечего сказать успокоил…, ну и чего ты думаешь?

– Если мы что-то и узнаем, то только из романчиков и детективов, написанных по исковерканным сюжетам… Ёкер-макер, сколько ж я тебя не видел! Что…, девочка моя, пришлось настрадаться?

– Да были ситуации. Мужики у меня – не успеешь познакомиться, так обязательно либо пропадет в какомнибудь лесу, либо дырку в голове кто-то проделает… Уж найти бы какого-нибудь спокойного комерсантика, что б не лез никуда, и обо мне, и о детях думал…

– Что б не пииил, ни курииил и лове домой носил…

– Угууу… Вам вон проще…

– Да ни проще…, не по себе…, у меня вон… Да что там!.. Ийку помнишь… – не сберег. А где теперь такую… Вон… – ношусь с чем попало на перевес, палю на право…, на лево… из лука реп-ча-то-го…

– Дааа, вам мужикам нормальную бабищу тоже сложно найти, а некоторым эннндак… и нормальной мало, еще и девственница должна быть! Я одному так и говорю: «Могу…, щас это сто долллеров стоит – хоть каждую неделю.» – Я то шучу, а его как волка прет. Во как!.. Да и девушка, способная интеллектуальный разговор поддержать, начитанная, с образованием…, в состоянии Ван Гога от Дали отличить…, хотя это и первоклашка сделать может! В общем девочки – умнички, самостоятельные и самодостаточные – ну чё еще надо?! Так нет – брат ваш пугается, может чувствует себя из-за этого не уверенно, или просто умных баб не любит, опасаясь квёленько выглядеть на их фоне…

– Светик, Свееетик…, ну осталось в лоб мне еще гранатомет направить, а лучше приставить… Уффф…, а у меня ведь дочка есть…

– Оооо… Ну и где ж она, как зовут… такая маненькаяманенькая…, а волосики какие… Лелик!.. а мама то кто?!

– Не везет нам с тобой со вторыми половинами – нет теперь ни мамы, ни дочушки… вооот…

– Ты чё, гонишь что ли! Что значит: то есть, то нет?…

– Милену убили, а я опять…, поддонок…, жив – здоров, а дочкааа… – пропала, бабуля ее с испугу взяла и спрятала, да так что… ааа!

– Ну а зовут то хоть как?

– Крестили Танюшкой…

– Ты что ни имени, ни… вообще что ли ничего не знаешь?! Ну семейка у нас…, теперь понятно че ты так людей не любишь.

– Да причем здесь люди? Просто узнал я о дочери на следующий день после смерти матери, и было ей уже три месяца. Милена хотела мне об этом сказать…, меня просто полгода в России не было… Хотела…, да не успела – кое кто раньше мня ее навестил…

– Во блин… представляю, что ты с ним сделал…

– Вряд ли… Ну, а этого… у фонтана, знал бы, что твой, может и ней стал бы, только, одно скажу, с этим типом, смерть рука об руку уже давно ходила… И не жилец он был, а равно и тот, кто с ним рядышком. Был бы на моем месте другой – и тя вальнул бы…, так и хочется сказать: слава Богу, что я!

– Лелик…, а зачем ты мне пинка дал…, ну когда я в седьмом классе была…

– Какого пинка?… Ты о чем, Светик?

– О сразу «Светик», а тогда: «Фекла, Фекла…, принеси то… да принеси сё» – и так по жопе – знаешь как обидно было?!

– Может и было, слушай, ну я ведь не знал, чтооо…, ну ладно, ну извини… Ну хочешь, можешь щас мне отвесить… – С этими словами «Солдат» встал и повернулся, ожидая пинка, которого правда не последовало, за то вместо него, послышалось хлюпанье носом… Повернувшись, он увидел вытирающую слезы сестренку:

– Ну что ты, Светик – виноват, признаюсь…, помнишь и 500 долларов тебе ни дал для оплаты института, в воспитательных целях. А потом и вовсе пропал… Да скотина я…, редкостная! Тогда думал – все правильно делаю…, хотел недельку подождать и, конечно, дать – обязан был, между прочем…, а потом как закрутилось…, и вообще пришлось исчезнуть. Не смогу я оправдаться, так увяз – по самое не балуйся…

– Да тебе и не в чем оправдываться, ты хороший, я знаю, и за меня любого порвешь…, заступался – помню…, за тобой, как за…, не то что другие… Мужиков море, всё клеятся и клеятся…, вон, даже один «вор в законе» – Костя…, жениться предлагал, другой миллионер – монополист…, а мне чего, а мне просто хороший мужик…, настоящий, вот как ты, нужен. Что за жизнь? Где таких искать? У тебя какого-нибудь завалявшегося нету, пусть и не богатого – заработаем…

– Ну не собираешься же ты его содержать – ну так нельзя, мужик должен…, ну хотя бы столько же получать и семью содержать, а если нет…, ну я не знаю…, а если не зарабатывает, ну не срослось, значит все на себя по дому и воспитанию детей взвалить должен…, наверное. Ну вы же женщины ведь такие, обязательно носом ткнете…, даже когда любите…

– Ооо… – понесло… Не далее, как пять часов назад мужа моего перспективного на тот свет отправил…

– Светик, не говори больше этого никогда или меня больше не увидишь…

– Ой, прости, во дура то… О! Смотри че-то по ящику в новостях показывают, вроде бы фонтан эээтот…

– Ты что итальянский знаешь?

– Сейчас, секундочку… конечно знаю… Говорят:

– «Пьяный русский забрался собирать монеты, которые бросают туристы, за год… за год, якобы, получается около 1 000 000 $ – ниии хрееена себе!.. Захлебнулся не имея возможности выбраться…, правда при этом потерял 90 процентов своей крови»… – Представляешь, все думали, что он дурачится…, а на самом деле… В общем говорят какая-то запутанная история… О тихо: «С ним была какая-то девушка, вот приметы…» – Хм…, Лелик, на меня вообще не похожа! Говорят, что француженка…, гм…, не плохо, а друзья говорят, что на итальянку похожа…

– Светик, переводи, пожалуйста, что точно говорят…

– Да чего говорят…, праздник говорят…, просят всех, кто в районе такого-то времени делал фотоснимки рядом, явиться в полицию…

– Значит у них ничего нет, а вот ты с ним минут пять стояла, могли и щелкнуть…, хотяяя…

– Чееего? Не пугай меня!..

– Да твоя шляпка все лицо скрыла, я ведь тебя в самый последний момент рассмотрел, и то когда она слетела… А вот платье выбросить придется…

– Блин, Лелик…, жалко – две с половиной тысячи долларов стоит, хотя я все равно собиралась от него уходить!..

– И чё?…

– Я когда ухожу, всегда все оставляю…

– И бронзулетки тоже?!

– Ну, может одну какую и оставлю, а так всеее…: и шмотки и машины, что я проститутка что ли?! Я себя люблю и уважаю…

– При чем здесь проститутка, ты что Светик, мало того что мужика бросаешь, так еще и унижаешь его! Не жестоко ли?…

– Ну не со всеми же так, не переживай. А потом, ты что думаешь, у меня их много что ли? Во первых больше одного за раз не бывает, а во-вторых все больше одна. Вон, с подружкой деньгу зашибаем на биллиарде в Центре Фирменной Торговли…

– Неужели на деньги играешь?…

– Ну в основном учим, но часто и играем, знаешь как мужиков задевает – тысячами проигрывают. По 50 долларов, по 100 ставят…, ну и набирается…

– И не лупят?!

– Да там же охрана, брат подруги и так далее… Да мы вообще там свои… – Алексей внимательно смотрел на непринужденно говорящую очаровательную женщину. Румянец покрывал ее лицо – это семейное. Глаза блестели…, на черном фоне крупных зрачков подрагивало чуть заметное пламя перевозбуждения сегодняшними событиями. Длинные темные, прямые волосы, спускавшиеся по плечам, повторяя формы тела, которых касались, ниспадали до пояса. Она немного, при возмущении морщила лоб, это придавало ей еще шарма. Светлана говорила увлеченно, будто ничего ужасного сегодня не случилось, и впереди ожидало нечто восторженное, наполненное радостью и, может быть, счастьем.

Он совсем не видел и не знал ее такой, но все было знакомо и совсем родное, только немного оформилось и «возмужало». Это была уже устоявшаяся личность с принципами, мировоззрением, менталитетом, чертами характера и сложившимися привычками. То что раньше было мягким и бесформенным, приняло нужную жесткость. Что было жестким и по детски неотесанным, научилось быть обтекаемым и привлекательным.

«Ннн-да, вырос человечек, превратившись в красавицу и умницу, такая в случае надобности и за меня умирающего или униженного вступится…» – подумав, «Солдат» улыбнулся фразе «униженного вступится»… и продолжил: «…от взлета до падения человека всего то время, нужное для перемены настроения. А бывает…, в нашем деле и одного подозрения хватает. Но это все к смерти…, а вот унижение – это тюрьма! Об этом не хочу думать, но это мерцает вдалеке перспектив, между ветвями событий, которые мне еще предстоит пройти…, конечно, если получится. Ннн-дааа, да и там тоже смерть!.. Какая разница где она встретится и какой она будет? Мертвому безразлично, что думают о его кончине, такими бреднями занимаются еще живые, но желающие умереть, инфанты и лентяи, представляя как их будут жалеть, восторгаться, пускать слезы, сожалея о том, что нельзя вернуть назад… – смешно и глупо – вид трупа скоро затмит всё! Жалеть будут, но это не воскрешает, что бы почувствовать… Живым нужны живые, а трупы растущим растениям, в виде подкормки.

И если стоит думать, то о душе…, неприкаянной, уже обожженной, тлеющей и смердящей…, а может ли смердеееть дуууша?» – в его разум вкрадывалась мелодия рассказываемого сестренкой. Она тоже была оптимистом, и очень его любила… Пропустив часть разговора, но возвращаясь, Алексей попал толи в тему, толи она все понимая, сориентировалась:

– И много таких лошариков?!

– Да почему лошариков то, нормальные мужики…, а мужики…, и не все одинаковые, что-то хотят, на что-то надеются…, воообщем вот так вот…

– Ннн-дааа…, батя то как?

– Батя. Батя женился на порядочной женщине, и уже весь в семейных заботах, о тебе постоянно вспоминает… – переживает жутко…, сказать то можно, что виделись?

– Лучше встречу как-нибудь устрой, а так вообще нужно письмо ему написать! Передашь?… – Разговоры, перемежающиеся с воспоминаниями продолжались до самого утра. Расставшись до полудня, после встречи, через несколько часов, излияния душ продолжались до вечера, пока «Сотый» не покинул стольный итальянский град, улетев в столицу России, обещая больше не пропадать…, и обещание свое сдержал – ибо именно между сестрой и братом сохраняются, чаще всего, настоящие дружеские отношения, ведь скреплены они одной кровью. По крайней мере в отношении этих молодых людей именно так, хоть и бывает по-разному.