Начало конца

…По прилету, первое, что сделал Алексей – взял в аренду автомобиль, чтобы ни от кого не зависеть и не иметь возможности садиться в чужой. Маленьких, двухдверных не оказалось, а потому на три дня пришлось оплатить четырехдверный «Сеат Толедо». Наличие задних дверей, как возможность попасть на заднее сидение сторонних людей, а значит кому-то быть позади него, нервировало, но он надеялся отболтаться от возможных пассажиров или совсем не попадаться на глаза знакомцам.

После утреннего разговора с Весной, «Солдата» мучили многочисленные сомнения и первое из них – с какой стати вообще всплыл этот день рождения, когда он не был ни на одном предыдущем, ни вообще на других?!

Предположив, что здесь есть рациональное зерно и именно в Андрее, как третейском судье, если, конечно, им не пользуются в слепую, как было в Праге, он решил отталкиваться от этого, действуя в зависимости от обстоятельств.

Можно было попробовать не ехать совсем, но Рылев и слушать не хотел, а любые опасения отвергал, как нелепые. Но нелепым было поддаться на уговоры, к тому же еще не полностью представляя последствия перестрелки на кладбище.

А между тем «Лысый» узнав подробности, ревел как раненный медведь, снося все что попадалось под его руку в гостиничном номере. Единственный оставшийся в живых пацаненок, как не странно самый молодой и лишь недавно принятый в «профсоюз», чуть ли не заикаясь рассказал о происшедшем, и о смерти шестерых из семи приехавших на якобы встречу с «Солдатом». И трагедия, и фарс заключались в следующем – молодой человек не только не знал, как выглядит Алексей, но и вообще не имел понятия о цели встречи, а потому рассказывал, исходя из того, что досталось всем, только вот «Солдата» он, исходя из показанной до перестрелки фотографии, не видел.

«Измайловские» были, «перовские», «гольяновские»,…, даже кажется «Акселя» он узнал, был там какой-то еще непонятный, лет пятидесяти, с лицом покойника – он в основном и валил, причем всех без разбора. И еще – этот мальчик даже не мог понять зачем покойный Мишаня расстрелял «Чипа», и еще двоих…

Претензий «Солдату» выдвинуть никто не мог и причин тому более чем. Мальчика этого привезли к вечеру, он повторил свой рассказ, с кое-где, кем-то исправленными моментами, что произвело впечатление и на Андрея, и якобы, на бывшем не в курсе, «Сотого».

Вопросы посыпались градом, парировать же было не чем, в результате все запуталось окончательно. Чтобы выйти из этого положения, а точнее, чтобы показать и «Осю» в глазах Андрея, а скорее «Лысого», в ужасающе неприятном свете, Алексей задал им несколько вопросов, ответы на которые у него разумеется уже имелись, но вряд ли кто-то из присутствующих об этом догадывался, мало того спрашивая, он четко понимал, что в некоторых случаях он услышит лишь молчание:

– Да все замечательно, только я не понял…, Серег, ты говоришь, что вальнули пятерых твоих и один ушел, ааа пацанчик твой уверяет, что там был седьмым мой «Чип», и «трубу» он теперь не берет, и че он там делал, и почему они поехали на какое-то кладбище встречаться со мной одним, да еще такой компанией, заряженные по уши… Я правильно понял – у Мишани был АК, которым он ухлопал двоих «измайловских», а за одно и «Чипа»? Ты это не договариваешь? И воще, че за тема со мной? Если есть че предъявить, валяй? Только по ходу сегодня моя очередь…

– «Солдат», ты в натуре на холодную гнешь…

– Да ты хотя бы объясни мне невъезжающему, как «Чип» с вами оказался?… – Чувствуя неприятную ловушку «Ося» вступил в разговор на стороне Сергея:

– Лех, ты кажется тоже там же должен был быть… Не ты ли пацанов «Лысого» завалил… – Ты че творишь то?!..

– Я то там был, только до цели не дошел чуть, тобою, кстати, поставленной…, снаружи я «Акселя» ждал, да после выстрелов он как заяц метнулся, я и ойкнуть не успел, а килограмм тротила до сих пор на погосте лежит – сами теперь и доставайте его. Мой пацаненок, как увидел Мишаню с автоматом, так же сиганул через забор кладбища – очко то не же-лез-ное. Ему бы еще пол минуты, и осталась бы воронка на том месте от всех «измайловских». Какого хрена твои, «Лыс», туда поперлись?! А ты Серег, ничего себе набуробил…, не надо виноватить! Если хотели сами «Акселя» делать – надо было шумнуть…

– Да в натуре тухляк какой-то…, а че ты его не валил, когда он входил-то?

– Да потому, что пацанами своими он был закрыт, и вообще предполагалось его в небеса запустить, сам же просил, да сам же и отмазал…

– Да не я… – вон «Лысый»…

– Короче парни, правды здесь не найти…, я так понял, вопросы зависли, воевать или спрашивать я ни с кем не собираюсь. А «Чип»… «Чип» – косого впорол…, падла он, и что падлу эту выявили и вальнули, салям вам большой. Но в следующий раз без меня, моё не трогайте. И «Аксель» теперь не мой, сами делайте… Да и по поводу «стрелочников», которые хуже сами знаете кого…, подвязывайте, вроде бы близкие, нас и так мало осталось… – На этом пыл прошел, но вновь разгорелся, когда на следующий день стало известно, что Мишаня Олегов жив и лежит в больнице под семью замками, охраняемый спецами и операми… и якобы дает показания…

Оставшись вдвоем после официальной программы дня рождения, «Ося» и «Лысый» вызвонили двоих, бывших здесь же в Испании, парней: Марата, которого мы назвали «тенью» первого, и недавно вставшего в ряды «профсоюза» Надара – молодого человека очень крепкого телосложения, профессионального бойца, человека не глупого и хитрого, ясно понимающего куда он попал и что нужно делать, чтобы стать тем, без кого не смогут обойтись.

Этот Надар на ринге выступать из-за травмы больше не имел возможности, зато разноплановые поручения любой сложности выполнял легко и даже не задумываясь. За год, который он пробыл рядом с Сергеем, смог отправить на тот свет троих, что не стоило ему особых напряжений, зато принесло и уважение, и выросшую зарплату, и недюжинный авторитет.

Собравшись вчетвером, дабы обсудить тему, волнующую обоих Сергеев, они уже имели совпадающие мнения и, в сущности, оставалось выработать лишь план действий. Начал «Лысый», обращаясь скорее больше к приехавшим:

– «Солдат», знаете его?… Этот поц завалил и Мишаню, и остальных парняг… – лучше бы он этого Олегова в натуре раскромсал… Сливает Мишаня всех нас по дольке малой… Если мы Леху здесь не выцепим, то вопрос с ним нам не решить ни в столице, и ни где вообще. Вот вам парни задача – завтра он улетает, кроме как в тачке, выцепить его больше негде. Тачилу, на которой он здесь лётает, знаете? Мы бы с Серегой сами…, да он только срисует нас…, сквозанет – без мазы… Ночует он у «Малого», рейс у него дневной, около часу, с утра рано он двинет в Поэрто Банус – че-то купить хочет, стоянка подземная там одна… Либо там… Не, там палево… Тогда на выезде из нее, перед светофором…

– Да не, Серег, все это пурга – негде там…

– Марат, ну че тогда?

– Есть там по выезду от хаты «Малого» один поворотик…, короче, там шнырь…, нууу, охранник в вагончике сидеть должен, открывать шлагбаум, может как-нибудь здесь…, хотя тоже запалимся…, мож по ходу за ним прицепиться…

– Да дерьмом вы думаете, а не башкой… Я вот че… – ща наберу Андрюхе, попрошу что бы Леха передал в Москве какую-нибудь безделушку. Хочет он или не хочет, а встретиться, что бы забрать ее придется…

– Ага, умняшка, Андрюхе ты как потом объяснишь пропажу его человека?

– Если ты не подскажешь, то и объяснять не придется…, не тупи в натуре, ведешь себя, как целочка на панели – отмажемся как нибудь…, ничего и такое схавает, да и подопустить его немножко надо – «заворовался» «Малой», забылся кто есть на самом деле. Братулец его, покойничек, с мясной лавки вытащил…

– Че, в натуре мяском барыжил?

– Ладно… – это тогда было…, забыли, Андрюха нормальный пацан, в Москве просто давно не был… – План всех устраивал, осталось подобрать место и воплотить в жизнь…

…«Солдат», распрощавшись с Андреем и его супругой, полетел на набережную, где должен был забрать в магазинах некоторые вещи, оплаченные ещё вчера, но не подошедшие по размеру, на что администратор магазина «Версаче» обещала найти за оставшееся время необходимое. Если бы речь шла о его гардеробе, он бы плюнул, но душа просила отдушины и он не мог так просто порвать с Весной.

Платье и костюм предназначались именно ей. Он никогда не ошибался с размером даже нижнего белья, покупая его в подарок, руководствуясь железным правилом, по которому нижнее белье любимой нужно покупать именно мужчине, и нравиться оно должно прежде всего ему… Так вот, если «Солдату» казалось, что понравившаяся вещь явно будет мала, значит это и есть ее размер.

Закинув в багажник пакеты, он, несмотря на дефицит времени отправился в незнакомый маленький городок, где какой-то «Осин» пацаненок, должен был передать какую-то безделушку. В принципе все было по ходу движения, но обычно это подвозили в аэропорт. Андрей же не стал ни расспрашивать, ни объяснять, а просто добавил: «Ну, тебе же не тяжело?!».

Предчувствие было поганым, заскочив в магазин мелочевки, расположенный рядом с бутиком, Алексей прикупил небольшой ножичек с алмазной заточкой и прикрепил его к рукаву, таким образом, что бы и достать, и раскрыть, и применить его можно было одной рукой, не прибегая к помощи второй.

Предчувствие редко его обманывало и он, прежде чем сесть за руль, вынул специально сделанный мундштук, в котором было кроме отверстия под сигарету еще четыре маленьких, куда вставлялись иголочки, на тыльных концах снабженных подушечками. Когда все четыре впивались просто в кожу, то моментальная, не понятно от куда взявшаяся, боль заставляла бросить любое занятие человека, которому это удовольствие перепало…

Только остановившись в условленном месте, а это был перекресток, где не было ни одной машины и ни одной живой души, кроме двоих крепышей с букетом цветов и небольшим пакетиком, быстро подбежавших, и открывших обе двери…

…Букет и пакетик, поначалу немного ввели в заблуждение, но все остальные действия заставили воткнуть передачу и нажать на газ. К сожалению оба успели уцепиться за двери и, хоть с трудом, но вкарабкались внутрь салона.

Единственное спасение можно было предположить в скорости передвижения по трассе, которую наберет машина, но видимо это не стало причиной…

…Выпихнуть Марата ногой с переднего пассажирского сидения не удалось, в то время как Надар уже набросил шнурок, мягко говоря, неприятно поначалу прижавший к подголовнику, а потом и сдавивший шею.

«Солдат» поймал себя на мысли, что это не самый плохой выход, но вспомнив звонок Славика – друга детства и его слова, о том, что они с Максом, возможно нашли город, где живет его дочь…, и значит жить есть ради чего, а точнее ради кого!

«Чистильщик» повернул голову в сторону Марата, державшего его вокруг талии вместе с руками и спинкой кресла, головой же упираясь в живот. Это позволило, несмотря на черноту в глазах выставить под удавку левую грудино-ключично-сосцевидную мышцу шеи, возможности вдыхать больше это не дало, но снизило давление на подбородок, который он успел, наклонив подставить, в результате таким образом задушить его еще минуту будет проблематично, так как все усилия убийцы приходились на левую часть челюсти, почти разрезая ее, и выше означенную мышцу, и если и передавливали дыхательные пути, то лишь частично.

Давящая голова Марата в солнечное сплетение не давала вдыхать, а сердце, под воздействием адреналина вырывалось из груди. Еще пол минуты такой борьбы и он останется без сил!!!

Пришлось вспомнить, когда-то полученные навыки. Левая рука нервно пыталась нащупать рычажок откидывания спинки сидения назад, правая, лишенная свободы, ухватилась за ремень Полянских, в который и упиралась…, губы державшие не выпавший мундштук, направили его на покрасневшее ухо и последним воздухом с силой выплюнули сразу четыре иголки! Раздавшийся вопль, и на секунду ослабленная хватка, оказались достаточными, чтобы привести в недоумение Надара и позволить «Сотому» продолжить приведение плана своего спасения в жизнь.

Для начала рванув ручку опускания спинки кресла и надавив, со всей мощью своей спиной на эту опору, он прижал ей находящегося позади душителя, который вынужден был ослабить давление шнурка и искать опору самому… Дальше сразу, еле дотянувшись до ручки открывания двери и чуть распахнув ее, а машина не переставала ехать по достаточно широкой дороге со скоростью около семидесяти километров в час, рванул правой рукой за ремень Марата, что подтолкнуло того, не ожидавшего такого маневра, к образовавшейся щели. Разумеется вытолкнуть не получилось, но тому пришлось упереться руками, что бы в свою очередь не потерять равновесия и оттолкнуться внутрь салона – этого времени хватило, чтобы вытянуть и раскрыть нож, который и вошел в селезенку Полянских без всякого сопротивления.

Раненый издал очередной рев и уже бесконтрольно схватился за рану, в такой позе и вылетев через водительскую дверь, что возможно и спасло ему жизнь.

Освободившись от одного, «Солдат» вновь резко почувствовал железную хватку второго, который с матюгами, опять с силой потянул на себя удавку. Но это было уже проще. Успев впихнуть между толстым шнуром и кадыком развернутую ладонь, Алексей начал перебирать ногами сначала по торпеде, потом по потолку, пока не очутился с помощью такой «ходьбы», на заднем сидении рядом с молодым человеком, но в отличии от соседа не прижатый спинкой сидения.

Только почувствовав опору своей пятой точкой, «Сотый» начал почти хаотично наносить веерными движениями порезы ножом по всему выделяющемуся, причем и вниз, и возвращаясь, вверх, и с права на влево, и наоборот, до тех пор пока Надар не начал ломиться от него, и в результате не вывалился весь порезанный на асфальт. В конвульсиях, весь дрожа и истекая кровью, он скончался через несколько минут от потери последней.

Патологоанатомы насчитали более трех десятков резаных ран, четыре из которых оказались смертельными, так как перерезали крупные артерии, хотя и остальные в сумме «выкачали» достаточно жизни.

«Солдат» тоже чувствовал себя неважно – сил не осталось, кожа на подбородке, шее и руках местами была, где порезана, где содрана, а где просто почернела. Левый глаз начал заплывать, а все тело трясло, как в лихорадке. Мало того, ему казалось, что его до сих пор душат, хотя все хрящи вроде были целы.

Чудо было в том, что по прежнему трасса была пуста, а автомобиль продолжал движение, хотя и сбавил скорость до десяти километров в час. Возможно пустота объяснялась платностью трассы, ведь в это время и обычная была достаточно свободна. Перебравшись за руль и поправив спинку, опираясь на которую он мог, провести свои последние мгновения, выровнял машину и прибавил скорости.

Справившись с волнением, «Солдат» вспомнил последние минуты жизни «Женька», перед тем, как его расстреляли, когда «Сотый», что бы узнать интересующее его, надавил чуть сильнее, чем следовало проволокой на шею и организм водителя почувствовав начало асфиксии освободился от нечистот, чему тот был явно не рад. Потрогав свои штаны и констатировав, что у него самого в похожей ситуации по другому, истерически засмеялся, что продолжалось несколько минут до слез – ибо психика этого человека далеко заступила за пределы среднестатистических возможностей, вобрав из ситуаций последних нескольких дней годовую норму, тоже сверхчеловеческого, к которому «Солдат», если так можно выразиться, привык…

… Бросив машину в более – менее неприметном месте аэропорта и используя купленное в подарок оливковое масло размазал его по всему салону найденной тряпкой, уничтожив все отпечатки – на жирном ни одного снять не получится… Подумав еще чуть и посмотрев на часы, понимая что из-за, и так уже, опоздания на рейс (а ведь надо еще попытаться привести себя в порядок), большего сделать не получится, он взял кейс, пакеты, прихватил букет цветов, почему-то оставшийся не тронутым и поковылял в сторону второстепенного входа в здание самого аэропорта.

Ему повезло, он почти никого не встретил и беспрепятственно добрался до туалета. Сняв с себя все наружные вещи, омыл раны, и из аптечки, с которой никогда не расставался, достал все необходимое. Продезинфицировав раны и наложив повязки, постарался придать им вид, наложенным при оказании помощи в больнице.

Аккуратно одевшись в дорогой костюм, который взял на всякий случай, причесавшись, выбросив грязную одежду в мусорку, а оставшуюся уложив в кейс чуть прихрамывая, вышел через тот же вход, прошел к главному, где сразу же напоролся на чиновника – юную особу, которой чуть ли не на пальцах объяснил, что по пути сюда попал в аварию и пытается успеть на свой рейс. Молодая девушка прониклась сожалением и все устроила. Через две минуты его везли на инвалидном автомобиле, через портал первого класса, прямиком к паспортному контролю и далее к самолету…

…Растроганный пострадавший мужчина, по всему видно, имеющий у себя на Родине и положение и состояние, подарил на память и в знак признательности заботливой барышне букет цветов, который якобы купил для своей мамы…

Перед вылетом, уже сидя в салоне самолета, Алексей набрал номер Саратова, и попросил его о странной, на первой взгляд, услуге. Оригинальность просьбы удивила Андрея, но это был «Сотый» и раз ему так нужно, значит необходимо подойти со всей серьезностью.

Времени оставалось мало, а подготовка требовала именно его, а потому пробегая мимо секретарши полковник попросил найти своего заместителя – у того не отвечал мобильный телефон, бросил фразу, что до завтра не появится – будет отрабатывать какой-то сигнал, и упылил в неизвестном направлении…

Лететь Алексею предстояло чуть больше трех часов и как только самолет оторвался от земли он провалился в крепкий сон, чтобы проснуться уже на Родине с болями во всем теле и еще немного кровоточащими порезами.

За это время «Ося» узнал о происшедшем от проявившегося Марата, позвонившего из госпиталя, где его уже готовили к операции, и поняв в каком положении оказался, пришел к выводу, что единственным выходом для него было встречать «Солдата» в московском аэропорту и валить его прямо там, чего бы это его людям не стоило. Именно это и просчитал «чистильщик», для чего и принял соответствующие меры, позвонив Саратову.

«Ося» догадался, что Андрей Рылев, пока еще ни о чем осведомлен не был. Сергей очень надеялся, что «Малой» так ничего и не узнает, кроме расстрела какими-то отморозками его стрелка, в аэропорту, сразу по прилету.

Он послал в «Шереметьево-2» всех кто был свободен и всех, кто хоть что-то мог, назначив за голову «Солдата» 150 000 $, и стал с надеждой ждать, выпив за эти три часа три бутылки красного…

…То, что ему доложили по телефону о произошедшем после посадки самолета, ввело его в состояние полусумасшествия. Что-то похожее случилось и с Рылевым, когда «Ося» сообщил ему об услышанном и просил проверить по своим каналам…

А выглядело все следующим образом. Его ребятки, приехав и рассредоточившись по зданию всего аэропорта с минуты на минуту ждали выхода «чистильщика», к тому же о прибытии рейса уже объявили. Он и шел прихрамывая и еле находя в себе силы превозмогать боль и бессилие, но только он вышел и попал в сектор наблюдения сразу троих «Осинских», как со всего зала посыпались люди завалившие его на пол, закрутившие руки и буквально держа на весу умчались с ним, вопя: «Работает ФСБ!!!»

Стоящие на улице подчиненные «Лысого», доложили что «Солдата» закованного, с мешком на голове, в двух бронежилетах запихнули в бронемашину, и в сопровождении двух джипов и бронированного микроавтобуса увезли в неизвестном направлении.

Все попытки отследить направление движения кортежа, окончились неудачей, так как какие-то три машины и три мотоциклиста пресекли все попытки, хотя бы понаблюдать за направлением движения издалека…

…Сам же Алексей, как только попал в фургон весь «запеленованный», и как только понял что двери закрыты, заорал от боли! Сидящий в углу и с испугом смотрящий за мучениями «Сотого» Саратов, пытался приблизиться и поинтересоваться в чем дело, и вообще, в чем причина необходимости такого маскарада?! Да и что собственно говоря с его лицом и руками?…

Немного придя в себя и попросив хоть какую-нибудь аптечку, «Солдат» получив ее, заново обработал раны, правда в этот раз, протянутым для внутреннего употребления виски, которые не преминул отпить изрядное количество, в виде обезболивающего, после чего вкратце рассказал о покушении, но просил пока ничего не предпринимать.

Так окончилась эта поездка, в конце которой единственным призом оказалась Весна, ждущая дома с шикарным ужином и виноватым видом, который усилил раненный, если не убитый внешний вид «чистильщика».

Финалом возвращения был видеоматериал, показанный по всем центральным каналам, из которого явствовало, что был задержан крупный наркодиллер, и глава преступного синдиката, грек по происхождению… Названые паспортные данные, по которым Алексей сегодня проходил паспортный контроль – Ромайес Саридис. А это между прочем значило, что придется выбросить сей документ, стоивший, не много – не мало – 50 000 долларов.

Весна, обрабатывая и целуя его ранки вытирая параллельно свои слезы, заметила, что задержанный, показанный в новостях, странно похож на ее Леличку, и именно в сегодняшнем состоянии. Если бы она не видела его перед собой, то наверное сошла бы с ума. Хорошо, что она не слышала имя задержанного, ибо именно с Ромайеса и началось их знакомство, и читатель наверняка помнит почему.

Ее слова грели, накладываясь на выпитые виски, и ласкали, до безобразия провисшие до самого дна пропасти, изуродованные нервы, создавая ощущения нирваны, выделяя лишь сегодняшний день, а точнее именно эту минуту, которую хотелось затянуть на века, а может быть и уйти именно сейчас в вечность… С этим словом «вечность», в мыслях он и провалился почти на сутки в сон, глубины неимоверной и пользы неоспоримой.

Если бы вся его жизнь была сном, а сегодняшний вечер – явью…