Суслов недоволен

Реакция Брежнева не заставила себя ждать. Развернув на следующий день газету «Правда», я увидел, что согласованный с редакцией и подписанный накануне полный текст доклада был заменен сильно сокращенным измененным его изложением.

В тот же день мне позвонил Суслов:

– Товарищ Егорычев, а почему вы свой доклад не послали в ЦК?

– Знаете, мы считали, что это наше чисто московское мероприятие. Поэтому мы не писали записку в ЦК. Но ЦК знал, что мы готовим такое собрание. Леонид Ильич был в президиуме торжественного собрания. Если бы вы сказали, чтобы мы прислали текст доклада в ЦК, я бы, конечно, прислал.

– А вот вы не назвали маршала Гречко. Он же сейчас министр обороны.

– Правильно, не назвал. Но я сознательно его не назвал, потому что Гречко никакого отношения к обороне Москвы не имел. Я даже не назвал маршала Крылова, с которым у меня очень хорошие товарищеские отношения, потому что он в это время воевал в Одессе. Я знал, Михаил Андреевич, что такие вопросы будут, поэтому я взял текст из журнала «Коммунист» – там была статья маршала Василевского накануне юбилея. Свой текст я согласовал от начала до конца по журналу «Коммунист». Это же все-таки орган ЦК партии!

Суслов помолчал, потом спрашивает:

– А вы знаете, товарищ Егорычев, что во время вашего доклада китайский посол ушел из зала?

– Я знаю. Я даже видел это и отметил про себя. А как же иначе? Накануне моего выступления опубликованы два «подвала» в «Правде» без подписи – о наших отношениях с Китаем. Как же я мог пройти мимо этого важнейшего политического документа? Иначе вы бы мне сказали, что я политически безграмотный человек. Я дал одну фразу о Китае, где одобрительно оценил позицию Центрального комитета. Как иначе я должен был выступать? Сделать вид, что я газету «Правда» не читаю?

Суслов опять промолчал… Все эти продиктованные «сверху» купюры в тексте моего выступления и разговор с Сусловым наводили на невеселые размышления. Но жизнь продолжалась.