Кабул

И вот я в самолете. 18 марта краткая остановка в Ташкенте, и мы летим дальше над Гиндукушем. У всех пассажиров на борту спецрейса за спиной парашюты на случай обстрела самолета ракетами моджахедов. Взглянув через иллюминатор на панораму скалистых гор, я подумал, что, попади в нас ракета, никакой парашют не спасет – мы разобьемся о скалы.

События последних недель промелькнули с необычайной быстротой. Сидя в самолете, пытаюсь осмыслить полученную информацию, дополнить ее чтением бумаг, захваченных с собой из МИДа. На глаза попадается листок с переводом из энциклопедии «Британика» 1910 года:

«Афганцы, с детства приученные к кровопролитиям, знакомы со смертью и решительны в наступлении, однако быстро лишаются мужества при поражении; крайне буйны и непокорны в отношении закона и дисциплины; несомненно искренни и вежливы в своих манерах, особенно когда хотят добиться определенной цели, однако способны на грубую жестокость, если данная надежда исчезнет. Они неискренни, вероломны, тщеславны и жадны, страстны в возмездии, которое могут совершить, рискуя собственной жизнью, самым жестоким способом…»

Так почти сто лет тому назад характеризовали афганцев изрядно натерпевшиеся от них премудрые англичане. Каковы же афганцы сегодня? Какие люди встретят меня в этой стране?..

Неожиданно, как-то сразу наш Ту-134 оказался над Кабулом и резко пошел вниз, совершая крутые виражи в районе кабульского аэродрома. Заход на посадку. С обеих сторон советские боевые вертолеты, обеспечивающие безопасность, непрерывно запускают в воздух инфракрасные ловушки для защиты от зенитных ракет «стингер».

Кабул сверху производит впечатление аккуратного, хорошо спланированного города со строго расчерченными прямоугольниками жилых кварталов. Однако он кажется каким-то мертвым городом, так как абсолютное большинство построек глинобитные, грязно-серого цвета, некрашеные, густо покрытые толстым слоем мелкой афганской пыли, которая, легкая, как пудра, способна проникать повсюду, даже через хорошо закрытые и загерметизированные окна.

В Кабуле весна. Температура воздуха днем выше 20 градусов по Цельсию. Ночью холодно. На вершинах невысоких, но живописных гор лежит снег. По склонам гор карабкаются дома бедняков (наверху земля дешевле и почти никаких коммунальных услуг). Вечерами, когда в тысячах таких домов зажигается свет, создается иллюзорная картина современного города с высокими домами-небоскребами. Город выглядит невзрачно, уныло. Деревья стоят голые. Арыки забиты мусором, в них копошатся, что-то собирая, детишки. Люди одеты плохо. Прохожий с улыбкой на лице – редкость. В глазах детей забота и горе, скорбь взрослого человека. Многие женщины носят чадру. Головные уборы мужчин свидетельствуют об их принадлежности к определенному племени.

По всему городу вдоль улиц маленькие непрезентабельные лавчонки – дуканы, в которых можно найти все: современные японские телевизоры, видеоаппаратуру, советские холодильники, дорогие афганские ковры ручной работы и какой-то невообразимый хлам. Многие торговцы разложили свой немудреный товар прямо на тротуаре или развесили его на заборах.

Таков Кабул, таково первое о нем впечатление. Это Восток. И это, пожалуй, сегодня одна из самых бедных столиц на Востоке. А в провинциях жизнь еще труднее. И вокруг этой бедной страны, обездоленного народа, который хочет покончить со средневековьем, вот уже более десяти лет бушуют политические страсти международного масштаба.

Почти половина населения страны стала беженцами, более миллиона человек погибли, противоборствующие стороны ежегодно тратят миллиарды на вооруженную борьбу в то время, когда рядовой афганец нуждается всего-навсего в простой лепешке. Почему же все так сложилось? Кто виноват в этом? Нужна ли была стране, народу эта затяжная, жестокая борьба, в которой стороны разделяют не только классовые, религиозные, национальные противоречия, но когда брат убивает брата, а сын воюет против отца?