ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

26 декабря 1941 года U-552 — «Красные дьяволы» капитан-лейтенанта Эриха Топпа — снова вышла из базы Сен-Назер. В этот раз Дениц обещал отличившимся в боях подводникам «приятное путешествие на юг». Топп и предположить не мог, что это «приятное путешествие» окажется для него едва ли не самым тяжелым испытанием в жизни.

С самого начала все пошло как-то слишком гладко, что тоже не обещало ничего хорошего. Несколько дней лодка вела наблюдение за движением судов у Понт-Делгадо, Азорские острова. Топп рискнул пробраться мимо оконечности мола до самой гавани, и лодка осталась незамеченной. На следующий день при повторном проникновении в гавань повторилось то же самое.

Однако к вечеру второго дня пребывания у Азоров на лодку поступила радиограмма. При расшифровке выяснилось, что в район Понт-Делгадо прибудет другая субмарина, а Топпу приказывалось вместо движения на юг присоединиться к «стае», следующей в новый квадрат.

Никакого энтузиазма предстоявшее плавание не вызывало — без соответствующей подготовки и оснащения U-552 следовало идти на север.

Как только субмарина легла на новый курс, поднялся сильный ветер. 4 января 42-го года юго-западный ветер достиг шести баллов. Беспорядочно бьющиеся о лодку, высоко вздымающиеся волны сильно влияли на ее боеспособность. Очень скоро появились неисправности рулей и правого дизеля, которые с большим трудом удалось устранить только через два дня. Тем временем шторм продолжал усиливаться. Резкий норд-ост доходил до 8–9 баллов. Не уменьшаясь в силе, ветер часто менял направление, а 9 января достиг 10 баллов, заставив подводную лодку на малом ходу под одним дизелем пробиваться все дальше на север. Сильный шторм вынудил Топпа на несколько часов уйти под воду. Всплывая временами на поверхность, командир продолжал наблюдать кипящий океан.

11 января сильное волнение продолжалось и к нему добавилась другая проблема: резкая смена погоды, какую и представить себе невозможно. Вместо тропической зоны Гольфстрима лодка оказалась в ледяных водах Лабрадорского течения. Попав в область снега и града, трескучих морозов и по-зимнему ревущего океана, U-552 облачилась в толстый слой льда и выглядела крайне беспомощной. Вахтенные, стоявшие на мостике в легких прорезиненных плащах, очень скоро превратились в обледеневшие изваяния. Их веки и брови покрыла тонкая корка льда. На борту не было ни одной шубы, ни одной шерстяной куртки, не хватало одеял, не было ни одной электропечи. Через каждые три часа приходилось погружаться, чтобы освободиться ото льда и отогреть застывшие клапаны вентиляции. Под тяжестью нависшего льда порвались антенны. Когда субмарина добралась наконец до указанного ей квадрата, в воздухе появились самолеты противника.

Между тем шумопеленгатор обнаружил два небольших судна с включенными огнями, появившихся вскоре в поле зрения перископа. Когда Топп всплыл на границе видимости, он заметил чей-то приближавшийся силуэт, который скоро вдруг исчез из виду. Субмарина обогнала суда еще до наступления темноты.

В 19.43 Топп подал команду: «По боевым постам!» В 20.18 из третьего и четвертого аппаратов выскочили два «угря». Первая торпеда прошла мимо. Вторая попала в середину транспорта, подняв вверх большое черное клубящееся облако. Судно остановилось, и было видно, как спускают спасательные шлюпки.

Одновременно на U-552 перехватили радиограмму, в которой указывались координаты торпедирования судна «Дэйроуз». Попадание, кажется, было не очень удачное. Пляшущая на высоких волнах подводная лодка продолжала наблюдение за своей жертвой. Через несколько минут торпедный выстрел из второго аппарата добил транспорт, который разломился пополам и через полчаса погрузился под воду неподалеку от мыса Рейс, остров Ньюфаундленд.

Получив приказ командующего подводным флотом патрулировать в пределах указанного района, Топп направился к Сент-Джонсу. Утром 15 января U-552 была уже там. Командир приказал погрузиться, чтобы рассмотреть в перископ входы в гавань. Тут выяснилось, что кормовой перископ вышел из строя: подъемные тросы перепутались в барабане, а зенитным перископом при большой волне пользоваться невозможно. Произвести разведку не удалось, и Топп отошел в море, решив на следующий день вновь подойти к побережью, если только перископ будет в порядке.

Субмарина всплыла вечером, когда ветер уменьшился до двух баллов и дул с запада. В темноте ясно вырисовывались огни Сент-Джонса. U-552 подошла к гавани, заграждения у входа в которую освещал береговой прожектор. Естественно, на борту лодки, снаряженной для похода в Южную Атлантику, никаких лоций и морских карт этого района не было, поэтому от попытки подойти ближе к берегу пришлось отказаться. На рассвете субмарина погрузилась примерно в четырех милях от входа в гавань, который при дневном свете казался в перископе узким, как фьорд. По-видимому, он хорошо охранялся. Через короткие промежутки времени до лодки стали доноситься взрывы глубинных бомб. В шумопеленгаторе непрерывно прослушивались винты трех эсминцев. Иногда корабли появлялись даже в поле зрения перископа. Один из них оказался в 1000 метрах, но так лавировал, что атаковать его не представлялось возможным. На эсминце, очевидно, никакой гидроакустической аппаратуры не имелось, поскольку он не шел прямо на лодку, продолжавшую оставаться на месте.

Между тем над морем начал стелиться плотный туман. Погода прояснилась только после полудня. Шумопеленгатор субмарины работал отлично, и дальность его действия значительно превосходила видимость в перископ.

Во второй половине дня Топп обнаружил транспорт, вышедший из порта в охранении четырехтрубного эсминца. Пока дистанция для выстрела была слишком велика. Через час показался танкер водоизмещением около 5000 тонн, едва ползущий и державшийся близко к берегу. «Подбит он, что ли?» — недоумевал Топп, держа под наблюдением три эсминца охранения. Он заметил, как один из кораблей начал менять курс и быстро приблизился к лодке. Топп убрал перископ. Вскоре шумы перестали прослушиваться и перископ снова осторожно высунулся из воды. Танкер изменил курс и шел теперь ко входу в гавань. Даже при наличии благоприятных условий для торпедной стрельбы атаковать корабли охранения не имело бы смысла. Эсминцы, следующие на малом ходу, сразу обнаружат торпеды и успеют уклониться от них. У лодки же под килем всего 30 метров, поэтому атака связана с большим риском, и уверенности в успехе нет. Один из эсминцев тем временем снова приблизился к субмарине, и ей пришлось уйти на глубину 20 метров, развернувшись к противнику кормой.

Топп всплыл, когда стемнело, но танкер вместе с тремя эсминцами уже вошел в бухту. Пришлось занять позицию у побережья южнее Сент-Джонса. Тем временем небо прояснилось, и видимость даже в сумерках была хорошая.

Около 23.00 вблизи побережья появились два силуэта кораблей, следовавших в кильватере курсом на юг. Впереди эсминец, за ним — транспорт. Топп зашел слева и обогнал противника, готовясь к атаке. Транспорт и сопровождавший его эсминец шли со скоростью девять узлов.

Сзади к ним подошел еще один эсминец, прикрывший транспорт со стороны моря. По правому его борту — берег, так что атаковать можно было только с моря. Однако глубина здесь всего 30 метров, а это слишком мало для подводной лодки.

Вскоре повалил снег, и Топп понял, что теперь нельзя терять ни минуты. Он развернулся для атаки, решив выстрелить одной торпедой по идущему впереди эсминцу, а второй — по транспорту. Но атака сорвалась, поскольку другой эсминец внезапным изменением курса вынудил U-552 отвернуть.

Через 15 минут Топп попытался вторично выйти в атаку, но быстро приближающийся по носу острый силуэт корабля снова заставил Топпа отойти. Силуэт оказался транспортом, идущим встречным курсом без охранения. Чтобы не терять времени, Топп не стал рассчитывать скорость противника. «Сойдет и так», — понадеялся он, видя, что судно шло на очень малом ходу.

В 01.04 с дистанции примерно 800 метров Топп выстрелил из третьего аппарата. Никакого эффекта. Еще до выстрела за кормой лодки показался эсминец, от которого Топпу теперь пришлось быстро уходить. Эсминец начал подавать световые сигналы. Он, видимо, заметил германскую подводную лодку и что-то передал по азбуке Морзе. В момент погружения субмарины эсминец почему-то вдруг отвернул. Может быть, противник решил, что подводная лодка ему только померещилась?

Топп тотчас вернулся обратно, чтобы атаковать. В 01.45 снова выстрел из четвертого торпедного аппарата по транспорту, находившемуся в 600 метрах. Промах.

Топп никак не мог взять в толк, почему так получалось. Ведь в момент выстрела транспорт еще больше замедлил ход! Прошло семь минут после выстрела, и тут послышался сильный взрыв: торпеда взорвалась где-то на пределе дальности хода.

В 02.10 — третья атака. Выстрел из второго аппарата. Скорость судна определена еще ниже фактической. Снова промах! В чем же дело? И эта торпеда с адским грохотом взорвалась, пройдя установленную дальность хода.

Через минуту обескураженный Топп приказал: «Подготовить орудие!» Орудийный расчет устремился к пушке и сорвал с нее чехол. Орудие оказалось покрыто толстым слоем льда, и все попытки сколоть его так и не увенчались успехом. В 02.45 раздосадованный Топп приказал снова изменить курс — идти на юг, поскольку транспорт тем временем уже подошел к Сент-Джонсу.

«Ну что за район! — сетовал потом Топп. — Другие субмарины, как видно из их донесений, в теплых морях уничтожают под носом у американцев лучшие суда прямо у входа в Нью-Йорк, а U-552 без толку болталась здесь, среди льдов и снежной вьюги. Торпеды отказывали, орудие неисправно, нет почти никакого движения судов, и, кроме того, мерзнешь…»

Рассвет принес боевую тревогу. На пределе видимости был обнаружен эсминец, идущий полным ходом в восточном направлении. Топп предположил, что это корабль охранения, следующий на встречу с транспортом. Как только эсминец скрылся из пределов видимости, U-552 всплыла и полным ходом пошла следом. Через час снова тревога: слева за кормой приближался самолет, летящий курсом также на восток.

«Полдень. Ярко светит солнце, — рассказывал Топп. — Снова боевая тревога! Еще один самолет в воздухе! Однако, по всей вероятности, летчики не заметили лодки. Но и эсминец настигнуть не удалось. Теперь он уже примерно в 30 милях от нас. Решаю остаться под водой и выждать. А что если эсминец возвратится с транспортом? Дальность действия шумопеленгатора по-прежнему значительно превышает видимость. Ветер усиливается. Дует с северо-запада. Сила его — 5–6 баллов. Даже на перископной глубине лодку качает очень заметно.

В 14.20 слева на траверзе прослушиваются шумы винтов эсминца. Рядом с ним идет транспорт, но шум его винтов гораздо слабее. В 14.37 приказываю всплыть, но пока ничего не видно. Волны набегают как раз с той стороны, откуда доносятся шумы. Между тем северо-западный ветер усиливается до семи баллов. Заливающая верхнюю палубу вода сразу замерзает. Температура воздуха — минус восемь. Лодке приходится теперь чаще погружаться, чтобы освободиться ото льда. Шахта подачи воздуха к дизелям застыла и не закрывается. Этого надо было ожидать. Перископ вращается и поднимается с трудом.

Продувание цистерны быстрого погружения длится слишком долго. Погружаемся глубже, чем следует. Легко можно удариться о грунт — до того здесь мелко. В 19.00 всплываем. В 22.00 снова погружение, чтобы освободить лодку ото льда. Шахта подачи воздуха к дизелям закрывается не сразу. После получасового нахождения под водой всплываем вблизи мыса Рейс…

В 23.15 обнаруживаем наконец силуэт судна, идущего курсом на юго-запад. Находимся как раз между этим судном и маяком на мысе Рейс. Тут появляются еще два корабля, которые следуют на север. Один из эсминцев отделяется и быстро уходит вперед…»

В 23.30 Топп скомандовал: «По боевым постам!» — и вышел в атаку на замеченный первым больший по размерам силуэт. Огни на судне выключены. Начав маневр, он определил, что транспорт шел со скоростью шесть узлов. Топп попытался повернуть на юго-восток, но это не сразу удалось: волны, разбиваясь, обдавали мостик лодки, и вода сразу же замерзала. Волнение моря усиливалось. Налетали снежные заряды с градом.

«Неужели все против нас? — продолжает Топп. — Видимости никакой. Транспорт словно кто-то проглотил. Скоро он вновь показывается…

В 00.43 готовимся к атаке из пятого аппарата, но выстрела не получается ни электрическим, ни ручным способом.

В 01.21 вторая попытка, на этот раз из первого аппарата. Расстояние до цели — 600 метров. Вскоре после выстрела шум винтов торпеды, который сначала хорошо прослушивался акустиком, внезапно обрывается. Промах! Что за чертовщина!

В 01.48 — третья атака. Выстреливается торпеда из второго аппарата. Дистанция — 500 метров. Шум винтов торпеды отлично слышен, но снова промах! Судно не стоит стольких торпед, но все равно! Так или иначе, с транспортом надо покончить.

Радист докладывает, что транспорт ведет радиосвязь с берегом на волне 600 метров. Судно запрашивает пункт назначения. Выясняется, что оно принадлежит частному владельцу. Потом транспорт радирует об угрожающей ему атаке со стороны подводной лодки. Как же так? Обнаружить лодку транспорт не мог: ночь слишком темна и видимость очень плохая. Может быть, ему удалось заметить след торпед? Как бы там ни было, транспорт застопорил машины и почти не движется.

В 02.42 — четвертая атака. Волнение моря 4–5 баллов, ветер северо-восточный, силой до шести баллов. Выстрел из третьего торпедного аппарата с дистанции 400 метров. Наконец-то! Попали в корму. Судно погружается, но успевает послать в эфир сигналы бедствия. Через 10 минут над водой отвесно выступает лишь носовая часть, но скоро и она скрывается. Глубина моря там была метров восемьдесят…»

Теперь U-552 направилась на восток. Под тяжестью нависшего льда порвалась антенна. Исправив ее, Топп доложил Деницу о достигнутых результатах и попросил дальнейших распоряжений. Он донес: «Остались две торпеды. Передать их другой лодке невозможно из-за обледенения и условий погоды».

Ответная радиограмма с приказанием возвращаться в базу пришла вечером. Настроение у всех неважное, особенно у командира. Днем море словно вымерло. Суда противника, вероятно, укрывались где-нибудь в гавани, а ночью под сильным охранением незаметно продвигались, прижимаясь вплотную к берегу, от одной бухты к другой.

Два небольших парохода — слишком мало для такого дьявольски трудного похода. Так думал Топп, возвращаясь домой. Как это часто случается, именно теперь стали попадаться настоящие транспорты. Тоннаж первого встретившегося судна был не меньше 10 000 тонн. Транспорт обнаружили ночью, но при сильном волнении нечего было и думать об атаке, да еще только артиллерийским огнем. На рассвете показалось другое судно примерно такого же водоизмещения. Транспорт следовал на юго-запад и находился в очень удобной для атаки позиции, но из-за страшного северо-западного ветра поддерживать контакт с ним было невозможно, и Топп отпустил добычу. После полудня встретилось третье судно — транспорт с на редкость высокими мачтами. Атаковать его также было невозможно. И все это в течение одного дня, в условиях, когда нечем нанести удар!

Между тем транспорт подошел к подводной лодке настолько близко, что ей пришлось погрузиться. Тут терпение командира лопнуло, и он решил попытаться обмануть противника. Флага или других знаков национальной принадлежности на судне не было видно, вооружения — тоже. Открывать огонь по транспорту из 88-миллиметровой пушки при таком волнении нельзя. Лишь 20-миллиметровая зенитка, находившаяся над рубкой позади мостика, в какой-то мере годилась для осуществления задуманного. «К всплытию!» — приказал Топп.

Часы показывали 17.30, когда лодка всплыла примерно в 1000 метрах за кормой транспорта и продолжала следовать за ним. На мостике лодки подняли фонарь и начали сигналить судну: «Остановить машины! Вышлите шлюпку!»

Сначала ответа не было, но после многократных повторений требования появились ответные сигналы, понять которые было невозможно: цель то и дело исчезала за высокими волнами и тогда сигналы вообще были не видны. Транспорт продолжал следовать дальше. «Если не остановитесь, будете атакованы!» — гласил следующий сигнал. Ответа не было.

Топп, подождав еще немного, приказал готовить зенитный автомат. Первый выстрел — осечка, но потом все заработало. Двумя снарядами на судне повредили такелаж. Только теперь транспорт замедлил ход.

Тем временем начало смеркаться. U-552 осторожно подошла к левому борту транспорта. Она готова была немедленно погрузиться, если оттуда откроют огонь. Расстояние около 800 метров. «Вышлите шлюпку с судовыми документами», — снова передали немцы. Наконец с транспорта ответили, что капитан сейчас прибудет.

Однако никакой шлюпки не появилось. Тогда немцы высадили еще один магазин снарядов в корму транспорта. У противника должно было создаться впечатление, что с ним не шутят, хотя все происходящее построено было на чистом блефе. У U-552 нет ни одной торпеды, и она не может причинить транспорту большого вреда.

На верхней палубе транспорта началось движение. На воду спустили шлюпку, хотя при таком волнении сделать это было не так-то просто. Вскоре в небольшой шлюпке, безжалостно швыряемой волнами, показался капитан судна. Субмарина подошла ближе. С трудом удалось выяснить принадлежность судна — греческий транспорт, груженный английским военным имуществом.

Топп приказал всем оставить судно, которое волнами подносило все ближе к лодке. Пора уже было запускать дизели, иначе столкновения не избежать. На транспорте между тем все приготовились сойти в спасательные шлюпки. Личные вещи членов экипажа были собраны, и моряки держали их на планшире фальшборта. С судна спустили катер.

Повторив в мегафон приказание всем оставить судно, Топп подождал, пока на нем никого не осталось. Он со смешанным чувством смотрел на беззащитный транспорт. Раньше такую добычу уводили в качестве приза. Теперь же, при угрозе удара с воздуха, это сделалось невозможным.

«Подготовить орудие!» — приказал командир лодки. Заняв наиболее удобное по отношению к волне положение, лодка открыла огонь из 88-миллиметрового орудия, стреляя всякий раз, когда она поднималась на волну.

Промокший до нитки орудийный расчет выпустил в темный силуэт парохода, одиноко покачивающегося на волнах, больше десятка осколочных и зажигательных снарядов, пока холодные воды Северной Атлантики не стали перекатываться через бак судна. Наконец пароход погрузился, выбрасывая вверх через люки носовых трюмов лепестки зловещего пламени.

Шлюпки с моряками швыряло по волнам уже где-то далеко. Никто не гарантировал греко-англичанам, что они спасутся.

Вот так уничтожить пароход — отнюдь не подвиг, и подводники хорошо чувствовали это. Но Топп никогда не забывал слова «папаши Карла»: «Каждое потопленное торговое судно противника ослабляет его силы, а это главное!»