КУМИР ТРЕТЬЕГО РЕЙХА И ДРАМА НА ЛА-ПЛАТЕ

КУМИР ТРЕТЬЕГО РЕЙХА И ДРАМА НА ЛА-ПЛАТЕ

В октябре 1939 года произошло событие, заставившее всех поверить в то, что, как и в Первую мировую войну, подводные лодки по-прежнему являются грозным оружием немцев против англичан.

Проникновение в сильно защищенную бухту Скапа-Флоу — главную военно-морскую базу Англии, спрятанную в окружении Оркнейских островов у северной оконечности Шотландии, — было давней мечтой немецких подводников. Им не терпелось взять реванш за неудачи Первой мировой войны, в конце которой две немецкие субмарины, одна за другой предпринявшие подобную попытку, погибли. Кроме того, название «Скапа-Флоу» вызывало у немцев сильное раздражение, поскольку бухта являлась могилой германского военно-морского флота, потопленного здесь своими командами после поражения в той войне.

Сильные течения в районе Скапа-Флоу, большие технические и навигационные трудности прорыва могли свести на нет любые усилия. Однако, тщательно все взвесив, Дениц, осведомленный о том, что приказ о присвоении ему звания контр-адмирала подписан 1 октября, решил дать фюреру повод для большего восхищения подводными силами и начал планировать акцию, казавшуюся тогда самой дерзкой из всех операций, связанных с прорывом в базу противника. Судя по записям в журнале боевых действий штаба командующего немецким подводным флотом, возможности проникновения в Скапа-Флоу стали обстоятельно изучаться еще с 8 сентября 1939 года. Дениц затребовал все материалы по Скапа-Флоу, которые могли быть подготовлены на основании уже имеющихся сведений. 26 сентября поступили качественные аэрофотоснимки отдельных заграждений на подходах к бухте. Они позволили обнаружить узкий проход через многочисленные заграждения у входа в базу.

Выяснилось, что существует реальная возможность проникнуть в бухту с востока, и решение начать прорыв было принято. После беседы с глазу на глаз на плавучей базе командующего подводным флотом выбор Деница пал на капитан-лейтенанта Прина, чья субмарина U-47 к тому моменту уничтожила французский пароход и два английских торговых судна в Бискайском заливе.

Гюнтер Прин, родившийся в Остерфельде в 1909 году, уже успел получить из рук командующего Кригсмарине Редера Железный крест II степени. Он поступил добровольцем на флот в качестве рядового матроса сразу после прихода нацистов к власти и довольно быстро поднялся по служебной лестнице. По окончании школы подводников Прина назначили командиром лодки U-26, принимавшей участие в гражданской войне в Испании на стороне Франко. Он пользовался заслуженным уважением не только у командования, но и у экипажа, что было самым главным при выполнении боевых задач.

Примечателен тот факт, что в свое время широко распространялась, вероятно, от начала и до конца выдуманная версия операции Прина. По ней, отставной офицер германского флота Альфред Веринг (который едва ли существовал на самом деле), под именем швейцарского часового мастера Эртеля был якобы заброшен с шпионскими заданиями в Киркуол, на Шетлендские острова. Там он будто бы проводил планомерную подготовку к операции Прина и даже руководил ею. Указывалось, что накануне прорыва Прина в бухту Скапа-Флоу Веринг направился на надувной лодке навстречу ему, был взят на борт U-47 и вывел субмарину на позицию для нанесения удара.

Так или иначе, но, скорее всего, эта была пропагандистская байка, описывавшая подвиги одного из нацистских «героев». Однако именно эту версию подхватила и всячески комментировала пресса многих стран. Хотя после войны, когда были раскрыты архивы английской военной разведки, снова всплыла фамилия Веринга, но убедительных доказательств реальности происшедшего так и не нашлось. На самом деле все было по-другому.

Пролив Кёрк, один из небольших проходов на рейд Скапа-Флоу, являлся как бы вспомогательным рукавом пролива Холм. Немцам было известно, что проход защищен специальными судами, затопленными в двух самых узких местах тесного фарватера. Однако считалось, что небольшой корабль может проникнуть на рейд через этот проход, если командир корабля проявит необходимую сноровку. Возникла необходимость расчета, в какую именно ночь приливное течение окажется наиболее благоприятным для прорыва на рейд Скапа-Флоу и выхода из бухты. Самой подходящей сочли ночь в новолуние с 13 на 14 октября.

Подводная лодка должна была попытаться проскользнуть в бухту мимо затопленных брандеров с началом прилива, чтобы в случае посадки на мель ей легче было сняться. После выпуска торпед по стоящим на якорях английским кораблям U-47 следовало покинуть бухту еще до того, как приливное течение достигнет своего апогея. А течение в проливе Пентленд-Фёрт и узких фарватерах между берегами Шотландии и Оркнейскими островами было чрезвычайно сильное: 8–10 узлов в высшей фазе. Хотя подводная лодка типа VII в крейсерском положении развивала скорость до 15 и даже 16 узлов, под водой она могла давать не более семи узлов, да и то недолго. При нормальных условиях в погруженном состоянии субмарина шла обычно со скоростью 2–3 узла, а во время «подкрадывания», то есть при ходе с наименьшим шумом, — еще медленнее. Требуется большое мастерство, чтобы, преодолев сильное приливное течение, пройти по узкому, извилистому, неровному по очертаниям берегов и глубине фарватеру на таком сложном в управлении корабле, как подводная лодка.

Ночь, намеченная для выполнения операции, неожиданно подарила сюрприз в виде северного сияния. Такой поворот дела мог помешать скрытному проникновению. Но Гюнтер Прин все же решил не откладывать — английские корабли могли покинуть базу, как это уже бывало раньше.

Сразу после погружения Прин довел до экипажа U-47 боевую задачу. Моряки, верившие в своего командира, были настроены решительно. С началом прилива U-47 приступила к выполнению задания и, достигнув расчетной точки, всплыла в 19.15. Двигаясь дальше в надводном положении, она благополучно проникла на рейд. Правда, лодка слегка задела рулями одно из затопленных судов, но управление кораблем не было нарушено. Уже само проникновение в бухту явилось большим достижением.

Проникнув на рейд и пройдя в юго-западном направлении, Прин крайне удивился, не обнаружив ни одного корабля. Впоследствии стало известно, что как раз в тот день, когда U-47 лежала на грунте перед входом в Пентленд-Фёрт в ожидании наступления ночи, английские корабли — случайно или в силу сложившейся обстановки — оставили базу и вышли из Скапа-Флоу. Заметив позже британский эсминец, дежуривший по другую сторону сетевых заграждений у пролива Холм, Прин повернул на север и обследовал рейд в том направлении. Только тут он обнаружил по силуэтам два больших корабля, удаленных друг от друга на расстояние не больше мили.

В одном из них Прин опознал линейный корабль «Ройял Оук», а второй принял за линейный крейсер «Рипалс». Лишь после войны выяснилось, что вторым был старый военный корабль «Пегасус» — плавучая база для гидросамолетов. Несмотря на то, что ночь была светлой и казалось, что поверхность воды, окруженная высокими темными горами, собирает весь свет, Прин приготовился к атаке. После полуночи, сблизившись с линкором, U-47 в надводном положении выпустила три торпеды. Как показалось Прину, — насколько можно было судить по наблюдению с мостика, — цели достиг лишь один «угорь», попавший в носовую часть линкора. Остальные прошли мимо и не взорвались.

В первый момент после взрыва воцарилась неестественная тишина. Странно, но со стороны англичан никаких ответных действий не последовало.

Тем временем Прин стал удаляться от берега, но его U-47 не спешила покидать рейд. Он приказал снова зарядить три освободившихся аппарата — четвертый оказался неисправным — заранее приготовленными торпедами. Перезарядку произвели за 24 минуты — рекордно короткое время, но для тех, кто находился в подводной лодке и понимал: противник будет охранять выходы из бухты с удвоенной бдительностью, — оно тянулось бесконечно долго. Как только торпедные аппараты были заряжены, лодка снова сблизилась с кораблями. Теперь торпеды выпустили с более короткой дистанции — около 12 кабельтовых. Все они попали в «Ройял Оук», который опрокинулся и быстро пошел ко дну, забрав жизни командующего флотом адмирала Блэнгроува и 832 членов команды.

Только теперь оборона противника стала проявлять активность. Как выяснилось позже, местное английское командование никак не могло поверить в возможность прорыва немецкой подводной лодки на рейд. Сначала англичане решили, что взрыв произошел из-за чьей-то халатности, внутри линкора, а затем приняли случившееся за разрыв немецкой авиабомбы. По сигналу воздушной тревоги все в базе всполошились, но субмарина продолжала оставаться незамеченной. Да ее, видно, и не искали. Ослепительно вспыхнули и начали шарить по всем направлениям лучи прожекторов, зенитные орудия открыли беспорядочный огонь, и трассирующие снаряды, оставляя светящиеся следы, исполосовали небо. Начались поиски дерзкого бомбардировщика.

Между тем пришло время отлива. U-47 развернулась и стала уходить. Однако у пролива Кёрк впереди неожиданно показались эсминцы, один из которых шел почти прямо на подводную лодку. Расстояние между ними быстро сокращалось. Прин сомневался, успеет ли лодка незаметно подойти к проливу, поскольку лучи прожекторов продолжали шнырять повсюду, освещая район. Прижавшись ближе к берегу, чтобы силуэт лодки не очень выделялся на фоне темных скал, Прин шел на юг. Топовый огонь эсминца приближался все быстрее.

В это время по дороге вдоль берега промчался автомобиль. Внезапно он резко затормозил и стал разворачиваться. Свет фар ослепил подводников, скользнув по серому борту лодки и по боевой рубке. Развернувшись, машина быстро понеслась обратно. Похоже, субмарину заметили.

Вода за бортом шумела и пенилась, но лодка шла слишком медленно. И это несмотря на то, что дизеля и дополнительно включенные электромоторы, борясь с сильным, прорывающимся через пролив течением, работали на предельной мощности. В свете призрачного северного сияния все отчетливее вырисовывался силуэт приближающегося грозного эсминца. Вот и на его мостике включили сигнальный прожектор.

Напрягая всю мощь дизелей, лодка упорно продолжала борьбу с невероятно сильным течением, кидавшим ее то в одну, то в другую сторону. Прин ждал, что в любой момент на него могут обрушиться артиллерийские снаряды. За кормой лодки от винтов предательски пенился, оставляя светлый след, клубящийся бурун. Оставалось только надеяться на то, что лодку не заметили. Прин прекрасно понимал, что стоит лишь немного сбавить скорость — и течение тотчас отнесет субмарину обратно в бухту.

Вскоре эсминец неожиданно начал менять курс, и его топовый огонь отклонился в сторону. Несмотря на небольшое расстояние, англичане, похоже, так и не заметили лодку, которая уже подошла к проливу. Эсминец отвернул, чтобы, вероятно, продолжить поиск на рейде. Через пару минут далеко позади раздались разрывы глубинных бомб. Даже если теперь англичане постараются воспрепятствовать выходу подводной лодки, это им не удастся — U-47 уже вошла в пролив и в конце концов благополучно миновала затопленные брандеры, пройдя над ними всего в нескольких сантиметрах.

Несмотря на успех, поставленная перед U-47 задача была решена не полностью — ведь главных сил Королевского флота в тот момент в Скапа-Флоу не оказалось. Но вины Прина, который сделал все возможное и невозможное, чтобы выполнить приказ, здесь, конечно же, не было. Всего лишь за сутки до прорыва Прина на рейде, по сведениям германской авиаразведки, находились авианосец, 10 крейсеров и пять других крупных кораблей.

В том, что произошло в Скапа-Флоу, была вина и британского казначейства. Считая установленные в проливе Кёрк заграждения недостаточными, адмиралтейство за две недели до происшествия решило приобрести стоявшее на приколе в Лондоне старое большое судно, чтобы затопить его в проливе. Однако сумма, запрошенная владельцем за старую посудину, показалась завышенной. Тем не менее адмиралтейство, продолжая настаивать на необходимости приобретения судна, все-таки добилось от казначейства выделения нужных средств. Но, несмотря на это, судно продолжало находиться в порту: расходы по его содержанию увеличились, и владелец снова стал повышать цену. Адмиралтейству пришлось просить дополнительные ассигнования и доказывать необходимость усиления защиты флота в Скапа-Флоу. Не в меру скупое английское казначейство отказалось дать дотацию. Лишь после долгих переговоров и доказательств оно наконец раскошелилось. Но, увы, по горькой иронии судьбы, как раз 13 октября, то есть в тот день, когда основные силы британского военно-морского флота вышли из Скапа-Флоу, а Прин вслед за этим ночью проник в бухту, закупленное старое судно только выводилось из лондонского порта.

Через несколько дней после прорыва Прина на Скапа-Флоу совершили налет немецкие самолеты. Их нападение было предпринято скорее для запугивания, поскольку никакого флота, временно распределенного по другим гаваням, здесь уже не было.

В Вильгельмсхафене U-47 встречала ликующая толпа, оркестр и командование флота во главе с гросс-адмиралом Редером. Успех Прина еще выше поднял дух немецких подводников, а слава ее командира перешагнула границы Германии. Экипаж подводной лодки U-47 был награжден Железным крестом II степени, а сам Прин удостоился Рыцарского креста из рук Гитлера, когда весь экипаж лодки предстал перед фюрером в Берлине. В тот день толпы людей на берлинских улицах скандировали: «Мы хотим Прина!» Вечером герои прошлись по ночным клубам, где в их честь был даже отменен запрет на танцы.

С этого момента Прин стал кумиром Третьего рейха, но слава не слишком его испортила. На его лодке по-прежнему царила железная дисциплина, а сам Прин пользовался любовью у подчиненных и коллег за чувство юмора, личную храбрость и высокий профессионализм. По статистике Кригсмарине, всего за время участия подводной лодки Прина в боевых действиях ею было потоплено судов противника общим водоизмещением 164 959 брт. Прин стал пятым германским офицером, получившим Дубовые листья к Рыцарскому кресту. Долгое время он считался в Германии «подводником номер один». Хотя после войны выяснилось, что он «всего лишь» на девятом месте. Первым оказался Отто Кречмер, одержавший 44 победы и «выдавший» максимальный тоннаж — 266 629 брт.

Карьера блистательного корветен-капитана Прина оборвалась через 17 месяцев. В тот день ни шарф жены, ни трогательные письма детей, которые он всегда брал с собой в каждый боевой поход, не уберегли его от гибели.

8 марта 1941 года во время атаки союзнического конвоя субмарина Гюнтера Прина вместе со всем экипажем из 45 человек была уничтожена кораблями сопровождения английского командора Джеймса Ройленда. Командование Кригсмарине долго скрывало гибель экипажа Прина и лишь 23 мая обнародовало эту горькую для Германии весть. Однако там долгое время упорно распространялись самые невероятные слухи о судьбе Прина и его матросов. Поговаривали даже, будто экипаж U-47 взбунтовался и попал в штрафбат где-то на Восточном фронте, что будто бы Прин оказался в лагере близ Эстервегена. Но Прина уже никто не мог воскресить. Осознание этой истины повергло в траур всю Германию.

Но пока на дворе стояла осень 1939 года, и все немцы восхищались великой германской победой. Вскоре Гитлер, удовлетворенный ходом подводной войны, ослабил некоторые ее ограничения. Теперь можно было атаковать любое торговое судно противника без предупреждения, а пассажирские суда в конвое подвергались нападению после объявления о своих намерениях. Дениц пошел дальше и в частном порядке разрешил «волкам» топить любое судно, которые плыло без огней в районах, где ожидалось появление британских судов.

Исполняя приказы, подводники, острее других ощущавшие смертельное дыхание океана, все еще придерживались законов моря, которые были древнее, чем война. Часто они принимали меры для спасения жизней экипажей вражеских судов, которые становились их жертвами. В октябре командир U-35 капитан-лейтенант Вернер Лотт приказал снять экипаж с пассажирского парохода «Диамант», прежде чем отправить его на дно. Немцы даже отбуксировали до берега спасательные шлюпки. Пройдет чуть больше месяца и Лотт вместе со всем экипажем найдет смерть в Северном море под глубинными бомбами британских эсминцев «Кингстон», «Икарус» и «Кашмир». Такой была война, развязанная нацистами и пожинавшая свою жатву.

Дениц, хотя и считал подобные поступки жестами благородства, пришел к выводу, что его субмарины подвергаются неоправданному риску. В конце концов он отдал строгий приказ командирам: «Заботиться только о собственной лодке и стремиться как можно скорее достигать следующего успеха! Мы должны быть упорными в этой войне!» И все же кое-кто из командиров продолжал помогать оставшимся в живых потерпевшим.

Эйфория от побед в Германии была недолгой — в декабре пришло сообщение, принесшее немалое потрясение: погиб броненосец «Граф Шпее».

Еще в конце августа 1939 года, прежде чем началась английская блокада и охрана районов севернее Англии, два немецких броненосца, «Дойчланд» и «Граф Шпее», вышли в Атлантику. По сути это были «карманные» линкоры, представлявшие большую опасность для слабо охраняемых конвоев и отдельных судов. Англичанам ничего не оставалось, как сформировать несколько поисково-ударных групп. Для этого были привлечены все авианосцы, несколько линкоров, линейных и тяжелых крейсеров.

«Дойчланд», крейсировавший в северной части Атлантического океана, потопил только два торговых судна и в начале ноября 39-го года возвратился в Германию, где был переименован в «Лютцов». Сделано это было с целью сохранить в тайне последствия довоенной секретной сделки между Германией и Советским Союзом. Дело в том, что сразу после заключения Пакта Молотов — Риббентроп и последовавшего за ним Договора о дружбе и границе Германия арендовала у СССР секретную базу в 25 милях к западу от Мурманска, названную «Базой Норд». В обмен немцы передали русским недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов». Броненосцу «Дойчланд» название «Лютцов» присвоили, скорее всего, для конспирации. «База Норд» немцам так и не понадобилась, поскольку в 1940 году они захватили норвежское побережье Баренцева моря, где крепко обосновались.

Совершенно иначе проходило плавание «карманного» линкора «Граф Шпее». К декабрю 1939 года он потопил девять кораблей противника. Чтобы уйти от преследования многочисленных английских поисково-ударных групп, «Граф Шпее» несколько раз менял район действий. В последний раз, обогнув мыс Доброй Надежды, корабль вошел в Южную Атлантику. Тем временем в районе Ла-Плата и Рио-де-Жанейро несли охранение английские корабли. 13 декабря тяжелый крейсер «Эксетер» и легкие крейсера «Аякс» («Эйджекс») и «Ахиллес» находились перед устьем реки Ла-Плата, когда рано утром заметили «Граф Шпее».

В бою немецкий корабль, успевший вывести из строя «Эксетер», получил серьезные повреждения и укрылся в уругвайской гавани Монтевидео. Капитан «Графа Шпее» надеялся произвести ремонт и затем опять выйти в море. Однако уругвайское правительство под английским нажимом не разрешило немцам ремонтировать повреждения. В случае интернирования в дружественном Англии Уругвае «Граф Шпее» мог попасть в руки англичан. Ситуация была безвыходная, поэтому командир немецкого корабля, связавшись предварительно с Берлином, решил затопить судно вне гавани на реке Ла-Плата. Сам он покончил жизнь самоубийством.

Для Гитлера и верховного командования Германии эта утрата была очень тяжелой, тем более что драма на реке Ла-Плата разыгралась на глазах у всего мира под камерами многочисленных репортеров. В такой обстановке фюрер повернулся лицом к подводникам, надеясь, что с их помощью возьмет реванш.