Черная страница

Черная страница

Мне хочется… Нет, не то слово… У меня острая потребность рассказать тебе о памятном старым бакинцам событии, которое потрясло мою жизнь. Никогда им с тобой не делился, вероятно, потому, что это не та страница жизни, какую рассказываешь ради интереса. Слишком личная, что ли, страница, трудная для меня, еще более тяжелая для Вали Савельевой.

Жила Валя в Черном городе — в одном из построенных еще Нобелем для рабочих двухэтажных домов, с наружными пологими лестницами: будто не к людям они, а на склады, чтоб по ним выкатывать бочки. Отец Вали, Николай Алексеевич, мастер-сталевар завода имени Монтина, книги в руки если и брал, так специальные. Мать, поглощенная семьей, до книг совсем не дотрагивалась. А Валя (разве не поразительно?) была едва ли не самой начитанной на нашем курсе в университете. Мне учеба давалась легко, помогал ей заниматься. Однако из литературы она извлекала куда больше, чем я, и открыла мне множество книг.

Вместе посещали литературные вечера. Когда вечер либо семинар затягивался допоздна, провожал ее домой в Черный город, читая ей по дороге под редкими качающимися фонарями стихи. От остановки трамвая шли Кислотным переулком, узким, кривым. Идем рука об руку. Ее надо проводить! Нельзя не проводить! Нельзя позволить идти одной в этот час этим безлюдным путем!

Идем. Остро пахнет нефтью и химией. В безмолвии вечера перекликаются трубы нефтепроводов, по ним перекачивают мазут. Всюду потеки нефти, пропитанная мазутом земля. И если дует норд, фонари качаются как безумные, бросая бледный мечущийся свет на заводские заборы, на проломы в них. Ударяясь о переплетения труб, звенят мелкие камешки, норд несет их вместе с пылью. И под посвисты ветра звучат строки Есенина, Багрицкого, Маяковского: это я, это я ей читаю стихи.

Мало-помалу стал своим в Валиной семье. Ее мать, Анна Иосифовна, стала относиться ко мне как к сыну. Сестры встречали радостными улыбками. Соседи их большого двора кланялись как знакомому. За глаза они величали меня Васиным женихом. И я и Валя относились к этому с юмором, нас связывало высокое слово «дружба». Спросишь: «А как было на самом деле?» (Вижу, вижу твой озорной глаз.) Отвечаю как на духу: была дружба. И пожалуй, да, пожалуй, любовь. Но в ней не было и тени эротики. Была любовь высокая, как дружба. Теперь, много лет спустя, могу рассказывать о себе, как о постороннем. Понимаешь ли…

Бывший беспризорник, я в те годы хорошо знал изнанку жизни, и для меня не существовало обычных в ранней юности тайн, связанных с близостью. Мне было абсолютно ясно, что «это» не имело никакого отношения к словам «дружба», «любовь». Скорее наоборот. Понимаешь теперь, как высока была наша дружба с Валей Савельевой. Или, если хочешь, любовь. Ни тени не омрачало ее. Ничего низменного. Между «этим» и «тем» была стена высотой до небес.

Такую дружбу, теперь-то знаю, людям редко удается сохранить незапятнанной. Дремлющие, светлые и вместе с тем темные силы, глубоко скрытые и Самим до поры неведомые, в конце концов могущественно пробуждаются. И все летит кувырком. Быть может, и я не был бы исключением, и у меня случилось бы так. Но в жизнь ворвалось несчастье.

Был литературный вечер, затянувшийся допоздна. После него провожал Валю в Черный город. Поехали на последнем трамвае. От остановки, как обычно, шли Кислотным до дома. А назавтра выяснилось, что в этот самый вечер исчезла ее старшая сестра Галя. Ее тоже провожали, но только до трамвая. Было это примерно за полчаса до того, как мы с Валей сели в трамвай.

Представляешь, какое волнение охватило всех. Заявили в милицию. Милиция милицией, а я решил сам не терять ни минуты, искать Галю. Помочь мне в поисках вызвался Юсуф Касимов, помощник управляющего Черногорской группы заводов. Его предложение никого не удивило: жил в том же дворе, мало того, на том же этаже — по этажу вокруг внутреннего двора шла общая деревянная терраса, куда выходили квартиры рабочих. Женат Касимов был на русской. Случалось, жена пришлет его к Савельевым за стаканом муки, за молотком, за отростком фикуса. А то и в гости на огонек заглянут вдвоем. Словом, отношения были добрососедскими.

Двое суток без всякого результата ездили и ходили мы с ним по Черному городу, даже по заводским дворам, благо по должности его всюду пускали. А на третий ребятишки из «нобелевского» поселка, играя в проломах Кислотного переулка, нашли окровавленный Галин платочек. А потом и Галю. Ее тело было запрятано в пещере, в стене завода бывшего Каспийского товарищества.

Следствие быстро восстановило, что произошло. За полчаса до нас с Валей вдоль каменных заборов Кислотного шла Галя. Ее подстерегли, затащили в пролом на заводской двор и стянули руки ее же зеленым ремешком.

Что говорить о матери, отце, сестрах — весь рабочий Баку был взбудоражен. Галя выросла на глазах Черного города, рабочие знали ее школьницей. Похороны превратились в манифестацию. Через заводские районы шла многотысячная похоронная процессия, шел весь рабочий Баку. Разумеется, я был с Валей и матерью: нуждались в поддержке. На кладбище среди толпы увидел на мгновение и Юсуфа Касимова. Но не придал значения… сосед!

Настали трудные дни. Анна Иосифовна была в тяжелом состоянии. Не спала ночами, и Валя с нею не смыкала глаз. Единственный, кому она могла доверить мать, был я. Отцу надо выспаться — идти в свой сталелитейный. Младшая сестренка Зойка — еще девчонка-школьница, ветер в голове. И я на время переселился к ним, чтобы дать возможность Вале хоть изредка как-то передохнуть. Каждый день приносил матери новые муки. С жадностью расспрашивала она следователей. Они зачастили в дом. Сбегались соседи. Их не впускали. Следователь уходил. И все обступали семью с расспросами. Это усиливало, нагнетало остроту горя.

Арестовали двух ночных сторожей завода. Они признались в преступлении. И назвали третьего, который подбил их, — главного насильника и убийцу. Им оказался Юсуф Касимов — сосед, который вместе со мной искал Галю. Как гром было это признание. Мать тотчас вспомнила: незадолго до того Галя жаловалась, что Касимов к ней приставал. Когда бакинцы узнали о главном виновнике, негодование стало всеобщим. Газеты печатали коллективное письма рабочих, все требовали «высшей меры социальной защиты». (Термина «высшая мера наказания» еще не было.)

Показательный суд начался в кинотеатре «Ампир», но желающих попасть оказалось столько, что перенесли его в здание Азербайджанского театра оперы.

Всех троих приговорили к расстрелу. Любой другой приговор казался мягким, слишком бурлил рабочий Баку. Ощути, с какой остротой все переживалось в семье. Время не лечило ран, наоборот, с каждым днем сильней растравляло. Анна Иосифовна была на грани самоубийства. Надо было все время сидеть возле, не спуская с нее глаз. Много дней минуло, прежде чем мы с Валей смогли оставить ее и пойти на лекции в университет.

Валя навсегда сделалась мне родной — родною сестрой. Судьба сдружила ее позже с маленьким северным народом — нивхами, она стала специалистом по их языку: начала с букваря для нивхских ребятишек, а кончила тем, что составила первый русско-нивхский словарь, изданный «Советской энциклопедией». Горжусь своей сестрой.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Страница за восемь минут

Из книги Сон сбылся автора Боско Терезио

Страница за восемь минут С наступлением осеннего ненастья число заболевших холерой значительно уменьшилось. Одиночные случаи еще отмечались в начале зимы, но уже 21 ноября был объявлен конец «угрозы». С 1 августа по 21 ноября в городе было зарегистрировано 2500 заболевших,


Страница пятая Я от вас отключаюсь!

Из книги Врата исхода нашего (девять страниц истории) автора Кандель Феликс Соломонович

Страница пятая Я от вас отключаюсь! I Вот вам анекдот…Что придуман про евреев. Что рассказывается до сих пор. И всегда — с неизменным успехом…На манеж цирка выходит холеный, сытый, вальяжный шпрехшталмейстер во фраке и под нервную дробь барабана, под тревожные мелькания


Страница первая. Кубань

Из книги Русские на снегу: судьба человека на фоне исторической метели автора Панов Дмитрий Пантелеевич

Страница первая. Кубань С давних времен Кубань — жемчужина России. Если посмотреть на эту жемчужину сверху, скажем из космоса, то в районе восточного побережья Азовского моря она предстанет выжженной степью, переходящей то в солончаки, то в плавни, заросшие камышами, то в


Страница девятая Битва на юге

Из книги Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 1. 1905–1941 гг. автора Петелин Виктор Васильевич

Страница девятая Битва на юге Весна катилась с юга. Ее стойкий пьянящий аромат, настоянный на оживающих степных травах, все заметнее пробивался сквозь ослабевшие морозы. На огромном пространстве, протяженностью в шестьсот километров, от Сталинграда до Ростова, снежный


Наша воскресная страница

Из книги Избранные произведения в двух томах (том второй) автора Андроников Ираклий Луарсабович

Наша воскресная страница У НАС В ГОСТЯХ «СЕЛЬСКАЯ НОВЬ»Учеба в Богучарской гимназии наложила большой отпечаток на всю дальнейшую жизнь М.А. Шолохова. Здесь он впервые основательно познакомился с классическим наследием русской литературы, проникся любовью к родному


ОДНА СТРАНИЦА

Из книги Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах автора Мочалова Ольга Алексеевна

ОДНА СТРАНИЦА


СТРАНИЦА

Из книги Гаршин автора Порудоминский Владимир Ильич

СТРАНИЦА Июньский день прохладен, свеж. И так же, как снегов растаянье, Он увлекает за рубеж, Он видит все на расстоянии. Вот продается на углу Последних ландышей дыханье. Стекают капли по стеклу. Зонты навстречу в колыхании. В домах сегодня разговор Ровнее, без бросков


ПЕРВАЯ СТРАНИЦА

Из книги Неизвестный Сикорский [«Бог» вертолетов] автора Михеев Вадим Ростиславович

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА Он родился на рассвете, в тот ранний час, когда тает мгла зимней ночи, когда черные туманные очертания хат и сараев медленно выплывают из темноты, когда гаснет и растворяется в мутной голубизне искристый блеск снега. Вяло переговариваясь, шли за водой еще


Четвертая страница

Из книги Я хочу рассказать вам... автора Андроников Ираклий Луарсабович

Четвертая страница Первый брак И. И. Сикорского был недолгим. После свадьбы угар скоротечной влюбленности юной жены быстро прошел. Ольга Федоровна Синкевич безоглядно увлеклась идеями коммунизма. Для семьи Сикорских, которая всегда исповедовала монархизм, это


ОДНА СТРАНИЦА

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

ОДНА СТРАНИЦА Гоголем нельзя начитаться. Даже трудно представить себе человека, который прочел его один раз и более к нему бы не возвращался. По правде сказать, нам было бы жаль такого человека. Повторное чтение высокохудожественных книг вообще доставляет огромное


«Ты сожжена, последняя страница…»[105]

Из книги С киноаппаратом в бою автора Микоша Владислав Владиславович

«Ты сожжена, последняя страница…»[105] Ты сожжена, последняя страница Страшнейшего наследия души… Бездушная не дрогнула столица, Не закричит никто — «пожар! туши!» Развеял ветер горестную сажу, Служанка утром пепел подмела… Так над собой чудовищную кражу Душа свершила


19. Последняя страница

Из книги Больше, чем футбол. Правдивая история: взгляд изнутри на спорт №1 автора Алешин Владимир Владимирович

19. Последняя страница Много лет прошло с тех пор.Я стою на Сапун-горе у братской могилы освободителей города. Я снимаю празднование двадцатилетия освобождения Севастополя. В визире моей камеры хорошо знакомые лица Азарова, Павличенко, Октябрьского, Сариной, Жидилова.Я


«ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЦА ЖИЗНИ»

Из книги Далекое и близкое, старое и новое автора Балабин Евгений Иванович

«ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЦА ЖИЗНИ» «Здравствуйте, последняя страница моей жизни, великая артистка земли русской», — написал Чехов в июне. 1899 года 29-летней О. Л. Книппер.В 1897 году тяжелые легочные кровотечения, заставившие лечь в клинику, по-видимому, навсегда подорвали его силы.


СКОРБНАЯ СТРАНИЦА

Из книги Записки террориста (в хорошем смысле слова) [иллюстрации, карты] автора Африка Виталий

СКОРБНАЯ СТРАНИЦА В день десятилетнего юбилея дети и персонал гимназии смиренно и молитвенно преклоняют свои головы над могилами тех, кто, честно стоя на своем посту, работал на процветание гимназии, кто был ее украшением и кто по воле Божьей преждевременно ушел из


Заключительная страница

Из книги автора

Заключительная страница Дизайн переплёта, карты: К. О. КругловКорректура: Т. И. А.Технический редактор: Т. Р. ВенковГлавный редактор: Д. Н. БастраковВерстка: higimoИздательство выражает благодарность донецкому фотографу и журналисту Олегу Никитину за помощь в оформлении