Жалость

Жалость

Был у меня знакомый — Петр Ильич Яковлев. Охотник, надежный товарищ, родом с Рязанщины, из деревни Бортниково, что на берегу Оки, Несколько лет подряд до войны мы, я и Леня Соловьев, ездили с ним из Москвы в его родные места на охоту, на весенний и осенний пролеты. За костром охотничьи истории. Однажды Петр Ильич и расскажи:

— Иду раз зимой… Мороз градусов сорок… Иду из Тайдакова полем. Ветер, слезы замерзают на глазах. Плюнешь — слюна на лету делается ледяшкой… Гляжу, у овражка в снежной яме зайчишка, заледенел, замерз, двинуться с места не может. Жалко мне его стало, взял за уши, приволок в избу. Стал заяц отогреваться, как заверещит. От тепла, значит: внутри все ломит, болит. Верещал, верещал, к утру согрелся, примолк. Жалко мне его стало, дал морквы, капусты дал. Поел зайчишка, повеселел. Наутро я его за уши да на крыльцо. Почуял свободу, ка-ак драпанет от меня…

— Убежал? — спросил я. Петр Ильич усмехнулся:

— От меня убежишь! — сделал жест, показал, как прицелился из ружья. — Раз! Готов!

Нынче, спустя четверть века, после того как бросил свой пятизарядный браунинг шестнадцатого калибра, я могу говорить о себе как о постороннем. Жалость не раз пронзала мне сердце, но самолюбие не позволяло в этом признаться, а охотничья страсть, едва приближалось «открытие охоты», вновь и вновь заставляла набивать патроны, чистить ружье. Однако все чаще, спрятавшись в охотничьем шалаше, не стрелял, провожал птицу или зверя глазами: «Лети, дружок, никому больше не попадайся на мушку!» Пришел день, когда отложил ружье навсегда, человек одолел во мне зверя. Если эдак было со мной, почему не предполагать, что и с другими случается то же. Пришвин (уж на что был охотник!) и то признался в одном из рассказов: не всегда стрелял, не в состоянии был убивать, уничтожать красоту.

Мне думается, пробил час именно в это русло направить охотничью страсть: к красоте. Слиться с природой, раствориться в ней, подстеречь зверя, как на настоящей охоте, а после «выстрела» расстаться со зверем друзьями, вернуться с неомраченным сердцем, принести домой редкий фотоснимок: это ли не настоящее счастье?! Все больше охотников в нашей стране меняют двустволки на фоторужья. В Ленинграде создан даже клуб фотоохотников, большая часть членов которого — бывшие охотники-любители. 

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ГЛАВА 18 1944-1946 Последняя военная зима – Париж возрождается – Жалость к советским военнопленным в конце войны – Сняли дом в Биаррице – У великой княгини в Хэмптон-Корте – Везем Федора в По – Лето в Лу-Прадо – Калаутса – Сен-Савен

Из книги Князь Феликс Юсупов. Мемуары автора Юсупов Феликс


Жалость

Из книги Круги жизни автора Виткович Виктор

Жалость Был у меня знакомый — Петр Ильич Яковлев. Охотник, надежный товарищ, родом с Рязанщины, из деревни Бортниково, что на берегу Оки, Несколько лет подряд до войны мы, я и Леня Соловьев, ездили с ним из Москвы в его родные места на охоту, на весенний и осенний пролеты. За


«Любовную жалость мою…»

Из книги Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах автора Мочалова Ольга Алексеевна

«Любовную жалость мою…» Любовную жалость мою Отверг недосужливый гость. По боли своей узнаю Онегински-жесткую кость. Немногое может сказать, Тревожной полон пустотой. Смотрит не взглядом в глаза — Бровей таежной чертой. Не светски-рассеянный вздох Относит от


ЖАЛОСТЬ ЭТЮД МИХ. КОЛЬЦОВА

Из книги Дело Кольцова автора Фрадкин Виктор Александрович

ЖАЛОСТЬ ЭТЮД МИХ. КОЛЬЦОВА 1В одном из переулков за думой, пониже Софиевской площади легла умирать третьего дня лошадь.Хозяин уже отпустил ее в последнее путешествие. Высокий, похожий на пирамиду воз с пивными и лимонадными бутылками отпрягли и увезли их на новых свежих


Глава 12 Жалость

Из книги Мы с тобой Дневник любви автора Пришвин Михаил Михайлович

Глава 12 Жалость Вчера она сказала:— Если мне придётся от вас уйти, то я вернусь к мужу, для себя жизнь кончится, а он будет счастлив.— Какое же может быть ему счастье? — подивился я.— Он иногда говорил: «Мне хорошо, плохо только, что тебе не так, как мне...» А вы куда, если мы


«Пронзила великая жалость…»

Из книги Прекрасные незнакомки. Портреты на фоне эпохи автора Носик Борис Михайлович

«Пронзила великая жалость…» (М. Мария, А. Блок, Кузьмин-Караваев, Д. Е. Скобцов, Ю. Скобцов, И. Фондаминский, О. Д. Клепинин)Еще девочкой и юной девушкой на дорожках сказочного Никитского сада в Крыму, на пляжах Анапы, на гимназической скамье, на Невском проспекте или в гостях у