Глава 21

Глава 21

Письма гросс-адмирала Эриха Редера часто начинались словами из Библии или Гете. Мудрые изречения вынуждали цензоров проявлять особую бдительность: нет ли в них какого-нибудь зашифрованного сообщения. В письме от 12 февраля 1950 года в ожидании первого свидания с женой Редер писал:

“Дорогая Этахен,

Сообщи мне день твоего приезда на свидание за апрель. Запиши все вопросы, которые нам надо обсудить, по степени их важности. Я сделаю то же самое. Они фиксируют все, что здесь говорится. Когда приедешь, скажи им, что у тебя нет намерения что-либо сообщать в газеты и, в частности, давать интервью. Пусть знают, что если что-нибудь будет искажено прессой, то это не твоя вина.

При аресте у меня изъяли: обручальное кольцо, браслет с моими инициалами, подаренную тобой золотую цепочку для монокля, пластину для зубов из золота и платины, авторучку, портмоне коричневой кожи с несколькими золотыми зубами, исправные наручные часы, не представляющие ценности, около сорока книг, а также икону Христа.

Эрих”.

После первого свидания с женой Редер писал:

“9 апреля 1950 года

Я благодарю Бога за то, что были услышаны мои молитвы, и я снова увидел тебя. Жаль только, что долгое обсуждение деловых вопросов оставило нам так мало времени на другие разговоры. Будем надеяться, что на следующем свидании у нас будет его больше. Конечно, после такой долгой разлуки при встрече испытываешь большое душевное волнение.

Каждые утро и вечер я повторяю вопросы, написанные на календаре в моей камере, которые нам надо обсудить.

В саду тюрьмы мы наблюдаем жизнь пернатых ворон, сорок и двух соколов, которые ежедневно устраивают между собой жестокие воздушные бои. Интересно, что соколы отстаивают свои владения в схватках с воронами, которые пытаются их выжить.

Спасибо за две шелковые рубашки, темно-красную и темно-синюю. Они здесь так необходимы. Большое спасибо также за прекрасное мыло. Ты же знаешь, что я не люблю сильно пахнущую парфюмерию.

Эрих”.

Действительно, у Редера было своеобразное отношение к парфюмерии. И не только к ней. Он не любил запах духов, напомаженные волосы, маникюр и короткие юбки, а также не переносил запах табака. Это знали его подчиненные молодые морские офицеры, а через них он влиял на туалеты и вкусы их жен.

Будучи аскетом, он настойчиво проводил эти требования на германском флоте. Категорически запретил употребление алкоголя перед заступлением на дежурство, установив строжайший контроль. Не оставался безнаказанным малейший запах алкоголя, вредным и нежелательным считалось также курение натощак.

Не было ни одного письма, в котором Редер под любым невинным предлогом не справлялся бы о судьбе какого-нибудь высокопоставленного морского офицера или его семьи.

Редер очень любил своего сына Ганса, и в ноябре 1952 года писал ему:

“Мой любимый сын,

Я знаю, что зависит от администрации, увижу ли я тебя или твою маму на следующем свидании. Мое колено еще не совсем в порядке, но, несмотря на это, я с удвоенной энергией работаю в саду.

Очень рад, что ты живешь с мамой. Заботься о ней. Ответь мне сразу.

Твой папа”.

Через месяц он снова пишет Гансу:

“Мой любимый сын,

Спасибо тебе за рождественские и новогодние пожелания. Пусть тебе сопутствуют успех и удача, которыми всегда гордился твой отец.

Я вспоминаю окончание первого года своей учебы кадетом. Как была горда моя мать, показывая мне письмо, подтверждающее, что я был первым среди семидесяти пяти других кандидатов. Тремя с половиной годами позже я приятно удивил отца, получив наивысшую оценку при аттестации на офицерское звание.

Твой отец”.

Через несколько недель его сын, в будущее которого он так верил, умер. Редер, чьи подводные лодки во время войны безжалостно отправили на тот свет тысячи молодых людей, тяжело переживал смерть своего сына.

18 января 1953 года он писал:

“Дорогая Этахен,

Едва я закончил писать письмо Гансу, как капеллан сообщил мне, что наш дорогой сын, наша надежда в преклонном возрасте ушел от нас навсегда.

Сообщи мне причину его скоропостижной смерти. Ведь он так хорошо выглядел на последнем свидании, и я не поверил, когда ты написала о его болезни. Я каждый день молил Бога, чтобы он помог ему выздороветь. Но пути господни неисповедимы и, несмотря на наши страдания, мы не должны в нем сомневаться.

Ты знаешь, как я любил Ганса и как всегда о нем заботился. Велика моя скорбь, хотя ему сейчас там лучше, чем нам здесь. Я с тревогой думаю, что ты, моя дорогая, разлучена с сыном, который, несмотря на страдания, вселял в тебя надежды.

Обо мне не беспокойся, моя дорогая. Я рад, что своей любовью как-то могу тебе помочь.

Напиши мне, как умирал Ганс. Напиши все, что говорили доктора. Помни, что ты теперь сама должна заботиться о себе, а также думать о нашей встрече. Благослови тебя Бог. Береги себя.

Эрих”.