Глава 8

Глава 8

Каждую неделю заключенные писали письма домой. Наказание в виде лишения переписки с родными, было для них самым суровым. Так Гесс за неоднократное нарушение режима был лишен права писать и получать письма в течение месяца. Вся корреспонденция Гесса к близким, несомненно, попадала из семьи к его биографам и издателям. Видимо, именно в расчете на это письма к жене, как правило, умело дополнялись патриотическими и призывными фразами. Хотя в одном письме Гесс писал, что уже достиг такого возраста, когда для молодежи он помеха. Он надеялся, что молодые люди, которых это касается, сделают правильные выводы. “То, что я смог сделать для них, я уже сделал, хотя это было очень трудно. Даже молчанием можно выразить свое отношение к окружающему”, – писал Гесс.

В большинстве своих писем Гесс обращался к жене “Моя Единственная”. Копируя древнеримский стиль, он заканчивал письмо просто “Дед” или “Ваш Дед”. Своим именем он никогда не подписывался. В 1953 году заключенным объявили, что теперь они могут писать письма еженедельно. Об этом Гесс с радостью сообщал своей жене:

“Моя дорогая и Единственная,

Итак ты удивлена! Едва я написал письмо 19-го, как тут же начал писать другое. Короче, это сенсация для заключенных Шпандау!

С сегодняшнего дня можно посылать одно письмо каждую неделю и соответственно получать от семьи до 1300 слов, если можно на машинке, чтобы облегчить работу цензуре. Но не думай, что я действительно смогу еженедельно писать письма в 1300 слов. Для этого у меня нет ни тем, ни духу. Одиннадцать с половиной лет неволи не прошли для меня бесследно. Мое следующее письмо, возможно, будет через две недели и обращено ко всем друзьям.

Ваш Дед”.

Но в дальнейшем Гесс передумал и писал письма каждую неделю, в большинстве которых, как правило, делился прочитанным. В своих письмах он обсуждал своего любимца – императора Наполеона, примерял себя к этой роли. “Воля Наполеона была сконцентрирована на славе, которой он добивался любой ценой, даже ценой жизни миллионов людей, и поэтому его добрые намерения сделать что-то хорошее для французского народа и всего мира представляются бессмысленными. Будучи представителем рода человеческого, он был лишен малейшей толики доброты, которую История требует от великих.

Очень важно, на осуществление каких целей направлялась его сила воли. Сила воли у Наполеона, конечно, была невероятной и, возможно, никем не превзойденной. Контроль над своим телом и разумом у него был таким мощным, что он мог спокойно спать даже в седле бегущей рысью лошади или прямо перед решающим сражением. Наполеон обладал необычайной способностью в нужный момент сосредотачиваться или полностью от всего отключаться. Когда он обдумывал какую-либо проблему, он как бы открывал определенный клапан в своем мозгу, а когда хотел спать, он закрывал все клапаны. И таким образом он отдыхал.

Постоянные упражнения по тренировке силы воли и самоконтроля позволяли Наполеону легко отказываться от пищи. Например, целый день не есть мясо, хотя и очень хотелось. Съест за день только одно яблоко или пару сухариков”.

Наблюдая за самолетами, часто пролетающими над Шпандау, бывший летчик Гесс писал:

“Я считаю, что это безрассудная глупость перевозить несколько десятков человек по воздуху со скоростью 400 км в час, когда они не так уж и спешат и могли бы поехать на поезде. Ежедневно тысячи самолетов своим гулом беззастенчиво нарушают покой тысяч людей. Прекращается даже пение птиц, а кролики прячутся в норы в нашем тюремном саду. Шум пролетающих по маршруту самолетов пагубно влияет на природу. И все это называется “культурный прогресс”.

Мне хотелось бы знать, читает ли наш сын специальную литературу или все подряд, что попадается под руки? В его возрасте я увлекался изучением природных явлений и астрономией, много читал об этом, из-за чего даже запустил учебу по бухгалтерскому учету и в результате провалил экзамены.

Я не люблю все, что связано с бизнесом, хотя это не значит, что я считаю его второстепенным. Человек, занимающийся большим бизнесом, играет определенную роль в обществе, это я хорошо знаю из своего опыта работы в Египте.

Судьба, однако, определила мне другую роль и в результате – я нахожусь здесь.

Дед”.

В другом письме “молчаливый” Гесс самокритично признавался в своей чрезмерной болтливости и писал жене:

“Мамочка,

Пусть моя многословная “писанина” не вводит тебя в заблуждение. Я все такой же старый молчаливый Гесс, каким был раньше. Мне интересно, унаследовал ли сынок от меня бережное отношение к деньгам? Я был бережливым до жадности. И в то же время мог до безрассудства швырять деньгами. Иногда я даже ходил пешком, чтобы сэкономить каких-то 20 пфеннигов, но зато, не считая, тратил деньги на полеты на спортивных самолетах.

Что касается игры в шахматы (его сын увлекался ими. – М. Н.), то я советую ему всегда внимательно следить за своими пешками. Я всегда делал это и однажды был вознагражден. Еще в 1916 году в военном госпитале чемпион мира по шахматам давал сеанс одновременной игры на нескольких досках. И только одну игру он проиграл. Проиграл мне. “Необычайно осторожному”, – зло заметил чемпион.

Что касается нового учителя, о котором ты пишешь. Он должен знать, что незадолго до войны один из моих двоюродных братьев, Ганс Гесс, преподавал геометрию в высшей школе Нюрнберга. Одним из его хобби было изучение ледников, другим – марксизм. Вплоть до 1933 года он был советником мэрии Нюрнберга и считал себя социал-демократом. Говорят, что каждый раз при упоминании моего имени у него становились дыбом волосы. Мы считали его “белой вороной”, и это нас забавляло.

Ваш Дед”.

В письме ко дню рождения сына Гесс писал:

“Мой Филио,

Может, ты, мой единственный сын, станешь блестящим инженером. Об этом я мечтал в юности, но не смог осуществить свою мечту, так как меня ждала работа в фирме деда. Когда дела у него шли не совсем благополучно, я снова возвращался к своей старой мечте, только уже в другом масштабе. Я хотел стать инженером по переустройству мира и, конечно, кое в чем преуспел, пока Судьба не сказала “достаточно” и отправила меня в тюрьму Шпандау, где я сижу и сейчас.

Я желаю тебе в твой день рождения, мой мальчик, чтобы эта загадочная сила, которую мы называем Судьбой, немного охладела ко мне и управляла бы твоей жизнью более спокойно, тверже, строже и не бросала тебя в бушующую пучину. Жизнь можно сравнить только с лестницей, которая может тебя вознести, но причиняет тебе неудобства, когда ты идешь вниз и застреваешь в подвале.

Ваш Дед”.