Глава 17

Глава 17

Все письма Функа были о болезнях. В письмах он жалел себя, подробно описывал болезни и методы их лечения. Пожалуй, единственным исключением было письмо от 16 декабря 1951 года.

“Моя дорогая и преданная мышка, моя мужественная малышка.

Ты, наверное, хорошо помнишь тот день, когда я подарил тебе небольшое серебряное сердечко на серебряной цепочке, которые ты так долго носила. Это был чудесный талисман, охранявший тебя от многих неприятностей до тех пор, пока не был украден людьми, которым ты полностью доверяла (жена Функа зарыла свои драгоценности в саду дома, но их кто-то украл. – М.Н.).

За свою долгую жизнь я совершил много ошибок, часто испытывал разочарования, но никогда не ощущал так остро подлости людей.

В мире не найдется человека, который мог бы обвинять нас в неблаговидных поступках по отношению к другим.

Я согласен с тобой, когда ты говоришь, что настоящая любовь придает силы и поддерживает друг друга.

Пожалуйста, передай мне новую трубку. Две последние, которые я получил, уже искурились. Трубка здесь изнашивается быстрее, так как нет нужного инструмента для ухода за ней. Кроме того, я вынужден ее сосать с большим усилием и набивать полнее табаком, так как ограничен в спичках (надзиратели не разрешали их часто зажигать – М.Н.).

Сейчас я курю самую любимую трубку и делаю это всегда, когда пишу тебе письмо. С тех пор, как ты мне ее подарила на тридцатилетие нашей свадьбы, я курил ее семьсот раз. Это все равно, как если бы я выкурил семьсот гаванских сигар (любимые сигары Функа в прежние времена. – М.Н.). Она мне очень нравится, хотя у меня есть еще одна – английская.

Твой толстячок”.

Самочувствие Функа можно было определить по почерку. Когда он чувствовал себя плохо, его почерк становился неразборчив, строчки неровными. Если же все было нормально, он писал разборчиво, тщательно выводя буквы.

“4 мая 1952 года

Моя дорогая и преданная мышка, моя мужественная малышка.

29 апреля исполнилось ровно семь лет с того черного дня, когда меня разлучили с тобой. Это было воскресенье, и в этот день появились первые ласточки. Тоже самое было и в этом году. Я увидел первую ласточку в нашем саду. Кукушка тоже впервые подала голос. Последние недели я каждый день по нескольку часов провожу в саду, наслаждаясь прекрасными весенними днями.

Когда я был тяжело болен и меня донимали сердечные приступы, высокая температура и кровяное давление, я звал тебя на помощь, что в жизни никогда раньше не делал. Сейчас это прошло, и я медленно поправляюсь: стал лучше спать, хотя и не без помощи таблеток.

Из-за болезни я временно потерял слух и вкус. Сейчас это потихоньку восстанавливается, хотя я и не могу по запаху определить некоторые вещи. Я принимаю витамин В₁ Диабет подлечил, хотя еще и есть небольшие остаточные явления. Мне уже три недели не делают уколы инсулина.

Недавно во сне я видел вшей. В старые времена это было бы к деньгам.

Твой толстячок”.

“28 декабря 1952 года

Моя драгоценная мышка, моя мужественная малышка.

Рождественские дни, которые ты своими прекрасными подарками и посещением сделала настоящим праздником, закончились.

Чтобы соответствовать “праздничной обстановке”, я сам как-то внешне взбодрился. Особенно когда ожидал свидания с тобой в своей тихой обители. Ты пришла, но только в моих мечтах.

Накануне святого праздника, что-то около пяти часов пополудни, я как обычно лежал на койке и мысленно представлял, как ты заканчиваешь наряжать рождественскую елку. Я испытывал радость воспоминаний, представляя мерцающие рождественские свечи. Это были самые приятные минуты.

Я был счастлив как никогда, и это Рождество, из встреченных мною в тюрьме, было самым радостным. Как будто ангел посетил мою камеру. А когда я открыл глаза, мне показалось, что сама луна, заглядывая через решетку окошечка камеры, передает мне твои добрые пожелания.

Переданные тобой на Рождество восковые свечи горели так ярко, что в их загадочном мерцании я увидел свет твоих любимых глаз. А позже, во время прогулки, я надел переданные тобой новый шарф, перчатки и самую лучшую рубашку.

Твой толстячок”.

Накануне одного из очередных свиданий с женой Функ писал:

“Мои мысли полностью заняты предстоящим свиданием с тобой. Последние дни, и я в этом уверен, ты тоже чаще и с любовью думаешь обо мне, особенно по ночам, когда ярко светит луна. Это вселяет в меня уверенность в твоей преданности.

Когда я мысленно все представляю, у меня возникает ощущение, что моя душа с твоей наполняются прекрасной мелодией любви. Эти мысли не покидают меня весь день.

После обеда мы снова будем слушать чудесную музыку в грамзаписи. Послушаем Шестую симфонию Бетховена. Его последнюю сонату в исполнении Вильгельма Кепфа. Я всегда жду этот день с нетерпением.

В пятницу у меня опять были проблемы с нервами и кровяным давлением. Любые уколы я переношу очень болезненно, несмотря на то, что уколы морфия и кокаина мне помогают. После этих процедур я целые сутки чувствую себя больным. Становлюсь раздражительным. Болезненно реагирую на любой шум и свет. Страдаю бессонницей, хотя и принимаю двойную дозу снотворного. О, моя дорогая, если бы ты знала, как мне здесь тяжело!

В моем религиозном календаре я нашел такую утешительную фразу: “Бог знает, что Вы делаете, где Вы живете. Он никогда не покинет Вас и не забудет Вас”.

С верой в это я целую тебя.

Твой толстячок”.

/