1. Л.К. Чуковская Из книги «Записки об А. Ахматовой»

1. Л.К. Чуковская Из книги «Записки об А. Ахматовой»

29 июля 39

А.А. рассказала мне, что Левин приятель, студент Ленинградского университета, Коля Давиденков — арестованный в одно время с Лёвой — выпущен из тюрьмы.

28 августа 39

Кажется это было 14-го, днем — раздался телефонный звонок. Пока Анна Андреевна не назвала себя, я не понимала, кто говорит — так у нее изменился голос — «Приходите». — Я пошла сразу. Анна Андреевна объявила мне новость еще в передней. «Хорошо, что я так и думала», — добавила она[23].

Мы побыли минутку у нее в комнате. Я соображала, куда и кому звонить. Анна Андреевна была такая, как всегда, только все разыскивала в сумочке чей-то адрес, и видно было, что она все равно не найдет его. По телефону мне удалось довольно быстро условиться о шапке, шарфе, свитере. Все, кому я звонила, сразу, без расспросов, понимали всё. «Шапка? Шапки нет, но не нужны ли рукавицы?» Сапоги, сказала Анна Андреевна, в сущности, есть: они гостят у кого-то из друзей. Мы отправились за сапогами вместе (Анна Андреевна не могла объяснить мне, куда ехать). Долго ехали на троллейбусе. Разговоров по дороге я не помню. Дверь открыл нам высокий носатый молодой человек[24]; она сообщила ему свою новость; он кинулся куда-то вглубь по коридору, и оттуда раздался женский вскрик: «Что ты говоришь!» Маленькая женщина провела нас в комнату, мещански убранную, потом в столовую. Анна Андреевна пыталась выпить чаю, но не могла. Оказалось — сапоги в починке. Молодой человек — Коля — обещал «выбить их из сапожника мигом», потом объявил мне, что завтра зайдет за мной в 8 часов утра.

На следующее утро, ровно в восемь, ко мне вбежал запыхавшийся Коля. Мы решили по дороге зайти к Анне Андреевне, чтобы сговориться точнее. Коля шагал так быстро, что я запыхалась. У Анны Андреевны был Владимир Георгиевич. Мы условились с ней о встрече там, во дворе пересылки, и отправились. Началась жара. Коля тащил мешок. С трамваем повезло, мы добрались быстро. Во дворе, где в прошлый раз были только я да Анна Андреевна, сейчас толпою клубилась очередь. Главный вопрос здесь: что можно? Вещи принимала заляпанная веснушками злая девка с недокрашенными рыжими волосами. Когда пришел наш черед, я спросила: «Нужно ли писать имя и адрес того, кто передает? Или только того, кому передают?» «Нам нужен адрес, кто передает; адрес «кому» — мы и без вас знаем», — злорадно ответила рыжая.

Получив квитанцию, мы решили пойти на Невский, выпить воды и на всякий случай купить для Анны Андреевны в аптеке какие-нибудь сердечные капли. У выхода со двора мы ее встретили. Она была в аккуратно выглаженном белом платье, с чуть подкрашенными губами.

— Уходите? — спросила она с испугом.

Мы объяснили, что сейчас вернемся, и вложили ей в сумочку квитанцию.

Без конца длился этот окаянно-жаркий день в пыльном дворе. Пытка стоянием. Одному из нас удавалось иногда увести Анну Андреевну из очереди куда-нибудь прочь, посидеть хоть на тумбе; другой в это время стоял на ее месте. Но она из очереди уходила неохотно, боялась: вдруг что-нибудь… Молча стояла. Мы с Колей иногда оставляли ее одну и уходили посидеть на брёвнах, сваленных возле самых железнодорожных путей. Коля на моих глазах с ног до головы покрылся сажей. По лицу у него текли чёрные ручьи; он их оттирал, как прачка, локтем. Наверное, и я сделалась такая же. Он, видно, славный человек, думающий, смелый и немного смешной. Рассказал мне всё о себе, о Лёве, а начался наш разговор с таких его слов: «Главное, что я понял: никому нельзя верить и никому ничего нельзя рассказывать». Плохо, значит, понял? Или сразу почувствовал ко мне доверие, как и я к нему? Что поделаешь, мы люди, а тягу людей друг другу верить нельзя, по-видимому, разрушить ничем… Я нашла возле брёвен чурбан, и Коля, отдуваясь, притащил его Анне Андреевне. Она согласилась ненадолго присесть. Я смотрела на её четкий профиль среди неопределённых лиц без фаса и профиля. Рядом с её лицом все лица кажутся неопределёнными.

К четырем часам я непременно должна спешить домой, к Люше, чтобы отпустить Иду, и я ушла со смятенным сердцем, оставив Анну Андреевну на Колином попечении, утешая себя мыслью, что он, видно, надежный друг.

Николай Сергеевич Давиденков (1915–1950) — биолог и литератор, сын заслуженного деятеля науки, знаменитого невропатолога С.Н. Давиденкова. Он был приятелем Льва Гумилёва, арестован и сидел в тюрьме одновременно с ним; но в 39-м прихотливом году, в отличие от Лёвы, Коля, вместе с целой группой студентов, был отдан под обыкновенный суд, оправдан и выпущен.

Вскоре я подружилась с Колей и стала редактором популярной книжки о Дарвине, которую Давиденков начал писать для Дома Занимательной Науки.

Дальнейшая судьба Н. Давиденкова оказалась сложна и страшна: оправданный по суду, он, однако, не был восстановлен в университете. Из-за этого он подлежал призыву в Армию, куда и был взят в начале 1941 года. Вместе с нашими войсками Давиденков побывал в Польше, откуда изредка писал мне. Затем письма прекратились — Гитлер напал на Советский Союз; под Минском Давиденков, тяжело раненный, взят был в плен, потом бежал из немецкого лагеря и опубликовал на Западе книгу (или несколько книг) о тридцать седьмом годе, потом воевал с немцами в одном из союзнических соединений на западном фронте, потом оказался в советском плену, попал в лагерь, и в лагере был расстрелян.

Это всего лишь одна из случайно дошедших до меня версий военно-лагерной биографии Н.С. Давиденкова. Правда, в мае 1950 года я получила от него собственноручное письмо из лагеря — прощальное — но в нем, разумеется, Коля почти ничего не имел возможности рассказать о себе. К письму были приложены стихи. В письме же, в частности, говорилось:

«Главное у меня оказались не стихи, а проза. Этим я жил (во всех смыслах) четыре года, прерывался только для войны — но тут я ударяюсь в биографию, от которой сохрани Бог».

В 50-е и 60-е годы до меня доходили лишь непроверенные слухи о Колином конце, и притом разные.

Подробно судьба Н. Давиденкова изложена в книге А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» (Ч. III, гл. 18).

Как мне говорила А.А., Коля и до ареста и после освобождения часто бывал у нее, читал ей свои стихи и знал наизусть «Реквием».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Елена Чуковская ПОСЛЕ КОНЦА

Из книги Прочерк автора Чуковская Лидия Корнеевна

Елена Чуковская ПОСЛЕ КОНЦА Работа над книгой, начавшаяся в 1980 году, длилась в течение шестнадцати лет — до самой кончины Лидии Корнеевны в феврале 1996-го. И не была завершена.Первоначальное название было — «Прочерк». В дневниках Лидии Корнеевны присутствует и еще одно


M. Чуковская ЛОСКУТЫ ПАМЯТИ [51]

Из книги Вспоминая Михаила Зощенко автора Томашевский Ю В

M. Чуковская ЛОСКУТЫ ПАМЯТИ[51] Вероятно, это было в конце 1929 года. Мы с нашим другом, Валентином Стеничем, пошли на свадьбу моей школьной подруги, и почему-то с нами был Зощенко. Семья была близка только мне — из разбогатевших комиссионщиков. Зощенко держал себя свободно,


M. Козаков ИЗ КНИГИ «ЗАПИСКИ НА ПЕСКЕ» [62]

Из книги Воспоминания о Марине Цветаевой автора Антокольский Павел Григорьевич

M. Козаков ИЗ КНИГИ «ЗАПИСКИ НА ПЕСКЕ»[62] …Начиная с сорок четвертого года, после возвращения в Ленинград из эвакуации и до моего поступления в пятьдесят втором году в школу-студию МХАТ, моя жизнь проходила на канале Грибоедова в «писательской» надстройке. Она называлась


Из книги «Встречи с Анной Ахматовой»

Из книги Воспоминания о Корнее Чуковском автора Коллектив авторов

Из книги «Встречи с Анной Ахматовой» С пушкинскими штудиями, которые накладывались на ее собственные воспоминания о Царском Селе, связан и замысел поэмы «Русский Трианон», над которой Ахматова начала работать в 1925 году.ЦАРСКОСЕЛЬСКАЯ ПОЭМА«РУССКИЙ ТРИАНОН»1 В тени


из книги «ЗАПИСКИ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТА»

Из книги Обреченные погибнуть. Судьба советских военнопленных-евреев во Второй мировой войне: Воспоминания и документы автора Шнеер Арон

из книги «ЗАПИСКИ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТА» В то время (В середине 90-х годов XIX в. Ред.) В. И. Ульянов производил при первом знакомстве несколько иное впечатление, чем то, какое неизменно производил в позднейшую эпоху. В нем еще не было или, по меньшей мере, не сквозило той


Н.Н.СУХАНОВ ИЗ КНИГИ «ЗАПИСКИ О РЕВОЛЮЦИИ»

Из книги Распря с веком. В два голоса автора Белинков Аркадий Викторович

Н.Н.СУХАНОВ ИЗ КНИГИ «ЗАПИСКИ О РЕВОЛЮЦИИ» К вечеру того же 4 апреля (1917 г. Ред.) «контактной комиссии» пришлось ехать в Мариинский дворец. Нас пригласили на этот раз, если не ошибаюсь, для того, чтобы потребовать от Совета поддержки нового военного займа, известного под


Петр Петрович Астахов. Из книги «Зигзаги судьбы. Записки советского военнопленного и советского ЗЭКа»[47]

Из книги Мой дед Лев Троцкий и его семья автора Аксельрод Юлия Сергеевна

Петр Петрович Астахов. Из книги «Зигзаги судьбы. Записки советского военнопленного и советского ЗЭКа»[47] <…>Мы были первыми, кто переступил порог этого лагеря. Территория его была в квадрате сто на сто, обнесена колючей проволокой с вышками и прожекторами по углам. С


Таурбек Давлетшин. Из неопубликованной книги «Люди вне закона (Записки советского военнопленного в Германии)»[50]

Из книги Л. Пантелеев — Л. Чуковская. Переписка (1929–1987) [Maxima-Library] автора Пантелеев Алексей

Таурбек Давлетшин. Из неопубликованной книги «Люди вне закона (Записки советского военнопленного в Германии)»[50] <Ноябрь 1941 г., Тильзит:>…Перед полуднем появилось несколько полицейских, это были уже не казахи и вообще не пленные. Они построили пленных в два ряда, лицом


Аркадий Белинков Судьба Анны Ахматовой, или победа Анны Ахматовой (Имея в виду будущее: «Крушение Виктора Шкловского»)

Из книги Моя мать Марина Цветаева автора Эфрон Ариадна Сергеевна

Аркадий Белинков Судьба Анны Ахматовой, или победа Анны Ахматовой (Имея в виду будущее: «Крушение Виктора Шкловского») Памяти Осипа Мандельштама, человека, поэта, посвящаю Действительность, разлагаясь, собирается у двух полюсов — у лирики и истории. Борис Пастернак


Из книги Б. Рунина «Мое окружение. Записки случайно уцелевшего» [68]

Из книги Сахаровский сборник автора Бабенышев Александр Петрович

Из книги Б. Рунина «Мое окружение. Записки случайно уцелевшего» [68] В шесть лет я испытал нечто такое, что запечатлелось в памяти на всю жизнь, ибо стало первой встречей моего детского пугливого сознания с Историей, с характерным для революционной поры броуновским


Алексей Иванович Пантелеев — Лидия Корнеевна Чуковская ИЗ ПЕРЕПИСКИ (1929–1987)

Из книги Жуков. Маршал жестокой войны автора Рокоссовский Константин Константинович

Алексей Иванович Пантелеев — Лидия Корнеевна Чуковская ИЗ ПЕРЕПИСКИ (1929–1987) 1. Л. К. Чуковская — А. И. Пантелееву1 июня 1929. Ленинград.[5]Глубокоуважаемый Леня.В воскресенье в 1 час дня (9/VI) Детская Секция устраивает утро в ЖАКТ’е дома № 50 по Фонтанке. Детская Секция просит


А. А. АХМАТОВОЙ

Из книги автора

А. А. АХМАТОВОЙ Москва, 17 русского марта 1921 г.Дорогая Анна Андреевна!Читаю Ваши стихи «Четки» и «Белую Стаю». Моя любимая вещь, тот длинный стих о царевиче.[42] Это так же прекрасно, как Андерсеновская русалочка, так же запоминается и ранит — навек. И этот крик: Белая птица —


Лидия Чуковская "Дорогой Андрей Дмитриевич! День Вашего шестидесятилетия…"

Из книги автора

Лидия Чуковская "Дорогой Андрей Дмитриевич! День Вашего шестидесятилетия…" Дорогой Андрей Дмитриевич! День Вашего шестидесятилетия омрачен тяжкими судьбами друзей, беззаконностью Вашей ссылки, бессменностью стражи у Вашей двери. Вас лишили правительственных наград,