Рецепт выживания

Что остается, когда не остается ничего?

Остается то, через что не перешагнешь. То, что гвоздями с размаху вогнано в ладонь.

Это прикосновения, еще горящие на этих ладонях…

Жар его пылающего плеча под рукой… Какое счастье! Какое счастье, что я уже воспринимала это все странно отстраненно. Еще так недавно жар его кожи был бы смешан с горючим отчаянием моих слез. То невыносимое счастье, которое все-таки полоснуло меня наотмашь… Обычно оно слишком быстро обращается в лютое, выжигающее душу горе. Горе счастья, горе любви… Слезы прожигали бы эту, и без того воспаленно-пылающую кожу. И жизнь — это было бы самое меньшее, чем за эту опустошающую минуту я жаждала бы платить…

Убийственные воспоминания… Я знаю рецепт выживания в этом мире. Забудешь ЭТО — забудешь все…

…И снова Алексей меня спас. Мне все-таки пришлось раскачать окаменевшую память и дописать рассказ о нем до точки. И вспомнить — до последнего штриха… И я прорвалась назад в тот лютый и роскошный май, где я вдыхала жизнь, как никогда. «Бери от жизни все. А завтра — все, что осталось…» И он опять вытеснил собой все остальное…

Кажется, я то ли предсказала, то ли накликала ту чудовищную волну — цунами, которая 26 декабря 2004 года в Индонезии смыла в океан 280 тысяч народу. Дней за десять до землетрясения я, подбирая эпитеты, вдруг на одном дыхании выдала несвойственный для меня образ: «Выбросившийся на берег океан…» Пальцы буквально сами набили эти странные слова. Я никогда не видела океанов. И я тогда еще совершенно не представляла, как океаны выбрасываются на берег…

Вот так и живу, то ли предсказывая, то ли притягивая беду…

В какой-то момент я резко выдернула себя из воспоминаний о событиях мая обратно в декабрь. И остановилась, не совсем понимая, куда я попала.

Господи, чем я следующие полгода занималась? Ведь могу же я жить нормально. Ведь могу же я жить…

Но я упорно, шаг за шагом, погружалась в какой-то узкий, извилистый разлом. Где все было настолько призрачно и непрочно. Где нельзя было выпрямиться в рост. Где под ногами стремительно исчезали последние опоры и носились сквозняки смертельного отчаянья. Где меня опутывала тугая паутина. Где уже начинало попахивать чем-то пещерным. И где так легко было заразиться смертью…

И так же, шаг за шагом, я, похоже, незаметно сдавала саму себя. Я сумела снова очень остро прочувствовать, какой живой я была совсем недавно, еще в этой, не в прошлой даже жизни. Тем яснее я увидела, что теперь осталось от меня самой. Что-то мало… Так этот кусок жизни был ошибкой?

Но никакой ошибки не было. Я сделала именно то, что намеревалась. Я окунулась в омут жизни другого человека. Но оказалось, что даже не вполне намокла. И только почему-то стеснялась сразу отряхнуться…

Тонкий ломающийся лед, на котором я балансировала рядом с ним, — превратился в подмерзшую воду на асфальте. В крошево предутреннего льда под каблуком сапога…