Твоя тень под моим сапогом

Вчера еще была зимняя оттепель и слякоть. Но неподвижная ночь взглянула на землю холодно и спокойно. И в предутренней тишине я ступила на твердый неровный лед. Вот это — мое. Нога прочно держала дорогу…

Твоя тень под моим сапогом —

$$$$$$твоя боль по камням…

Твоя тень под моим сапогом —

$$$$$$кто удержит меня?..

Наверное, я давно об этом догадывалась. Наверное, я наконец-то все поняла.

Я ведь не умею любить.

Умирать от любви — это еще не любовь. А вот не оставить погибать любимого…

Я ведь ни секунды не боролась за свою любовь. Я сдала все, что у меня было. Что у нас было. С легкостью сдала. Ни за что. Отшвырнула от себя. Убила. Любовь убила.

Убила любовь просто потому, что ЕМУ она была нужна ЖИВОЙ… НЕДОСТАТОЧНО СИЛЬНО… Так роженица убивает младенца, потому что его отец не пришел под окна роддома…

Самое мучительное: зависнуть где-то между жаждой любви и неспособностью к любви. В душе — пустыня. И все, что остается, — расчистить эту пустыню до конца.

Я ведь не выдерживаю, я сбегаю. Я рвусь из любви как из плена. Все, что могу, — спастись сама. Теперь уже научилась… Любовь — это то, что не утянет меня за собой… И я все меньше могу сделать для… Я не могу сделать ничего.

Единственное оставшееся мне наслаждение — полосовать свое несправляющееся, атрофированное сердце. Проворачивать в нем нож. Чтобы кайфом фантомной боли где-то на периферии нервных окончаний разлился смутный и щемящий отголосок. А потом — жаждать уже эту боль. И желать все больше боли. Такой боли… Все глубже вгоняя нож в Любовь в своем сердце. Я теперь знаю, откуда у меня идет эта патологическая страсть к ножам…

Может быть, однажды стану честнее. Может быть, однажды перейду на гвозди… На гвозди в ладонях. Может быть, это так и останется уделом Соловья… Соловей… Последний человек с еще живым сердцем…

А я? Я — хохочущий маньяк, вдавливающий в кожу горящую сигарету. И орущий в ужасе и восторге: «А я ничего не чувствую!»

Когда мне казалось, что я сбегаю от его медленной гибели, я сбегала от жизни. Я пряталась в своем одиночестве, свободе и спокойствии, как в склепе.

Когда я почувствовала, что постепенно опять оживаю, я умерла.

Я мертвец.

Видимо, это все. «Мой герой уже почти мертв… Кто-то должен умереть… Кто-то всегда умирает…» Я вряд ли когда-нибудь специально поинтересуюсь его судьбой. Я про него уже написала. Очень удивлюсь, если мы снова где-нибудь пересечемся… Этот отрезок моей жизни теперь, кажется, действительно прожит. Я плотно закрыла еще одну страницу.

Я? Со мной все будет хорошо. Со мной уже все хорошо. Мертвые не потеют…

Но я ведь живая!..

Вроде бы все…

Но только иногда из небытия всплывает странное чувство, и я понимаю: не все так просто. Я что-то оставила там. Я ведь обещала… Я обещала ему остаться с ним до конца. В этом мире, где обесценено все, моя честь — это единственное, что я никогда не поставлю под сомнение. «Твоя честь — в верности»… Старый германский прикол… Сережа… Теперь, чтобы освободить себя от данного тебе обещания остаться с тобой до твоей смерти… мне придется тебя… убить?..

…В любимом фильме книга про убийства была алиби героини…