БРЕМЯ ПОЗНАНИЙ

Ранним утром на палубе уже находилось несколько человек. Среди них был бородатый доктор и трое поляков, принимавших участие в сезонных работах нашей экспедиции. Палуба была мокрая, в сиденьях пластиковых стульев, не убранных после вчерашнего неудачного киносеанса, блестели лужицы воды. Все стояли у правого борта, всматриваясь в голубоватую пелену рассвета.

Наконец выплыло солнце, и проступили очертания берега: низкая ровная темная полоса. Сначала она словно висела в воздухе, отделенная от воды тонким светлым воздушным слоем. Потом очертания сделались рельефными, стали видны прибрежные леса. В одном месте над сплошной стеной деревьев поднимались клубы дыма — возможно, это был лесной пожар. Прямо по курсу сверкали на солнце большие баки с горючим, стеклянные фасады высотных зданий и уже совсем близко, у самого берега, блеснул глаз прожектора на башне маяка: приближался порт.

Мимо нас прошел американский лесовоз. На его палубе лежали бревна шоколадного цвета.

— Красное дерево, — кивнул Анджей, молодой польский биолог, похожий больше на киноактера, чем на ученого.

— Лес тут — главная после какао и кофе статья экспорта, — поделился я своими познаниями. — Однако сведе?ние лесов, расширение плантаций кофе и какао приводят к истощению земли и катастрофической эрозии. Возникли серьезные экологические проблемы.

Бородатый доктор одобрительно взглянул в мою сторону.

— Первая порода, которую стали отсюда вывозить, носит название «акажу». В настоящее время на 10 гектаров леса приходится в среднем уже не более одного ствола, — продолжал я.

Теперь бородач смотрел на меня с явным изумлением. Мне же, на удивление, вспоминались целые фразы из книги — видимо, ночное чтение не прошло даром.

— Древесина породы макоре имеет муаровые оттенки, а стволы босе — бледно-розовую окраску и пахнут ладаном...

— А что означает название города? — спросил Анджей.

— Абиджан произошло от словосочетания «амби джан», что в переводе с языка местного племени эбрие означает «срезанные листья». Именно здесь, — я простер руку вперед, в направлении берега, — было заключено перемирие, положившее конец одной из междоусобных войн.

— При чем же здесь листья? — недоумевал бородач.

— Листья среза?ли, чтобы отдохнуть на них после сражения, — пояснил я, как будто это было делом само собой разумеющимся, и обратился к биологу:

— Интересно, как европейцы переносят здешний климат с его влажностью, зноем, духотой?

— Я бы лично предпочел приезжать сюда лишь в отпуск: покупаться, позагорать, — живо откликнулся Анджей.

— И подцепить желтую лихорадку, — добавил Ежи, его молчаливый товарищ с огромным выпуклым лбом и глубоко запавшими темными глазами.

— Или стать жертвой мухи цеце, — рассмеялся третий поляк, кинооператор, по имени Збышек. Он был ненамного моложе своих товарищей, но благодаря открытому, доверчивому взгляду выглядел совершенным юнцом. Ему и Ежи, кинорежиссеру, предстояло снять фильм о путешествии в Антарктику.

Збышек наладил камеру и приготовился к съемке. В полумиле от нас ослепительно сверкала полоска золотистого песка, на который накатывались океанские волны. Там, за пляжем, в тени пальм, угадывались живописные строения. У самой кромки прибоя лежало на боку большое полузатопленное судно. Оно село на мель при входе в порт.

Абиджанский порт построен сравнительно недавно, в 1950 году, после того как был прорыт трехкилометровый канал, соединивший лагуну Эбрие с морем. Необходимость создать современный порт была огромной. На всем побережье страны протяженностью в 550 километров не существовало ни одной естественной бухты, пригодной для строительства такого порта. Полоса песчаных отмелей почти повсеместно преграждала доступ к берегу. Суда выгружались на открытых рейдах, а это было дорого, неудобно и препятствовало развитию торговли. Попытки прорыть канал предпринимались еще в начале нашего века, но береговые течения заносили русло канала песком. Теперь все эти трудности позади. Превращение лагуны Эбрие в портовую гавань способствовало быстрому развитию Абиджана. Сегодняшний Абиджан — морские ворота республики — ежегодно посещают тысячи кораблей. В стране появился и собственный торговый флот.

...Загремела якорная цепь, и на мачту подняли флажковый сигнал: «Просим лоцмана». Чтобы попасть в порт, требуется немалый опыт. Об этом красноречиво свидетельствовал остов севшего на мель судна.

Вход в канал показался нам совсем крошечным, трудно было представить, как в него протиснется наше судно. Но, судя по карте, ширина канала — более 300 метров, а глубина в центральной части —15 метров. Это позволяет заходить в порт практически любому океанскому лайнеру.

Еще немного — и мы увидим чудесную лагуну с раскинувшимся на ее берегах городом!

Лоцманский катер, однако, задерживался.

— Девятый час, а они начинают работать с восьми, — рассуждал наш доктор.— Кофе, наверно, попивают. Интересно, какой здесь кофе?

Ответил ему Ежи, тонкий ценитель этого напитка.

— Здесь, как и в Конго, выращивают «робусту», по объему экспорта кофе Берег Слоновой Кости занимает третье место в Африке. Местные сорта уступают по аромату «арабике» и потому дешевле, но в них высокое содержание кофеина. «Робусту» хорошо смешивать с более ароматными сортами. Впрочем, к примеру, итальянцам, которые любят пережаренный кофе, а естественный аромат не ценят, «робуста» подходит как нельзя лучше.

Увидев появившуюся на палубе стайку наших стюардесс, доктор переменил тему:

— Девчонки у нас на судне очень уж строгие. Я тут заговорил с одной про то, про се, есть ли муж, дети — ничего особенного, но она на меня так глазищами сверкнула, будто я людоед какой-то. «С пассажирами, — говорит, — я на личные темы не беседую». Развернулась на 180 градусов — и адью.

Справа от входа в канал по глади моря медленно перемещались длинные узкие лодки. Это были рыбачьи пироги. В водах Гвинейского залива водятся угорь, тунец, макрель, сардина и множество других рыб. И конечно, здесь полным-полно акул.

На берегу за каймой песка из-за пальмовой рощи выглядывали странные угловатые конструкции, сложные переплетения труб. То был крупнейший в стране нефтеперерабатывающий завод. Издали он походил на скелет ископаемого гиганта. Над одной из труб горел газовый факел. И, довершая картину, над кучкой людей на пляже, над рассыпанными по морской глади утлыми пирогами набирал высоту мощный реактивный лайнер, оставляя за собой серый хвост выхлопных газов.

Вот тебе и Тропическая Африка!