CASA DE COLON

Город начинается на полуостровке, где расположен порт, тянется дальше по перешейку, окаймляет бухту и, захватывая район парков, лежащий напротив порта, простирается вдоль берега, оканчиваясь кварталами Триана и Вегета. Здесь подлинное сердце города.

Кармен Лафорет

На следующее утро мы с первыми шлюпками вновь отправляемся на берег. Мне не терпится попасть старинный район Лас-Пальмаса, к музею Колумба и в музей гуанчей. Любителей старины среди нас оказалось не так уж много. Ко мне присоединяются лишь Василий Евграфович и доктор.

Автобус везет нас на юг вдоль побережья по длинной улице Леон-и-Кастильо, названной в честь феодальных королевств на территории Пиренейского полуострова. Леон-и-Кастильо переходит в парадную, сверкающую витринами Триану. Эта тесно застроенная прибрежная полоса между морем и холмами — самый старый район города, основанного испанцами во второй половине XV века, в годы правления Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского. Лас-Пальмасу — пятьсот лет, столько же, сколько самой Испании. Ведь история этой страны, как единого государства, начинается с объединения Кастилии и Арагона, последовавшего за браком Изабеллы и Фердинанда.

Мы выходим на конечной остановке у здания театра, носящего имя Переса Гальдоса. Отсюда уже рукой подать до Вегеты — так называется старинный квартал, где находится Музей Колумба.

На углу одной из улочек, примыкающей к театральной площади, многолюдно. У моста, переброшенного через Гинигуаду — неширокий овраг, рассекающий город и выходящий к самому морю, идут строительные работы — расчищается и укрепляется русло. Сейчас по нему сочится жалкий ручей, но в дождливое время сюда устремляются бурные потоки с гор, и на день-два овраг оживает. Конечно, именно с этого места смотрела на бег воды канарская девочка, юная Кармен Лафорет: «Подобно всем островитянам, она обожала воду, основу жизни, воду, которую здесь жадно собирают до последней капли...»

Тут же рядом прямо на улице седой старик продает в клетках с виду непримечательных птиц, размером чуть побольше воробья, и утверждает, что это знаменитые певуньи канарейки. Канары — родина этих птиц. Отсюда еще с конца ХV века их стали завозить в Европу.

Улица, ведущая к музею, сузилась. Начались кварталы Вегеты. Казалось, мы очутились в старинном испанском городе, перенеслись во времена Колумба, в век доблести и великих географических открытий, в век пиратства и святой инквизиции. Мы подошли к трехэтажному особняку с длинными балконами — бывшей резиденции военного губернатора Лас-Пальмаса, где пять всков назад ненадолго останавливался открыватель Нового Света.

В центральном квартале Вегеты располагается Casa de Colon — Дом Колумба.

Каравеллы Христофора Колумба «Санта Мария», «Нинья» и «Пинта» прибыли сюда летом 1492 года. Прожив на Канарских островах около месяца, Колумб ушел в плавание, сделавшее его знаменитым. Историки утверждают, что великий мореплаватель еще трижды побывал на островах, последний раз — в 1502 году. Существует предание, что Колумб был влюблен в Беатрис де Бобадилью — кастильскую девушку с острова Гомера, это и побуждало его вновь и вновь возвращаться на Канары.

Сейчас особняк, где в те достославные времена находилась резиденция военного губернатора, — исторический музей CASA DE COLON, то есть Дом Колумба. Почти никто сейчас не знает, и мало кто интересуется, кто был владельцем этого дома, всесильным губернатором города. Немало было затем правителей, чьи имена бесследно растворились во мраке времени. Помнят же и чтят не их, власть имущих, а знаменитого мореплавателя.

В Доме Колумба собраны редкие исторические документы обихода, которыми пользовались как испанцы, так и покоренные ими гуанчи, старинное оружие; можно полюбоваться и картинами знаменитых живописцев, например Веронезе и Моралеса. Во внутреннем дворике — патио — сидят на специальных подставках большие яркие попугаи на цепочках: экзотические птицы были непременной принадлежностью домов испанской знати.

Экспонаты Дома Колумба: старинная испанская книга, в которой упоминается о заходе каравелл знаменитого мореплавателя на Канарские острова.

Экспонаты Дома Колумба: ручная мельница из базальта. Гуанчи — коренное население Канар — растирали в ней зерно.

Патио — внутренние дворики испанских домов; нередко они украшены вьющимися растениями, скульптурами, барельефами.

Нашему доктору не терпелось скорее попасть в музей с мумиями гуанчей, и он тянул нас на улицу. Я развернул туристский проспект с планом города, чтобы выяснить, где же находится этот музей. Оказалось, что он в нескольких кварталах от Дома Колумба‚ на улице Верно. На карте музей был назван Канарио.

— Улица, где находится Канарио, названа именем профессора Верно, который занимался изучением черепов гуанчей и обнаружил их сходство с кроманьонцами, — объяснил нам доктор.

Мы едва поспевали за ним. Я было задержался возле кафедрального собора Святой Анны, построенного еще во времена Колумба, но наш бородач не давал нам остановиться. По дороге он рассказывал:

— Еще в студенческие годы я интересовался тайнами бальзамирования. Это тонкое искусство, требующее огромных знаний. Немногие древние народы владели этим мастерством — египтяне, инки и местные аборигены. Гуанчи бальзамировали умерших так же, как египтяне, но составы бальзамов были у них, конечно, разные. На Канарах, например, использовали при бальзамировании сок драконового дерева. К сожалению, кладбища гуанчей были разграблены еще в средние века. Мумиями торговали моряки, из праха аптекари готовили различные снадобья. А иной раз мумии использовались даже как топливо.

Тем временем мы уже подошли к музею на улице Верно. Но нам не повезло: он был закрыт. Раздосадованный доктор пытался уговорить сторожа пропустить нас, но тот был непреклонен, объяснив нам, что как раз сегодня в музее санитарный день.

Мы вернулись на площадь, к собору Святой Анны.В центре сквера перед храмом, на каменных плитах ворковали стайки голубей. На лавочках сидело несколько смуглых женщин, а рядом на площадке резвились малыши, потомки безжалостных конквистадоров и обездоленных гуанчей. По углам сквера застыли бронзовые собаки, верно, те самые, честь которых названы острова.

После музея ноги сами собой устремляются к скамейке, в тень пальмового дерева. Мы отдыхаем, и мысли снова возвращаются к истории острова.