Смертный приговор

Развязка уже поджидала меня, тихо притаившись в неподвижном снегу возле дома, тенью скользя в красном свете лампы в окне второго этажа, затерявшись в груде сапог в темном коридоре, бесшумно паря в потоке теплого воздуха над газовой плитой…

Соловей долго говорил с Фомичом, закрывшись у него в комнате.

— Завтра утром приедет Аронов. По-видимому, выгонять тебя. Это Фомич сказал… Я не могу никак ни на что повлиять и тебя здесь оставить. Меня самого отсюда скоро могут выгнать… Я тебе еще до съезда все сказал. Решай все эти вопросы сама…

Я подняла на него глаза, плашмя впечатав взгляд в лицо.

Я решу… Я все решу… Я решу все идеально…

Я ВООБЩЕ НЕ БУДУ НИЧЕГО РЕШАТЬ.

Мне здесь больше ничего не надо.

Я смотрела на него со странным чувством. И только пыталась понять…

…Сережа… А что ты сам? А ты сам — что, больше уже вообще никак не контролируешь свою жизнь?

Как же так? А что ты за мужик? Если превратился в тряпичную куклу, у которой не осталось ни крошки своего? А что ты за мужик, если у тебя на твоих глазах за просто так отнимают все, что осталось? Твою, любящую тебя женщину… А ты уже не можешь шелохнуться, чтобы защитить… даже самого себя… А что с тобой сделают дальше? А потом — сделают опять и опять? Сколько еще и по каким частям ты будешь продолжать безропотно сдавать свою жизнь и самого себя?..

Потерять меня — это надо было умудриться…

Куда ты идешь?.. Сережа… До какого предела ты сможешь рушиться вниз, прежде чем начнешь хоть как-то цепляться? Ты хоть сам-то задержись в шаге от самой низшей точки. Ты ведь вообще ни в чем не знаешь предела…

— Слушайте… А чья там наверху повязка?

Этот недоумок с Сириуса вперся на кухню и уставился на нас с видом озадаченного дебилизма. Я вздрогнула, как будто меня ударили. А, кто здесь?! Все вокруг нас заволокло уже многометровым стеклом отчуждения — и он врезался в него, как с разбегу…

— Ну, мы там повязку нашли… — неуверенно пробормотал он, сделав неуловимое движение, как будто приготовился сбежать.

Я сделала над собой мучительное усилие — и вспомнила наконец, где я и кто он такой. Счастья мне это не прибавило… Зато он продолжил уже бодрее:

— У нее на одной стороне серп и молот НБП, а на другой — эмблема РНЕ…

И замолчал, опять озадаченно разглядывая нас. Я…

Я хохотала так, что это чуть не переросло в полномасштабную истерику. Рыдания уже подступали к горлу, слезы готовы были брызнуть из глаз. Суки… Какие же суки… За просто так у меня… отняли любимого мужика…

Но воображение опять невзначай подсовывало мне этот чудовищный гибрид, эту двуличную повязку, — и я сгибалась пополам в новом приступе хохота от этого нестерпимого, убийственного комизма. Как похоже на мою жизнь… О господи!.. Умоляю!.. Упаси вождя однажды воочию увидеть такой шедевр конструкторской мысли! Это же чей-то готовый смертный приговор!..