Наши и свой

Ну что же, именно это я и предсказывала еще в самом начале этой эпопеи.

— Когда услышишь, что начались репрессии по отношению к людям, борющимся за социальные права, можешь заикнуться о фашизме…

2005-й — год образования криминальной государственной молодежной группировки «НАШИ». По-нашему — «наши-стов».

Сами-то они называли себя «антифашистами». И были созданы для борьбы с НБП… Это был образчик рассчитанной на дураков подмены понятий, которую я и не надеялась однажды увидеть воочию.

«…В умах людей настойчиво смешиваются два несовместимых понятия: национализм (любовь к своей нации, своей Родине) и фашизм, при котором интересы кучки финансовых олигархов ставятся выше интересов нации…»

Приятно, когда люди так лажают. Говорила же: не надо употреблять слова, значение которых не знаешь… Когорты «антифашистов», как две капли воды смахивающих на креатуру государственного фашизма, не оставляли попыток развязать против НБП криминальную войну. На Бункер напали 29 января, 12 февраля в метро напрыгнули на членов НБП и КПРФ, 5 марта, в годовщину «кончины» первого Бункера, снова был атакован новый Бункер…

Прелесть какая. Кому-то не терпелось устроить в Москве Берлин 20-х и 30-х годов, с уличными побоищами, все очень аутентичненько…

— Подождите, еще один наш бежит! — громко крикнула я апрельским вечером не столько внутрь Бункера, сколько во двор, чтобы именно бегущий оценил шутку. Внутри-то от слова «наш» все синхронно должны были начать прочнее запирать вторую дверь. Эту дверь внизу лестницы открывали, только когда была заперта входная. Шлюз… Наш добежал последние метры, протиснулся в закрывающуюся дверь — и, улыбаясь, попенял мне с большой укоризной:

— Не «наш», а свой!

Женя Логовский из Арзамаса — кажется, это был обаятельнейший красавец, но я людей вокруг уже вообще никак не различала и не воспринимала. Он так и остался в памяти темным силуэтом в светящемся дверном проеме…

А это были люди, которых надо было успевать воспринимать. Когда Женя снова покинул Бункер, ему на голову натянули мешок и несколько раз порезали горло ножом. Впрочем, без энтузиазма… А я призраком слонялась там посреди этих свистящих пуль, и ведь мысли не возникло, что можно уже начинать куда-то отсюда сваливать. Привыкла?.. «Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизятся…»