Я социально опасен

Ты понял обо мне многое. Но не увидел главного. А я ведь тогда, летом, сказала чистую правду. «Женских подвигов от меня не дождетесь!» А ты абсолютно уверен, что женщины существуют лишь для того, чтобы сложить к твоим ногам свою жизнь…

А я, может, и рада была бы. Только не умею. Просто я не имела возможности вникнуть в сакральную суть этих манипуляций. А с листа я такую пьесу не слабаю… Мне не у кого было узнать, что существует рабская покорность мужчине. Я с детства чувствовала, что какое-то тайное знание об этой жизни от меня непоправимо ускользает… Вот она, жертва безотцовщины. Потерянный человек…

Наверное, я действительно для общества потеряна. Более того. Уже давным-давно меня припечатали недвусмысленным: «Она? С ней-то все ясно. Она социально опасна…»

Женщина, не впитавшая знание о своем «животном происхождении» («Баба — животное!») с молоком матери, — для общества опасна. Потому что умом, уже во взрослом состоянии, мистический смысл законов мира мужчин постичь невозможно. Свое социально опасное клеймо я заработала, стоило однажды кому-то, видимо, перепутать меня со своей мамой… «Честь — дороже жизни. Особенно твоей…»

…Аминазин — достаточное ли противоядие от человеческого достоинства? Вот карцера на зоне — точно недостаточно. Пройдет совсем немного времени, и Громов станет в этом экспертом…

И я теперь смеюсь, когда вспоминаю, что то клеймо с меня давным-давно сняли. («Юридически» это, наверное, должно означать, что Рептилия в тот же миг стала белой и пушистой. А я как по волшебству вдруг резко навсегда перестала себя уважать…) Сняли просто по причине конкретного предмета, недвусмысленно забитого на все их попытки держать меня под контролем… А Систему-то, оказывается, можно посылать! Человек выбился из-под контроля — и его сняли с контроля… Додумались. Молодцы. Грош вам цена. Это я вам говорю. Ни хрена вы не понимаете в карательной медицине…