Паутина

…И мне показалось, почти наяву почувствовала этот сладковатый запах тлена. Запах уютного, расслабленного, неслышного разрушения. Запах тонкого, небрежно-утомленного необязательного порока. Затягивающе-мягкого, невесомого скольжения вниз, вниз, вниз…

Запах чужой, медленно вовлекающей меня в свои сети воли…

Запах яда. Который, просачиваясь в кровь, делает все вокруг таким же необязательным, расслабленным и невесомым. Который размывает взгляд и застилает глаза, стирая жесткие очертания и четкие цели, и все плывет в светящемся тумане. И когда ты вот так, с тонкой улыбкой, прикрываешь веки, — именно тогда становятся заметны полупрозрачные, только чуть отсвечивающие под лампами, тончайшие нити.

Нити паутины. Еще чуть-чуть — и ты, кажется, уже различаешь ее неуловимое прикосновение. И так хочется ей отдаться, смежив веки, медленно рушиться вниз вместе с оторвавшейся сетью из мягкого хрусталя, парящей в воздухе. Поддаться этому увлекающему за собой, убаюкивающему кружению, поверхностному скольжению, чуть покачиваясь на облепивших нитях.

Опустить ресницы и сквозь них различать теперь только тускло поблескивающий черный панцирь паука. С улыбкой тонкого лукавого коварства пригубившего первые звуки Танго со смертью. Какое значение может иметь такая третьестепенная, грубо сколоченная, дурно сфабрикованная ложь, как реальность? Когда она уже вся насквозь прошита сверкающими нитями…

Конечно же, я с тобой. Чего бы мне это ни стоило…