Глава седьмая. ПОИСКИ МАРИИ ВАСИЛЬЕВНЫ

Глава седьмая. ПОИСКИ МАРИИ ВАСИЛЬЕВНЫ

В родном доме. На сельском кладбище.

Необычное волнение и чувство испытываешь, когда возвращаешься в родные края. Не отрываясь от вагонного окна, всматриваешься в знакомые места. Вот уже позади станция Дёма, это пригород Уфы. В поле зрения Уфимские кручи, над ними в вышине, над рекой Белой в небесной синеве стремительный всадник на бронзовом коне.

Стучат колёса по стыкам рельсов, слегка покачивается вагон. Поезд мчится внутри ажурной конструкции- моста через реку Белую. Наконец, он вырывается на простор: справа огромная гора, вдоль которой, у её подножья расположились многочисленные станционные постройки, депо и большой вокзал.

С людским потоком я шагаю по перрону, спускаюсь в подземный переход, ведущий под многочисленными путями и вокзалом, и оказываюсь на большой площади.

Передо мной, в вышине, на склонах и на самой горе начинается город Уфа. Отсюда с подножья берут начало несколько улиц. Трамваи, автобусы, автомобили, огибая гору и по ложбинам медленно, цепочкой тянутся вверх. Наконец, преодолевая подъем, оказываются в старинной, красивой части города, расположенном на огромном Бельском утёсе.

Оглядываясь на сотни лет назад, можно только удивляться, насколько мудры были наши далёкие предки, выбирая такие безопасные, удобные и прекрасные места, для своих поселений.

В этом удивительном городе, где мне многое известно, нужно найти дом Марии Васильевны. На адресе пометка рядом парк имени Ивана Якутова, напротив стадион «Труд». Места хорошо знакомы мне, я их помню с детства. В парке была детская железная дорога, и мы школьники, приезжали покататься на маленьком пассажирском поезде. Машинисты, кондукторы и весь персонал этой дороги, были Уфимские школьники. Как мы им завидовали!

Через полчаса я был на улице Ленина, перед входом в парк По номерам домов определил, необходимо вернуться в сторону вокзала. Вот и нужный мне номер дома. Кирпичный довоенной постройки дом. Нахожу нужный мне подъезд, поднимаюсь на второй этаж. Большой коридор, заставленный различными вещами и мебелью. Кто-то не успел определить не распакованную её в своём жилье.

Передо мной нужная мне дверь. На короткий двукратный звонок, дверь открыла молодая женщина в ярком, национальном халате, смуглым лицом, длинная чёрная коса до пояса.

-Нет, это не Катя.

-Вам кого?

Она удивлённо смотрела на меня, словно вспоминала кого-то.

-Здесь живёт Мария Васильевна?

-Такой у нас нет, мы недавно въехали в эту квартиру, и я не знаю кто здесь жил до нас. Так, что простите, помочь ни чем не могу, она развела руками и закрыла дверь.

Возможно, случайно, а может, услышав наш разговор, словно угадав мои мысли, опросить соседей из квартиры расположенной рядом, неожиданно открылась дверь и вышла пожилая женщина.

-Простите, обратился я к ней, вы наверно знали жильцов квартиры номер двадцать один.

-А вы, кем им приходитесь? Спросила она.

-Да просто знакомый, я лётчик из Москвы.

-Вижу, что лётчик.

-Мне очень нужно видеть Марию Васильевну.

Может моя красивая форма синего цвета, нарядная фуражка, притупила её бдительность. Она показала рукой на свою дверь.

-Заходите, здесь не место для разговора

Я оказался в уютной комнате.

-Присаживайтесь к столу, я Зоя Михайловна, сейчас угощу вас чаем с земляничным вареньем, лечебное, сама собирала.

-С удовольствием, Зоя Михайловна согласился я, рассчитывая разговор на дальнейший.

-Как вас звать величать?

-Зовут меня Леонид.

-Так вот, слушай Леонид. Марию Васильевну, её дочь и зятя, их детей я прекрасно знаю. Катя и Женя оба врачи, прекрасные люди. Не то, что новые соседи, даже не хотят познакомиться. Слушай дальше, Мария Васильевна часто болела, жаловалась на сердце, её муж погиб где-то в чужой стране. Это был для неё большой удар.

-Но где же Мария Васильевна сейчас, что с ней?

-Умерла она, внезапно тихо, как сидела на кресле, просматривала фотографии, так и уснула вечным сном. После похорон вскоре ребята получили новую квартиру в районе Сельхозинститута. Обещали когда устрояться, приедут за мной и покажут, как устроились на новом месте.

- Зоя Михайловна, а где похоронена Мария Васильевна? Мне необходимо побывать на её могиле.

Я рассказал о нашей случайной встрече с Катей в первый и второй раз, и как я познакомился с Марией Васильевной. Она просила меня узнать, что- либо об обстоятельствах гибели её супруга, Ивана Фёдоровича Карелина.

— Мне удалось найти место захоронения Ивана Фёдоровича на далёком острове Куба, я привёз горсть земли с его могилы.

-А где такой остров?

И я ей подробно рассказал, где остров, кто такие кубинцы, и как попал туда Иван Фёдорович.

-Прости меня, Господи, я даже фамилию не знала Марии Васильевны, называла всегда по имени, да и фамилию её ребят не знаю, как-то ни к чему это было.

Как бы обрадовалась Мария Васильевна, узнав от вас, что вы выполнили её просьбу. Узнали где его могила и даже привезли горсть земли с места его упокоения. Для неё это было бы лучшее лекарство.

-Вот почему, теперь мне так важно, Зоя Михайловна, найти её могилу. Она почему-то верила, что я обязательно узнаю, где похоронен её муж. Просьбу её я выполнил, но как видите поздно. Так хоть поклонюсь её праху, доставлю землю на её могилу.

- Её похоронили на Родине в родном посёлке Урман. Это в двух часах езды на электричке, да и автомобилем можно доехать.

-Зоя Михайловна я прекрасно знаю это место, это в десяти километрах от моего родного дома. Мне Катя рассказывала, что они живут там, но должны были переехать, ещё в 1960 году, на новое место службы Ивана Фёдоровича.

Зоя Михайловна подробно рассказала, как найти могилу в новой части кладбища, что рядом с одноименной станцией.

Мы тепло распрощались. Я оставил свой адрес и попросил её, когда объявиться Катя, пусть напишет мне. Я ей всё объясню, как нашёл могилу её отца, и выполнил просьбу её мамы.

Я уехал к родителям в посёлок Кудеевка. Своё обещание, данное родителям перед отъездом на учёбу в лётное училище, построить дом, большой, на горе и под железной крышей, когда стану лётчиком — я выполнил.

Мы сидели за столом, в большой светлой комнате. Всё было привычное и родное. На полу само тканные ковровые дорожки. Одну стену украшал ковёр, привезенный мной из Египта. На другой стене большие фотографии родителей и моего дяди Матвея Александровича репрессированного в 1937 году, и реабилитированного в 1957 году. Так же было несколько рамок с многочисленными семейными фотографиями. В простенке между окнами висела репродукция картины, изображающая косцов: сына, мать, отца и деда, скашивающих траву, на опушке леса, трава была словно сказочный ковёр. Эту картину я помню с детства, за долгие годы, она потеряла свои яркие краски, но по- прежнему волновала нас, и была любимой картиной мамы.

Родители уже знали, что её написал художник А.А. Пластов и называется она «Сенокос», чей подлинник находится в Третьяковской галерее в Москве. Это я им рассказал, после того как сам побывал в галерее и увидел её там.

В углу образ Николая Чудотворца, покрытый старинным самотканым рушником, с вышивкой.

В такой умиротворённой, блаженной обстановке мы вели беседу.

-Думала ли я, что доживу до таких счастливых дней. Сколько я молилась за вас, детей и мои молитвы услышал Господь.

Она перекрестилась, поклонилась образу Николая Чудотворца.

Отец как всегда молчаливый, после выпитой рюмки начал философствовать. «Видишь, сынок, жизнь хорошая штука, но она эта жизнь и жестокая. Как она тебя потрепала в молодости. Но ты сам убедился, если человек чего-то добивается, борется, не отступает, затрачивает много усилий, он добивается успеха».

— Папа, спасибо за хорошие слова, спасибо за твой подарок книгу «Два капитана». Эта книга, вдали от вас, была для меня вместо родительского наказа и совета.

Да и жизнь, эту жестокую штуку ты отец то же победил. Приложил намного больше усилий, чем я. Беспризорник, не потерялся в её хитросплетениях, прошёл две войны, выучился, вырастил детей. За что мы дети благодарны вам с мамой.

Я рассказывал родителям о своих полётах, заморских странах, приключениях, превратностях судьбы. О том, как встретил девушку Катю в 1960 году, из соседнего посёлка Урман, а затем неожиданно с ней же в 1970 году. О просьбе её матери Марии Васильевны узнать, что- либо о судьбе её мужа погибшего на Кубе. Рассказал, как нашёл его могилу в окрестностях Гаваны. Привёз землю с этой могилы, но передать её некому, Мария Васильевна недавно умерла, похоронена в Урмане.

Господи! Вымолвила мама, я ведь помню эту девушку Катю. Она приезжала к нам, ещё в старый, маленький дом. Это было через год, может два после твоего отъезда в Среднюю Азию. Расспрашивала о тебе. Рассказывала, что ты повлиял на её судьбу. Я как-то холодно приняла её, тогда ведь много писем приходило на твоё имя. Я считала это всё несерьёзно. Знала, что ты переписываешься с Галей, о чём и рассказала Кате, даже дом показала, где её тётя живёт. Она очень огорчилась. Выпросила твоё фото и уехала. А я тебе даже и не рассказала о этом событии думала, это тебе не нужно.

Значит, Мария Васильевна видела мою фотографию, поэтому и говорила в ресторане: «что похож, только в другой форме».

На следующий день, который был пасмурным, шёл дождь. Мой товарищ, главный инженер Керамического завода Геннадий Морозов на машине Газ-69 увёз меня с мамой на кладбище в Урман.

В тени огромных тополей, за аккуратным деревянным забором, располагалось старинное деревенское кладбище. В старой части могилы расположены хаотично, памятники и кресты были поросшие мхом, некоторые повалились и за давностью лет просто разрушились. Здесь росли и цвели только многолетние цветы, да старые тополя и берёзы шумели над головой. Никто за этими могилами не ухаживал, близких не было, а дальние родственники никого не помнили, а может их уже и не было.

По рассказу Зои Михайловны мы без труда, в новой части кладбища нашли чёрный холмик, с недавно подсыпанной землёй, обложенный керамической плиткой.

С фотографии, на мраморном надгробии, на нас смотрела красивая, улыбающаяся женщина. Ниже надпись: Карелина Мария Васильевна 1917–1979 гг.

Всё говорило, что здесь недавно кто-то был. Может Катя, а может родственники.

Я рассыпал сухую, красноватую землю с последнего упокоения её супруга Ивана Фёдоровича. Мама зажгла поминальные свечи, возложила венок из живых цветов к надгробью и прочитала молитву «За упокоение души» умершего.

Был полдень, моросящий дождь перестал, серое небо просветлело. Тучи на глазах разошлись. Ярко засияло солнце, разливаясь по всему небу. Его лучи, как бы играли, согревали нас и несли какую-то неведомую благодать.

-Такое явление, как сегодня, не всегда бывает, только в большие святые праздники. Возможно, сейчас их души встретились — проговорила мама.

За фотографию я спрятал записку.

«Землю с Кубы, с могилы отца, я привёзи рассыпал на могиле вашей мамы.

Капитан».