Письмо 140 <ок. 27 декабря 1927 г.> Пастернак – Цветаевой

Дорогая Марина! Зашла Ася и попросила переслать тебе письмо. Итак, в виде приписки. Вошла ли Федра в 3-и Версты и вышли ли последние? Не задаю того же вопроса о книге, т<ак> к<ак>, вероятно, она уже давно появилась. И вот, просьба. Поторопись послать ее по Берлинскому адресу в двух экземплярах, для меня и для Аси (хотя не знаю, согласится ли «оказионер» везти обе), а также и Версты, если они выпущены. – Совершенно не справляюсь с кучей нахлынувших дел. Вновь и вновь приходится откладывать в сторону прозу, посвященную Рильке, ради более живо оборачивающихся вещей. Надобность в отклоненьях особенно сказалась перед праздниками. Между прочим, даже некогда подумать о руке. Хирург по телефону удивляется, что она не нагнала здоровой и с ней еще не сравнялась, и требует, чтобы я показался ему. Но он живет в Сокольниках, а туда еще дальше, чем до прозы. Об Асееве ни слуху ни духу. Я даже не знаю, в Италии ли он. Мне надо было ответить ему на его деловую телеграмму, и за неименьем адреса я не нашел ничего другого, как попросить Горького переслать ему письмо, хотя с Г<орьким> у меня вышло крупное недоразуменье, очень фатального характера, т. е. такое, в котором он кругом прав передо мной, да и я ни в чем перед ним не виноват. А<сее>ву ни словом не напоминал относительно его благих намерений и планов. – От души желаю тебе на эти дни, чтобы у тебя задуманный урок был сделан, благословлен и отложен по боку, и чтобы ты с Сережей попала в общество, где будут знать, чего вы заслужили, т. е. будут точно знать, кто ты, и любить его, и обставят вас вином и мельканьем хороших лиц, т. е. желаю тебе шибкого и свежего отдыха и радостной встречи 28-го года, падающей блаженным жужжащим отблеском на короткий сон под 1-е число. Прости, что желаю тебе глупостей. Обнимаю тебя.

Твой Б.