51. Петрович и дерево

51. Петрович и дерево

В 45-м классном отделении учился парнишка из г. Пензы, по имени Артур, фамилия — Юманов, а отчество — Петрович.

Самое интересное и занимательное, что в жизни каждому человеку, или почти каждому, в детстве или в юности давалось какое-нибудь прозвище. Затем, уже во взрослой жизни это незатейливое детское прозвище из далекого прошлого, вспоминается с особым удовольствием, за очень редким исключением. И то, если прозвище было обидным или указывало на какой-либо физический недостаток, тогда оно вызывает стыдливое раздражение владельца, который прилагает максимальные усилия, чтобы вытравить из своей памяти данное позорное и обидное слово. Но чаще всего детские прозвища и клички всегда безобидны и тонко подмечают особенности или самые яркие качества их обладателя.

Время идет, человек взрослеет, мужает, его перестают называть просто по имени, а все чаще уже обращаются по имени и отчеству, не забывая подставлять слово «уважаемый». Иногда называют исключительно по должности — генеральный директор сети общественных уборных «Живая струя» или президент чего-то там очень важного и солидного ООО «Холдинг-молдинг» например, глава управы «Пупкино-Залупкино» и т. д. Но, все равно, где-то глубоко в ячейках архивной памяти постаревшего и обросшего жирком или наоборот похудевшего и потрепанного жизнью, очень важного или не очень важного мужчинки продолжает бережно храниться на постоянной основе его прозвище, кличка, а так же все яркие моменты из детства и юности, связанные с этим словом. Память очень цепко держит данную бесценную информацию.

И вот, однажды, совершенно неожиданно, наступает такой момент, когда, увидев совершенно случайно знакомого тебе человека — закадычного друга, соседа по двору, однокурсника и т. д., с которым не виделся «миллион» лет, а то и гораздо больше, ты после длинной серии лихорадочных и отчаянных попыток порыться в памяти, чтобы хоть как-нибудь обратиться к нему, вдруг понимаешь, что категорически не можешь вспомнить ни его имя, ни фамилию, ничего. А вот детское прозвище этого человека ты вытаскиваешь из запылившихся глубин своей побитой склерозом, местами переходящим в старческий маразм памяти, абсолютно спонтанно, легко и непринужденно. И зацепившись за эту единственную достоверную информацию об этом человеке, как за спасательный круг, ты выкрикиваешь его кличку в приступе поросячьего восторга: «Привет, Цапель!» (для примера)

И какой бы этот взрослый дядя не был, даже допустим очень «неприлично» высокопоставленным солидным человеком, с внушительным пузом, убеленный сединами или уже с лысиной в полгектара, неважно, обремененный ответственной должностью или безбожно помотанный суровой судьбой и необласканный жизнью, услышав свое прозвище, человек сразу инстинктивно вздрагивает. По его телу сразу пробегает мощная энергетическая волна, и он непроизвольно молодеет прямо на твоих глазах. Морщины на лице твоего собеседника неожиданно самопроизвольно разглаживаются, в некогда потухших и уставших глазах внезапно загорается озорная искорка, дряблые мышцы принимают юношеский тонус, солидное брюшко пытается активно подтянуться в профиль груди, и стремится, уже не так заметно нависать, над длиннющим брючным ремнем, застегнутым на последнюю дырку. Его сердце самопроизвольно мобилизуется, как будто после воздействия кардиостимулятора и начинает работать более ритмично и четко, сбросив со счетов, что как бы и не было парочки предынфарктных состояний и устойчивого подозрения лечащего врача на прогрессирующую ишемию.

Человек как бы мгновенно забывает свой истинный биологический возраст, сбрасывает груз прожитых лет и на время, пусть даже на очень короткое, начинает позиционировать себя с тем пацаном-оторвягой, которым был несколько десятков лет назад. Вот такие чудеса порой творят самые обычные детские прозвища, произнесенные вслух. Попробуйте провести такой опыт, и вы несказанно удивитесь его результатам.

Но самое парадоксальное, что ребята, отцов которых звали Петя, почему-то фактически в 9-ти случаях из 10-ти возможных, называют исключительно «Петрович». Поразительно, но факт. Такое впечатление, что отчество «Петрович» имеет какую-то скрытую магическую силу, некую феноменальную энергетическую ауру. Как будто, еще при зачатии сына, папа Петя накладывает на своего отпрыска неизбежное «проклятие» (в хорошем смысле) на всю его сознательную жизнь в памяти всех людей, с которыми его сведет жизнь, оставаться именно «Петровичем» и ни кем иначе.

Зачастую, окружающие люди, которые каждый божий день общаются с человеком, не могут вспомнить ни имени, ни фамилии своего сослуживца, но как только кто-либо из собеседников произнесет: «Петрович». Всё, приехали! Все и каждый обрадовано кивают головами, ибо сразу и однозначно поняли о ком идет речь. Разве не так?!

Итак, в 45-м классном отделении учился абсолютно неприметный курсант по прозвищу — Петрович. В принципе альтернативы у него не было, так как папу его звали — Петя. Значит, независимо от желания или нежелания парня, наличия у него отличительных примет и явно выраженных достоинств или недостатков, Артур Юманов носил кличку «Петрович», причем, получил ее сразу же и навсегда.

Он был небольшого ростика, и честно говоря, немного нескладный. Военная форма на нем смешно топорщилась, причем во все стороны сразу, гимнастерка висела как на вешалке, и создавалось устойчивое впечатление, что филейная часть этого защитника Родины значительно шире его «могучих» (в теории) плеч.

Парнишка он был неплохой, очень искренний и открытый, в меру старательный и ответственный. Петрович всячески хотел показать свою значимость и усердие, он ежеминутно прилагал все свои усилия, чтобы заслужить уважение товарищей и приносить людям какую-нибудь пользу. Но стоит откровенно отметить, что при этом, Петрович был достаточно суетливый, шебутной, немного дерганый и склонный к необоснованной панике человек. Он всегда находился на некотором «перепутье» и в «творческом» поиске. Петрович постоянно терзался в сомнениях о правильности своих совершенных поступков, анализировал их, как бы заново прокручивая ситуацию, мучился в выработке более рационального и эффектного варианта своих действий в состоявшемся прошлом и что-то планировал на ближайшее будущее и т. д. и т. п.

Если Петрович как герой русских сказок, однажды вышел бы на распутье, то любая сказка там же и закончилась, именно на этом же первом распутье. Тоесть, Петрович так бы и остался стоять навечно у камня с надписями, терзаясь в сомнениях «куда пойти, куда податься» и что лучше — «коня потерять» или «женатым быть». Точнее некуда, можно даже и не проверять, поверьте на слово. Одно слово — Петрович!

Короче, между нами, Петрович немного — тоесть совсем чуть-чуть, но постоянно «подтормаживал». В результате этой его особенности, Петрович иногда (будем честными, частенько) попадал в весьма комичные ситуации, доставляя неописуемое удовольствие и массу положительных эмоций окружающим его людям. Например, реальный случай.

На главной дороге нашего военного училища росло дерево — роскошная старая липа. Росло оно достаточно оригинально, фактически посреди заасфальтированной части центральной дороги.

Очевидно, когда-то очень давно, это жизнелюбивое деревце робко пробилось сквозь маленькую трещинку в толще бездушного асфальта навстречу солнцу, навстречу жизни. Пробилось и стало жить наперекор суровой судьбе, наперекор каменному мешку, в котором угораздило ее родиться и всему жестокому и безжалостному миру в целом, с трескучими уральскими морозами, проливаемое дождями, продуваемое ветрами, сохнущее от недостатка влаги засушливым летом в плотном окружении раскаленного как сковородка асфальта. И росло оно удивительно стройным и красивым деревом с могучим стволом и густой роскошной кроной ласково шелестящих листьев.

Складывалось такое впечатление, что у наших предшественников, проходивших обучение в военном училище, искренне пораженных такой волей к жизни и тягой к свету, своевременно не поднялась рука срубить жалкую липу, которая, борясь с суровым уральским климатом, отчаянно цеплялась за жизнь.

Командование авиационного училища в лице суровых военноначальников в те стародавние времена, тоже проявило снисхождение и милосердие к трепетному росточку и дало деревцу шанс самостоятельно побороться за место под солнцем, оставив его на произвол «деревянной» судьбы и на волю равнодушного асфальта.

Всеми забытое дерево росло-росло и в конечном итоге выросло «будь здоров» — на уровень 3-го этажа казармы, учитывая, что этажи в казармах, построенных гитлеровскими гастробайтерами, были по 5-ть метров.

В результате многочисленных плановых ремонтов дороги по распоряжению начальства, вокруг ствола липы многократно закатывался асфальт в смутной надежде, что дерево все же сдастся и, смирившись с неизбежностью, самопроизвольно задохнется под бессчетными слоями гравия, битума и асфальта, что упрямая липа тихонько зачахнет, потеряет листву и, в конце концов, засохнет. И вот тогда уже его можно будет спокойно спилить, без оглядки на совесть, не взяв грех на душу и топоры в руки.

Но жизнелюбивая и гордая красавица-липа наперекор людям, уральскому климату, погодным условиям и жестокому асфальту, плотно сковавшему ее ствол, продолжала бороться за свое законное место под солнцем, за право жить, расти и вырабатывать хлорофилл. Она упрямо зеленела каждую весну, причем гораздо раньше своих соплеменниц, которые находились в более благоприятных условиях на плодородной земле ухоженных парков и газонов.

Липа, набирая мощь, ежегодно увеличивалась в объеме своего ствола и, раздвигая границы кольца асфальта, старательно отвоевывала себе жизненное пространство. Асфальт возмущался, но беспомощно вспучивался по периметру вокруг ее ствола и был вынужден сантиметр за сантиметром отступать, все же продолжая отчаянно цепляться за кору жизнелюбивого дерева.

Честно говоря, многие ребята сходятся во мнении, что эта липа всем своим примером давало нам моральные силы вынести все многочисленные тяготы и искусственно созданные лишения воинской службы, которые были неизменными спутниками повседневной жизни курсантов.

Дерево как бы подбадривало нас: «Мол, смотрите, мне гораздо хуже, чем вам, но я держусь уже много десятков лет, и вам надо держаться, не смотря на усталость, на сложности в учебе, на желание все бросить и отчислиться из училища. Более того, вы — ребятки рано или поздно выпуститесь из этого военного училища и разъедитесь, а я так и останусь здесь, стоять посреди дороги в каменном мешке. И быть может, настанет такой момент, что через пару десятков лет, вы привезете сюда в ставшее родным училище своих сыновей, которые тоже будут ходить строем по этой же самой дороге, прижимаясь немного вправо, чтобы обходить стороной мой гордый ствол. И вполне возможно, что в торжественный день получения вашим сыном первого офицерского звания, вы все вместе встанете у моего ствола в тени ласковошуршащей гостеприимной кроны для того, чтобы запечатлеть радостный момент в вашей жизни на памятной фотографии». Прошу прощения, пробило на лирику…

Итак, дерево росло на самой дороге, что создавало ряд неудобств для беспрепятственного прохождения многочисленных колонн курсантских подразделений. Приходилось немного прижиматься к правому бордюру дороги, чтобы гордое дерево оставалось по левому «борту» строя. Грузовые машины по этой дороге не ездили. Для них была предназначена так называемая «тыловая» дорога училища, которая тянулась по задворкам и выходила прямо на курсантскую столовую, оружейные склады и свинарник. А по центральной дороге ходили только монолитные строи курсантов, и очень редко проезжала генеральская черная «Волга» с начальником училища, которому по статусу было положено иметь служебный автомобиль, и было лень прогуляться пешочком от штаба до главного учебного корпуса. Места для беспрепятственного проезда «Волги» с драгоценным телом любимого начальника вполне хватало, а мы привыкли обходить нашу красавицу-липу стороной и строй курсантов уже автоматически при подходе к дереву, без какой-либо дополнительной команды со стороны офицера, самопроизвольно принимал немного вправо.

Однажды, в строгом соответствии с расписанием нарядов и караулов, наше классное отделение заступало во внутренний караул по училищу. Заступали далеко не в первый раз. Все знакомо, все отработано, все отлажено до автоматизма, прошито в подкорке головного мозга и функционирует независимо от сознания курсанта, фактически на уровне животных инстинктов. Обычная и ничем непримечательная скучная рутина на ближайшие сутки.

Мы пришли с обеда, получили оружие, боеприпасы. Старательно подогнали обмундирование, перемотали портянки, начистили до зеркального блеска сапоги и бляхи на поясных ремнях, построились и под руководством командира взвода несравненного лейтенанта Зайчика, двинули на плац училища для участия в «увлекательной» и монотонно-длительной процедуре развода.

Развод караула — это, когда дежурный офицер по училищу будет минимум в течение часа компостировать нам мозги, подробно опрашивая каждого курсанта на предмет знания статей из Устава гарнизонной и караульной службы. Причем, курсант должен ответить не просто близко к тексту, а исключительно дословно процитировать нетленные строки из раздела: «Права и Обязанности часового». Короче, тоска смертная, все уже выучено не просто наизусть, а уже прописано на генетическом уровне, но изменить ничего нельзя, так было установлено в армии за тысячу лет до нас и так будет после нас. Такова военная «селява».

Двигаясь четким строем в сторону плаца, каждый из нас, мысленно прокручивал, освежая в памяти, выученные ранее определения, понятия, права, действия и обязанности, а так же все, что хотя бы отдаленно связано с несением караульной службы, вплоть до экстренных действий, когда «часовой услышит лай караульной собаки». Эту статью Устава гарнизонной и караульной службы любой из нас тоже знал на зубок, хотя в авиационном училище караульных собак отродясь не было. Но, тем не менее.

Получилось так, что ребята из первой шеренги задумались о предстоящем разводе караула и вопреки отлаженной привычке, не приняли вправо при выходе на центральную дорогу, и наша красавица-липа оказалась ровно по середине первой шеренги на пути бодро шагающего 45-го отделения. Лейтенант Зайчик заметив такую оплошность впередиидущих ребят, для того чтобы не останавливать строй отделения, не сдавать назад и не обходит дерево, своевременно подал команду: «Препятствие спереди! Обогнуть слева и справа в колонну по трое». Все понятно, приказ получили — выполнили, чай не дураки, 2-й курс обучения как никак.

Мы разделяемся на две колонны, красиво обходим дерево, как бы обтекая его с двух сторон, и соединяемся в первоначальный строй уже за стволом липы, продолжая движение в сторону плаца, где, как уже видно издали, томится и изнемогает от нетерпения дежурный офицер по училищу с красной повязкой на левом рукаве.

Отделение уже фактически завершило эффектный маневр по огибанию препятствия в виде дерева, как вдруг сзади (я был рослый курсант и ходил в первой шеренге строя) неожиданно раздался грохот падающего тела и металлический лязг автомата Калашникова, ударяющегося об асфальт. Инстинктивно мы начали оглядываться на шум и самопроизвольно сбавлять шаг. Строй начал ломаться.

Сзади раздался громкий и раскатистый смех Игоря Шадрина, который подхватил Саня Полимонов, Пим и остальные ребята из последних шеренг. Смех, переходящий в хохот широкой волной покатился по всему строю. Ребята окончательно остановились, поломали равнение в шеренгах и откровенно гоготали. Лейтенант Зайчик, который шел рядом со строем, с левой его стороны и видел развитие событий в динамике, тоже, мягко говоря, ржал как конь Буденного или лошадь Преживальского (кому как нравится), согнувшись пополам и придерживая одной рукой спадающую с головы фуражку, а другой, упираясь в подогнувшиеся колени.

Остановившись и обернувшись, я увидел лежащего на земле Петровича, который распластался как морская звезда, широко раскинув свои некультяпистые конечности в разные стороны. Рядом с ним на асфальте валялся его автомат.

Игорь Шадрин давясь от смеха, поведал о том, что когда наш строй курсантов начал разделяться на две равные колонны, обходя дерево, слева и справа, Петровича охватила настоящая паника. Видя, что часть впередиидущих ребят уходит налево, а другая часть ребят уходит направо, Петрович отчаянно заметался. Он до последнего момента не мог определиться с какой же все-таки стороны обогнуть это «проклятое» дерево.

По словам хохочущего Шадрина, Петрович жалобно повизгивал и хаотично дергался то влево, то направо, то влево, то направо, влево, вправо, влево, вправо…

В результате, так и не приняв единственно правильного решения и с ужасом глядя на неумолимо приближающееся дерево, Петрович в отчаянии зажмурил свои глаза и с обреченной неизбежностью со всего маху врубился носом прямо в центр ствола липы, потерял равновесие и, опрокинувшись на спину, загремел на асфальт. Автомат соскользнул с плеча Артура Юманова и, громко лязгая и звонко дребезжа, немного попрыгал на асфальте, отскакивая от его твердой поверхности и, занял свое законное место рядом с лежащим хозяином.

Толпа буквально писалась паром от восторга, наше настроение заметно улучшилось. Подняв Петровича с асфальта, мы отряхнули его от пыли, повесили ему на левое плечо его многострадальный автомат и, продолжая задорно хихикать, двинули дальше в сторону плаца.

Пока мы, в хорошем расположении духа с шутками и смехуечками в адрес Петровича и его любимого дерева, с которым он слился в страстном поцелуе, шли вдоль учебного аэродрома, совершенно забыв про все требования строгих статей Устава регламентирующих караульную службу, смущенный Петрович плелся в последней шеренге, растерянно потирая опухший нос.

Слушая его обиженное монотонное бубнение по поводу неожиданно появившегося под самым носом дерева (буквально выскочило «откуда ни возьмись»), мы еще долго не могли успокоиться и с большой охотой комментировали данное событие. Одним из многочисленных предложений было — выдать Артуру армейскую каску, чтобы наш дорогой Петрович не повредил остатки своего мозга, когда в следующий раз надумает бодаться с деревом.

Наш офицер молча топал рядом со строем, старательно скрывая свою улыбку, которая бессовестным образом самопроизвольно растягивалась от уха до уха. Делать нам замечания о неуставных разговорчиках в строю, ему совсем не хотелось. Петрович нас от души порадовал.

Уже стоя на плацу, взъерошенный и сконфуженный Петрович еще долго и нудно, с нескрываемой обидой в голосе страстно клялся, что на выпуске из училища, обязательно спилит злосчастное дерево «под самый его корень», к чертовой бабушке. Слушая эту ахинею из уст нашего товарища, мы только тихо посмеивались. Его никто не отговаривал, хотя судьба легендарного дерева нам всем была далеко небезразлична.

Просто, хорошо зная натуру самого Петровича, за судьбу красавицы-липы никто из нас нисколько не переживал, ибо Петрович никогда и ничего не доводил до логического завершения. Он всегда и повсеместно был в постоянных сомнениях, в бесконечном самоанализе, в мучительных раздумьях и в творческом поиске.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ДЕРЕВО

Из книги Валентин Гафт: ...Я постепенно познаю... автора Гройсман Яков Иосифович

ДЕРЕВО О, дерево, свидетель молчаливый Природы перемен и тайн, что не познать. Сегодня день холодный и дождливый, Я в дом вошел, а ты должно стоять И мокнуть под дождем, скрипеть и гнуться, Но до конца стоять, где суждено… Но отчего так ветки твои бьются, Стучат в мое


Дерево и туман

Из книги Сон сбылся автора Боско Терезио

Дерево и туман Наблюдавшая эту сцену мать побежала за мужем, чтобы задержать его. Благодаря молодости и быстрым ногам, юноше удалось прибежать к оратории первым, но калитка была заперта. Он отчаянно колотил по ней кулаками, но никто не выходил открыть ее. Чувствуя, что силы


Часть 8 ДЕРЕВО

Из книги Джон Р. Р. Толкин. Биография автора Карпентер Хамфри

Часть 8 ДЕРЕВО В наше время стало модным рассматривать «Инклингов», дружескую компанию, которая в тридцатые — сороковые годы собиралась по четвергам в Модлин-Колледже, как единый конгломерат авторов, которые взаимно влияли друг на друга. Вы можете соглашаться или не


ДЕРЕВО

Из книги …Я постепенно познаю… автора Гафт Валентин Иосифович

ДЕРЕВО О, дерево, свидетель молчаливый Природы перемен и тайн, что не познать. Сегодня день холодный и дождливый, Я в дом вошел, а ты должно стоять И мокнуть под дождем, скрипеть и гнуться, Но до конца стоять, где суждено… Но отчего так ветки твои бьются, Стучат в мое


ВЕЧНОЕ ДЕРЕВО

Из книги Лобачевский автора Колесников Михаил Сергеевич

ВЕЧНОЕ ДЕРЕВО Семья и есть вечное дерево. Дети — зеленые ветви, отростки. Ньютон в своем ученом эгоизме прожил жизнь холостяком. Он не знал отцовской любви, семейных забот. Предметом его необузданной страсти была наука, и только наука. «Я не знаю, чем кажусь миру, — говорил


16. Голубое дерево

Из книги Встань и иди автора Нагибин Юрий Маркович

16. Голубое дерево Проснувшись утром, я сразу почувствовал: что-то произошло. Отец сидел на своей койке и курил. Лицо его было видно вполоборота, и вот с этой обращенной ко мне половинки ласково и заинтересованно глядел на меня живой, прозрачный, темно-карий глаз. Вчерашнее


Дерево растет

Из книги Прошлое и будущее автора Азнавур Шарль

Дерево растет Я никогда не сочинял песен о своей жизни, конечно, кроме той, которую назвал «Автобиография». Но сегодня, если оставить в стороне некоторые из моих «вещичек», я нахожу во многих фразах и строках текстов собственного производства внушительное количество


ПЕРСИКОВОЕ ДЕРЕВО

Из книги Поэзия народов Кавказа в переводах Беллы Ахмадулиной автора Абашидзе Григол

ПЕРСИКОВОЕ ДЕРЕВО Опять смеркается, и надо, Пока не смерклось и светло, Следить за увяданьем сада Сквозь запотевшее стекло. Давно ли, приминая гравий, Я здесь бродил, и на виду, Словно букет меж чистых граней, Стояло дерево в цвету. Как иноземная царевна, Казало странные


Дерево и медь

Из книги Дюрер автора Брион Марсель

Дерево и медь У каждой техники гравирования «свой дух», свои особенности, что позволяет художнику в зависимости от вдохновения, движения сердца и целей, которые он ставит перед собой, выбирать тот или иной материал для более точного выражения своих мыслей и чувств.


Я такое дерево

Из книги Я просто живу автора Таривердиев Микаэл Леонович

Я такое дерево Звонит мне как-то замечательный поэт Григорий Поженян.— Микаэл, я гонимый поэт (что правда. — М. Т.). А ты гонимый композитор.— Почему это я гонимый?— Ну тебя же в Союзе гоняют?— Гоняют.— Давай сделаем вместе картину.— Как это?— Я буду снимать картину на


Дерево

Из книги Красные фонари автора Гафт Валентин Иосифович

Дерево О дерево, свидетель молчаливый Природы перемен и тайн, что не познать. Сегодня день холодный и дождливый, Я в дом вошел, а ты должно стоять И мокнуть под дождем, скрипеть и гнуться, Но до конца стоять где суждено… Но отчего твои так ветки бьются, Стучат в мое закрытое


ЖЕЛЕЗНОЕ ДЕРЕВО — КЕДР

Из книги Южный Урал, № 31 автора Куликов Леонид Иванович

ЖЕЛЕЗНОЕ ДЕРЕВО — КЕДР Пусть буду землей иль полынью, Волною морскою рябой, Весенней сиреневой синью, — Я жребий приемлю любой. Но если б спросила природа: «Кем хочешь ты быть, человек, Когда ты закончишь свой гордый Земной, кратковременный век?» — Я так бы ответил


Дерево

Из книги Рабочее созвездие автора Титов Владислав Андреевич

Дерево Слова в русском языке, как поводыри. Дерево, деревня, дрова, двор… Сама этимология слова ведет нас в глухие леса Заонежья, Печоры, Пермских земель, куда бежали от реформ и нашествий наши предки, где научились самобытному искусству рубки бревенчатых изб и шатровых


Пластиковое дерево

Из книги Самый большой дурак под солнцем. 4646 километров пешком домой автора Рехаге Кристоф

Пластиковое дерево После двухдневного хождения по горам пыль и холод настолько глубоко проникли в мою одежду и внутренности, что я не мог мечтать ни о чем другом, кроме как о горячем душе и чистой постели.Я оказался на огромной вымощенной площади, заплатив зачем-то за


Дерево

Из книги Виктор Цой и его КИНО автора Калгин Виталий