В СОН-ГОРОДЕ

В СОН-ГОРОДЕ

Стояло лето 1912 года.

После шумной нижегородской жизни Арзамас показался Голиковым особенно тихим. Пыль, жара, сонная истома.

Правда, тишину время от времени нарушал колокольный звон. Колокола гудели и словно зазывали: «К н?ам, к н?ам?м, сиротам…» Много повидали Голиковы на своем веку церквей, но столько, да еще в одном городе, не приходилось им видеть. Церкви словно поглотили весь город, придавив собой небольшие домишки.

В соборе есть часы, и, помимо четвертей, они отбивают даже минуты. Петр Исидорович недоумевал: зачем нужен арзамасцам такой точный счет времени? Арзамасская жизнь текла медленно: жители города никуда не торопились, не спешили; казалось, сама жизнь застыла, время остановилось, а часы в соборе по-прежнему отбивали каждую минуту…

Сначала семья поселилась в доме Терентьевых на Большой улице, потом сняли совсем отдельный, одноэтажный флигелек по Новоплотинной улице.

Домик был старый. В его прогнивших пазах водились тараканы и мокрицы. Правда, тараканы зимой замерзали, и их до середины следующего лета Голиковы в квартире не видели. А вот мокрицы, забравшиеся в гнилушки стен, ранней весной оживали и прогуливались по постелям как ни в чем не бывало.

В этом домике Голиковы обосновались прочно и надолго.

Началась новая, арзамасская жизнь.

Петр Исидорович и Наталья Аркадьевна часто удивлялись: странные все же люди живут в городе! Как раз к приезду Голиковых в Арзамас пришла железная дорога. Казалось, радоваться бы надо, но обыватели ворчат:

— Инженеры понаехали, цены повысились!

Увеличилось число магазинов, приехали новые иногородние торговцы, а старые плачутся!

— Раньше лучше торговали…

Вышло постановление городской думы о том, что все домовладельцы Арзамаса обязаны иметь у своих домов тротуары, мощенные камнем. Обыватели снова ворчат:

— Жили без тротуаров и без них проживем!

— И зачем они нам? Все равно ведь ходим по середине улицы…

Словоохотливые соседи уже поведали старшим Голиковым о том, что два года тому назад Арзамас облетела удивительная весть, будто бы в доме Рейста на освещенной стене будут бегать люди, лошади и даже поезда.

Они тогда пошли к дому Рейста — крупного домовладельца. Там уже собралась толпа в несколько сот человек, жаждущая посмотреть невиданное в Арзамасе чудо — кинематограф.

Из дома Рейста доносились глухое жужжанье, смех и звуки пианино, еще больше разжигавшие любопытство собравшихся.

А народ все прибывал и прибывал и уже окружил весь дом.

Вдруг из толпы раздался громкий крик:

— Чего же они дразнят нас своим волшебством? Пойдем поглядим и мы!

Толпа хлынула к дверям и занавешенным окнам. Зазвенели битые стекла. Поднялась паника. Из помещения выбегали первые зрители — «избранная публика»: купцы и члены их семейств. Срочно вызванный Рейстом отряд конной полиции плетками избивал любопытных, а кое-кого для порядка арестовали…

Да, много странного в Арзамасе!

В городе есть общественный клуб, но в нем пусто. Он открывается в определенный час, швейцар ждет в прихожей посетителей до одиннадцати часов вечера, но никто не появляется, и клуб снова закрывают на замок. Извозчики уже наперед знают: здесь не заработаешь и, не останавливаясь, проезжают дальше.

Город купцов, крупных и мелких торговцев, кустарей, работающих на скупщика-меховщика, город церквей и монастырей жил своей извечной жизнью.

Сейчас начали строить еще одну железнодорожную линию — на Шихраны. Она соединит кратчайшим путем Арзамас с Казанью.

«Быть может, тогда в город приедут люди, которые разбудят арзамасцев и научат их спать только в определенное время суток?..» — думали Голиковы.

Впрочем, скоро Наталья Аркадьевна и Петр Исидорович убедились, что в Арзамасе живут и хорошие люди. Одним из них неожиданно оказался священник Владимирский, или отец Федор, как его звали в городе.

Странный это человек. Все дети у священника — об этом говорили шепотом — революционеры. У священника — и вдруг революционеры! И еще рассказывали, что отец Федор дружил в Арзамасе со ссыльным писателем Максимом Горьким. И до сих пор письма ему от «бунтаря» поступают.

А сейчас отец Федор весь ушел в заботы по строительству водопровода, и занимается он этим делом, говорят, лет двадцать.

В Арзамасе с водой трудно. Большинство жителей пили рыжую жижицу из оврага Сороки, а те, что побогаче, возили воду из лесных озер бочками. А Владимирский обнаружил в четырех верстах от города, в Мокром овраге, прекрасную ключевую воду и принялся собственными силами строить водопровод.

Отцы города и священнослужители смотрели на «забавы» отца Федора косо: не приличествует уподобляться простолюдину, да еще с богохульником Максимом Горьким в дружбе состоять и принимать деньги от бунтаря, коего сочинения подрывают устои власти самодержавной.

А Максим Горький и в самом деле в один из наиболее затруднительных моментов строительства пожертвовал на водопровод тысячу рублей.

«Странный город, странные люди, — думал Петр Исидорович. — Одни отдают все, что у них есть, безвозмездно на благо людей, другие за копейку удавятся. Да и как иначе, если здесь поговорка, говорят, родилась: «Деньги не бог, а полбога будет».

Петр Исидорович был человеком добродушным, однако умел едко посмеяться. И соседи уже окрестили его «иронистом». А ведь он сказал об Арзамасе то, что есть.

Арзамасцев так и тянуло на огонек в дом №25 по Новоплотинной улице. Приезжие оказались на редкость интересными людьми: книжные новинки у них появляются раньше, чем у других, хозяйка дома Наталья Аркадьевна — женщина остроумная, приветливая, жизнерадостная.

Голиковы — хорошие люди. Голиковы — хорошие собеседники. У Голиковых интересно. Такая молва полетела по Арзамасу.

Но у каждого свои заботы и радости. У взрослых свои дела, у Аркадия с сестренками — свои.

«Не поймешь этих взрослых! — думал Аркаша. — Только приехали в новый город, и опять папе что-то не нравится, «сон-город», говорит. Конечно, в Арзамасе заводов нет и не так дымят фабрики. Но ведь чистый воздух куда лучше… А сколько садов здесь! Вот только речка — Тешей называется — куда ей до Волги! Пароходы не ходят, и рыба в ней, говорят, вся давно подохла. Да это не беда…»

Талочке новый город тоже понравился, ну а что касается маленьких сестер Катюшки и Олечки, то им ведь все равно, что в Нижнем, что в другом месте: глупые они еще совсем. Во всяком случае, сам Аркадий новым местом остался доволен. Конечно, это еще не те дальние страны, о которых рассказывала мама, но до них отсюда, наверное, гораздо ближе, чем от Нижнего.

Около дома Голиковых стало шумно и весело.

А уж двор здесь — огромный-преогромный — не то что в Нижнем, на Варварке, где, кроме как на пекарню, и смотреть-то совсем было не на что.

Правда, сад у Терентьевых много больше, а этот — маленький, узкий и яблонь куда меньше и, главное, боже упаси их трясти — влетит. Зато растут два больших вяза, где можно прятаться от надоедливых сестренок. А в самом конце двора — очень длинный навес с остроконечной крышей, а позади пристрой с пологой крышей, куда можно свободно лазить — даже маленькие сестренки запросто забираются.

А на крыше и загорать, и играть можно — длинная она предлинная, внизу — хозяйские сараи, курятники, коровники, каретник.

Крыша выходила на огород Подсосовых — там, в сером доме, говорят, жил писатель Максим Горький. В ссылке.

И ребят в новом дворе человек двенадцать. Весело! С одним — Колькой — он даже поссорился.

Прибегает Колька во двор и кричит:

— Ух, где мы были!

— Где? — удивился Аркадий.

— Гостиницу Стрегулина знаешь?

— Ну бывал, — схитрил Аркадий, чтобы не ударить перед товарищами лицом в грязь — уж больно Колька всегда задается.

— Так за гостиницей болото, значит, за болотом Теша, потом мост, за мостом — Выездная слобода. Ну знаешь, где этот еще фискал Петька живет, помнишь, ты ему третьего дня леща хорошего дал?

— Так ему и надо — не дразнись!

— Ну вот там, недалеко от дороги, на большущей поляне, есть каменный столб, — Колька таинственно подмигнул собравшимся вокруг него ребятам. — И знаете, кто тут похоронен?

— Кто же? — равнодушно спросил Аркадий, сделав вид, что его вовсе это и не интересует.

— Разинцы! Вот кто! — торжествующе выпалил Колька.

Соседская девчонка Шурка, вытаращив на Кольку глаза и глядя ему прямо в рот, спросила:

— А кто такие разинцы?

— Ну вот еще! — с досадой отмахнулся Колька. — И какой вы, девчонки, глупый народ!

— А ты зачем ругаешься? Мама говорит, нехорошо ругаться, — робко возразила Шурка.

— «Мама, мама!». Все-то у вас, девчонок, «мама»! — уже спокойно продолжал Колька. — Про Разина еще песня есть: «Выплывают расписные Стеньки Разина челны…» — И, перейдя на шепот, продолжал: — Разинцы — это те, кто против царя шел, а потом их усмиряли. Поняла?

Шурка ничего не поняла. Кто шел против кого и зачем шел. И потому Колька обернулся к Аркадию.

— Ну вот, где этот самый каменный столб, тогда виселицы стояли, и на каждой висело человек пятьдесят.

— Ну уж сказал! Пятьдесят! — не поверил Аркадий.

Колька перекрестился.

— Ей-богу, не вру! Кругом, значит, виселицы, на земле — отрубленные головы, а на кольях торчат эти самые мятежники…

— Ну, ты совсем заврался, Колька!

— Заврался, заврался. А ты поди спроси у учителя. Он тебе скажет!

Колька обиделся. Как-никак он уже во второй класс реального ходит, а Аркаша еще ни в какой.

Колька презрительно посмотрел на приятеля и решил дать отпор:

— Подумаешь, из Нижнего приехал. Только и знаешь: «Покровка, Откос, кремль да «финляндчики»… Подумаешь — Нижний. А наш Арзамас — тоже город! — наступал Колька. — Да знаешь ли, какие здесь чудеса были! Знаешь ли, кто в Арзамасе был?

— Ну кто? — с вызовом спросил Аркадий.

— Слон! Вот кто! — торжествующе крикнул Колька. — Ей-богу, живой слон. Только это давно, когда его через Арзамас проводили. А знаешь, где он жил? У Скоблиных. В ба-а-льшом сарае. И все смотрели на него и кормили пряниками.

Слушал Аркадий Кольку и ушам своим не верил. Слона он даже в Нижнем не видел, а тут на тебе — живой был и совсем недалеко от их дома. Вот чудеса!

— А сколько же ему фунтов понадобилось этих пряников? Много, наверно…

— А пожалуй, много, — ответил Колька. — У слона аппетит хороший!

Аркадий помялся и, краснея, спросил:

— А еще, Коль, что было в Арзамасе?

— Всяких чудес бывало, — примиряюще ответил Колька. — Вот еще сам полководец генералиссимус Суворов приезжал.

— Суворов! — не выдержал Аркадий.

О Суворове Аркадий много слышал от папы и даже книжку с картинками про его боевые подвиги смотрел.

А Колька, польщенный тем, что его новый приятель внимательно слушал и даже перестал задаваться, продолжал:

— Это еще что! Он еще не только приезжал, он кортик подарил одному Сашке. На память!

Последний довод в пользу Арзамаса окончательно убедил Аркадия.

С тех пор он больше не спорил, какой город лучше, и Колька стал его закадычным другом.

А папа с мамой, конечно, странные люди — и почему им город не нравится?

Аркадий верховодил соседскими мальчишками и девчонками, которые ему беспрекословно подчинялись. Еще бы, никто лучше его не может укрыться во время игры в прятки, дальше всех бросить мяч. А что особенно покорило соседских мальчишек, так это то, что «нижегородец», кажется, ну ничегошеньки не боялся. И если мяч залетал на крышу старого сарая, очень похожую на верблюда, Аркадий первый лез за ним.

Особенно любил Аркадий кататься на плотах по пруду, что находился совсем рядом. Были тут и «кругосветные плавания», и «морские» битвы, а то и просто ловили ребята в пруду мелкую рыбу и тащили ее в дом к Аркадию. Здесь тетушка Дарья Алексеевна варила для «морских волков» уху, и они, уставшие от «морских походов» и «девятибалльных штормов», с аппетитом ее уплетали. Правда, какая это рыба! Одни кости. Того и гляди подавишься, а все-таки вкусно — ведь сами наловили!

А неугомонному Аркадию на месте никак не сидится, он снова куда-то собирается, спешит со своими приятелями, которых объявилось немало. Да и во дворе скучно не бывает, мало ли игр на свете!

Зимой в Арзамасе куда скучнее: наметет вьюга сугробы высотой в рост человека — и ни пройти по городу, ни проехать.

По вечерам Аркадий с друзьями собирался у Бабайкиных — они жили рядом. Усевшись на лежанке, вели бесконечные разговоры. И сколько интересных историй друг другу рассказывали! Вот, например, про одну храбрую женщину Алену. Она убежала из Арзамасского монастыря, встала во главе разинцев и первой ворвалась в огражденный стенами город.

А когда отряд разбили, храбрую Алену злые люди бросили в деревянный сруб и крепко-накрепко приковали к стенам чугунными цепями, а потом — вот палачи! — подожгли сруб.

Все сгорело, и от сруба ничего не осталось — одна зола, но цепей чугунных почему-то не нашли. Говорят, что их унесли храбрые люди — товарищи Алены, чтобы сохранить цепи как святыню, а еще говорят: когда сруб загорелся, они сумели проникнуть внутрь и спасти Алену.

Все, что произошло с Аленой, было очень похоже на сказку. И хотя, кто их знает, что это за люди разинцы и почему Алена стала командовать отрядом, но сама история понравилась Аркадию. Женщина, а какая храбрая — за свободу билась!

Ставили и спектакли.

Играл Аркадий в пьесе, которая называлась «Среди цветов». Спектакль начинался с того, что старик-садовник утром выходил со своей внучкой в сад, где на клумбах росли роза, лилия, фиалка, маки. Эти цветы изображали малыши в разноцветных костюмах. Впереди садовника с тачкой бежала его белокурая внучка и громко распевала:

В саду-садочке тачку я катаю

И песочком желтым дорожку посыпаю…

Садовника играл Аркадий. Роль внучки исполняла младшая сестренка Катюшка.

Аркадий с большой бородой из пакли и с трубкой во рту важно осматривал цветы, выгоняя из сада маленьких зеленых букашек.

Еще в одном спектакле он изображал старого отставного солдата. Аркадий увлеченно размахивал указкой, а его партнеры, игравшие деревенских мальчишек, повторяли за ним хором:

Буки, аз, буки, аз.

Счастье в грамоте для нас.

Но что особенно надолго запомнилось, так это, конечно, спектакль «Мцыри» по Лермонтову, в котором Аркадий играл главную роль.

Поначалу все шло как нельзя лучше. Уже распределили роли, начались репетиции — и вдруг заминка: кто же будет играть барса? Ведь в Арзамасе зверинца нет, зоопарка тоже, а без барса какой спектакль?

И выход нашли. Решили привлечь к участию в представлении… соседского кота. Кот, правда, не пятнистый, весь рыжий, но зато огромный и толстый.

Коту бросили сырую кость, он грыз ее и рычал от удовольствия, помахивая пушистым хвостом. Ну совсем как у Лермонтова!

Но когда Аркадий тихонько задел кота рогатым суком, «барс» истошно завыл и вцепился когтями Аркадию в ладонь. Исполнитель чуть не закричал от боли. Очень хотелось отбросить кота, но тогда бы зрители, с таким восторгом наблюдавшие за борьбой Мцыри с разъяренным хищником, конечно, разочаровались бы и спектакль провалился.

Аркадий упал на пол и продолжал «борьбу». Но вот враг стал изнемогать и уже совсем жалобно запищал. Аркадию стало жалко кота, и он выпустил его.

«Барс» недовольно фыркнул, сверкнул зелеными глазами и, поджав хвост, удрал.

Спектакль прошел с успехом. Долго вызывали на бис артистов и, конечно, Аркадия и даже рыжего кота, но тот, выглядывая из-под кровати, сердито сверкал своими зелеными глазами. Весь вид его красноречиво говорил, что участвовать в спектаклях он не имеет никакого желания…

Аркадий ликовал. С гордым видом победителя он целую неделю показывал мальчишкам искусанные котом руки и царапины на шее и декламировал:

Ты видишь на груди моей

Следы глубокие когтей…

…Весну в доме Голиковых всегда ждали с нетерпением, особенно Аркадий. Почернеет снег, запоют веселые ручьи, и кругом станет зелено-зелено, а там и лето — благодатная, счастливая пора.

Правда, вот только грязь после дождя в Арзамасе непролазная. Выйдешь на крылечко, слышишь, звякнуло кольцо на соседской калитке. Сосед вышел — в галошах на босу ногу, в разодранном картузе, в полушубке. Поглядел направо, налево.

— Вот так грязища!

— Ну и послал же бог! — откликается прохожий, с трудом вытягивая ногу из жидкой грязи.

— Пожалуй, того… не перейдешь через улицу-то, — сокрушается сосед.

— Куда там! Вчерась городскому голове новые сапоги принесли, охотницкие, нарочно заказывал для грязи. Одиннадцать целковеньких отдал. А вот нам-то как?

В такую погоду маленьких Голиковых на улицу не выпускают. Вот летом — совсем другое дело, тут уж полное раздолье!

Этим летом Аркадий облазил с ребятами все окрестности города. Рощи — Высокая гора и Утешная, — берег речки Теши, кладбище, заросшее, как лес, высокими старыми деревьями, Горячий пруд с орешником по берегам, Мокрый овраг с его родниками, бьющими прямо из-под земли.

Каждый день Аркадию приносил много открытий.

Учился он тогда в частноприготовительной школе Хониной, готовясь поступить в реальное училище.

Школа Хониной помещалась на Большой улице. Обычный двухэтажный домик, окрашенный в голубой цвет. У Хониной училось человек 35—40. Аркадий неохотно посещал голубой дом. Здесь учились избалованные сынки богатых родителей, а главное, все они ужасно «задавались».

Вот Инка Бебешина — дочь купца, так ее папочка на пролетке привозит, хотя и живет эта самая Инка на той же улице, где школа. Да, конечно, он, Аркадий, ни за что не стал бы ходить в этот дом, если бы не мама. А маму уверили, что лучше Хониной никто в реальное училище не подготовит.

Хонину звали Зинаидой Васильевной. Сначала ее Аркадий даже полюбил, но потом его симпатии постепенно улетучились. Во-первых, Хонина заставляла решать задачки по всем учебникам, какие только есть на свете. А это же совсем не весело. А во-вторых, Хонина часто ворчала на новую учительницу, очень молодую девушку, в сером гимназическом платье.

Новую учительницу тоже звали Зинаидой Васильевной. Эта учительница занималась с третьим классом, в котором учился Аркадий, но только тогда, когда старшая Зинаида Васильевна болела. А болела она почему-то часто.

Однажды Хонина вошла в класс и предупредила:

— Дети, завтра я в школу не приду, плохо себя чувствую. Но мы ждем инспектора из Нижнего. Когда он войдет в класс, вы должны встать и хором сказать: «Здравствуйте, Ваше высокопревосходительство!» Понятно? Давайте повторим, прорепетируем. Итак, здрав-ствуй-те, Ва-ше вы-соко-превос-хо-ди-тельство.

Ученики хором повторили приветствие.

— Ну вот и хорошо. Только надо громче. Постарайтесь!

На другой день вся школа ожидала приезда высокого начальства. Молоденькая учительница нервничала больше всех: инспектора, да еще из Нижнего, она никогда в жизни не видела. Но начальство задерживалось, и она ушла в самый дальний класс, к первоклассникам.

И вдруг, о ужас, из комнаты, где занимался третий класс, донеслось:

— Здрав-ствуй-те, — и еще громче, оглушающе: — Ва-ше пре-вос-ходи-тель-ство!

Сразу же после этих слов последовал взрыв смеха.

«Ну, опозорились, — думала учительница. — Провалились! Будет мне за это от Хониной». — И поспешила в третий класс. И что же! В раздевалке, что рядом с третьим классом, стоит оборванный, с сумой старик в лаптях! Его-то и приветствовали третьеклассники.

Оказывается, Аркадий, которому лучше всего видно в окно, кто идет двором, предупредил класс: «Как только появится инспектор, я дам команду встать и здороваться». И вот дал.

Конечно, он, Аркадий, видел, кто шел в школу, но надо же разыграть ребят!

Старик так ничего и не понял. А молоденькая учительница, видя лукавую мордочку Аркадия, сказала:

— Дедушка, вы не туда зашли, здесь школа.

Однажды, когда Хонина снова заболела, Зинаида Васильевна проводила письменную работу по арифметике. Аркадий быстро решил задачку и еще два примера, и делать ему стало просто нечего.

Сосед по парте сопел, старательно переписывая то, что решил Аркадий. Вообще, ужасно скучно! Зинаиде Васильевне надо сразу быть в трех классах — хоть разорвись! — ведь начальница болеет. Только и поспевай из одного класса в другой.

Воспользовавшись этим, Аркадий от нечего делать привязал к бумажному шарику нитку, налил в него чернил и стал «удить рыбу».

Ребята, которые успели решить задачу, тоже заинтересовались рыбной ловлей и весело хохотали над проделками Аркадия.

Вошла Зинаида Васильевна и сделала замечание: «Аркадий, перестань!» Но Аркадий так увлекся, да еще ребята вокруг смеются, разве бросишь веселое занятие!

Тут уж Зинаида Васильевна не на шутку рассердилась. Она подошла к парте и строго сказала:

— Голиков! Дай сюда свою глупую игрушку. Сейчас же!

— Я не могу ее отдать, — попробовал возразить Аркадий: ему совсем не хотелось, чтобы учительница испачкалась в чернилах.

Но было уже поздно.

Зинаида Васильевна схватила шарик, он лопнул в руках, и… на сером платье появились большие чернильные кляксы.

Аркадий чуть не заплакал от горечи: он же совсем не собирался обидеть учительницу. А еще горше стало после того, когда Аркадий узнал, что учительница очень бедная и он испортил ее единственное шерстяное платье — форму бывшей ученицы восьмого класса гимназии.

С тех пор Аркадий чем-нибудь хотел загладить свою вину перед молоденькой учительницей. И случай вскоре представился.

С одним из учеников, Колей Недошивиным, случилось несчастье: Коля шел по улице, а напуганная собакой лошадь шарахнулась в сторону тротуара и сбила мальчугана.

Зинаида Васильевна была в отчаянии. Мальчика нужно срочно везти в больницу, а с кем оставить три класса неугомонных воспитанников?

И Зинаида Васильевна обратилась к Аркадию.

— Голиков, — сказала она, — следи за порядком. Я скоро вернусь.

Счастливый и гордый, что именно ему, а никому другому доверили школу, засунув руки в карманы, ходил Аркадий из класса в класс, наблюдая за порядком.

В классах, конечно, стоял невообразимый шум, но Аркадий хоть ненадолго, но водворял порядок и, где плохо действовали слова, не стеснялся дать по затылку.

Такой педагогический прием делал свое дело.

Через полтора часа Зинаида Васильевна вернулась из больницы. У двери ее встретил сияющий Аркадий. Он доложил учительнице, что все в порядке и что ученики «усердно» решали задачки и примеры на вычитание и сложение.

Но это не обрадовало молодую учительницу. Глаза у нее были в слезах. Коля Недошивин умер…

Хонина откровенно заискивала перед богатыми родителями. Во всяком случае, если в школу приходила разъяренная мамаша Гани Хомотьяна (сына крупного помещика) и при учениках набрасывалась на молоденькую учительницу («По какому праву моего Ганю выставляют за шалости в коридор?»), то Хонина предоставляла ей самой обороняться от нападок родительницы.

Аркадий все это видел и по-своему сводил счеты с Ганькой Хомотьяном и другими мучителями Зинаиды Васильевны.

Молодая учительница кое-как дотянула до конца учебного года и уехала из Арзамаса в сельскую школу.

Летом 1914 года занятия в школе закончились. Хонина считала, что уже изрядно «натаскала» своих воспитанников к поступлению в реальное училище.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Молитва о городе

Из книги Путник по вселенным автора Волошин Максимилиан Александрович

Молитва о городе Опубликовано в газете «Дело» (Одесса) (1919. – № 1. – 23(10) марта.– С. 2.). Печатается по тексту этого издания.Волошин поехал из Коктебеля в Феодосию 1 марта 1918 г. «на два дня» – и пробыл там до 10 или 11 апреля. «Все, что довелось увидать, было действительно


ЖИЗНЬ В ГОРОДЕ

Из книги Ньютон автора Карцев Владимир Петрович

ЖИЗНЬ В ГОРОДЕ Трудно восстановить обстановку последних, лондонских лет жизни Ньютона. Кроме немногословных и пристрастных воспоминаний, в архивах того времени сохранилось лишь несколько разрозненных счётов да инвентарная опись вещей и посуды, оставшихся после его


ВЕЧЕР В ГОРОДЕ

Из книги Морозные узоры: Стихотворения и письма автора Садовской Борис Александрович

ВЕЧЕР В ГОРОДЕ Далеко на горизонте, На краю небес эмалевых, Как на исполинском зонте, Тают пятна тучек палевых. Идут люди по панели, Озабоченно-бесстрастные. Тихим пламенем зардели Крыши синие и красные. Крик торговцев, гром колясок. И сквозь сеть ветвей березовых Всё


В городе

Из книги Последняя осень [Стихотворения, письма, воспоминания современников] автора Рубцов Николай Михайлович

В городе Как часто, часто, словно птица, Душа тоскует по лесам! Но и не может с тем не слиться, Что человек воздвигнул сам! Холмы, покрытые асфальтом И яркой россыпью огней, Порой так шумно славят альты, Как будто нету их родней! * * * «Вредная, неверная, наверно…» Вредная,  


В ГОРОДЕ ДЕМИДОВЕ

Из книги Юрий Никулин автора Пожарская Иева Владимировна

В ГОРОДЕ ДЕМИДОВЕ День 1-й. 18 декабря 1921 года Юра Никулин родился 18 декабря. Младенец, как это всегда бывает в подобной ситуации, плакал, а его родители и все домашние — смеялись и радовались.Произошло это событие в маленьком городке Смоленской губернии Демидове. До


В АМЕРИКАНСКОМ ГОРОДЕ

Из книги С паровозами через Тихий океан [записки капитана] автора Бадигин Константин

В АМЕРИКАНСКОМ ГОРОДЕ Едва только несколько советских моряков вышли из порта, как первая же проходившая мимо машина вдруг круто остановилась. Сидевший за рулем американец высунулся из окна и, вежливо приподняв шляпу, спросил с улыбкой:- Русские моряки? Я увидел красные


В освобожденном городе

Из книги Истребители танков автора Зюськин Владимир Константинович

В освобожденном городе Боевые товарищи Нежурина уже видели из окопов улицы Белгорода, а Василий трудился на кухне. Таков порядок. Прибывший из санчасти должен пройти своеобразный карантин.Вместе с белгородским парнем Семерниным он ходил за водой к колодцу и терял в нем


В городе

Из книги Айни автора Акобиров Юсуф

В городе Как и по всей Средней Азии, здания бухарских медресе были обычно двухэтажные или одноэтажные. Таковы медресе Бухары, Самарканда, Ташкента и многих других городов.«Вокруг этих зданий тянулись каменные площадки, дворы их мостились жженым кирпичом, поставленным на


Опять в городе П.32

Из книги Черты из моей жизни автора Циолковский Константин Эдуардович

Опять в городе П.32 (от 19 лет до 21 года, 1876–1878 гг.)Вел с отцом переписку, был счастлив своими мечтами и никогда не жаловался. Все же отец видел, что такая жизнь в Москве должна изнурить меня и привести к гибели. Пригласили меня, под благовидным предлогом, в П.Дома обрадовались,


В СОН-ГОРОДЕ

Из книги Жизнь такая, как надо: Повесть об Аркадии Гайдаре автора Малюгин Владимир Николаевич

В СОН-ГОРОДЕ Стояло лето 1912 года.После шумной нижегородской жизни Арзамас показался Голиковым особенно тихим. Пыль, жара, сонная истома.Правда, тишину время от времени нарушал колокольный звон. Колокола гудели и словно зазывали: «К н?ам, к н?ам?м, сиротам…» Много повидали


Первый бой в городе

Из книги В Сталинграде автора Павлов Яков Федотович

Первый бой в городе Начало Великой Отечественной войны застало меня недалеко от г. Ковеля, где стояла наша часть. О первых неравных боях с фашистскими захватчиками, о тяжелых днях отступления на Восток рассказывать долго. Начну с тех дней, когда я после реорганизации


В городе

Из книги Избранные произведения. Том 1 автора Иванов Всеволод Вячеславович

В городе XНа широких, плетенных из гаоляна цыновках лежали кучи камбалы, угрей, похожих на мокрые веревки, толстые пласты сазана и зубатки. В чешуе рыб отражалось небо. Плавники хранили еще нежные цвета моря — сапфирно-золотистые, яркожелтые и густооранжевые.Китайцы


Прометей в городе

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Прометей в городе Отныне Прометеи в городах Живут, оставив на скале оковы; Среди бетонных стен забытый страх Уже не должен их тревожить снова. В краю, куда не залететь орлам, Он – Прометей – себя терзает


В Ленинграде-городе…

Из книги Космонавт № 34. От лучины до пришельцев автора Гречко Георгий Михайлович

В Ленинграде-городе… Я из Ленинграда. Иногда спрашивают: а почему не Питер? Почему не Петербург? Просто была такая интеллектуальная столица, называлась Ленинград. А потом мы все чаще слышали про «бандитский Петербург». Так что я уж лучше останусь ленинградцем, каким и


В Ленинграде городе

Из книги Чёрная кошка автора Говорухин Станислав Сергеевич

В Ленинграде городе Январь 1967 года. Идет озвучание фильма «Вертикаль». Сдали мы его 31 декабря 1966 (как и положено по плану), но на самом деле фильм не готов; здесь, в Ленинграде, идет озвучание и досъемки — в тайне от Госкино. Без четверти двенадцать ночи мы с Высоцким вышли из


В «Старом городе»

Из книги Записки советского интеллектуала автора Рабинович Михаил Григорьевич

В «Старом городе» Началось с обычного. Ученый секретарь института сказал, что нужно ехать на совещание в комитет. Название комитета мало знакомо.— Да вы знаете этот дом. Он недалеко оттуда, где был наш институт, только не на Фрунзе, а на Калинина.И почему-то перед глазами