В ПЕТЕРБУРГЕ И ГЕЛЬСИНГФОРСЕ

В ПЕТЕРБУРГЕ И ГЕЛЬСИНГФОРСЕ

Под натиском революции царское самодержавие было вынуждено пойти на некоторые уступки. Манифестом 17 октября была дарована «свобода» слова, печати, обещана дума. Издавая манифест, царское правительство рассчитывало задушить революцию. Но революция продолжалась. Большевики объявили активный бойкот Булыгинской думе — совещательному собранию представителей помещиков и крупной буржуазии, и она была сметена вихрем поднявшейся бури.

Но партия большевиков воспользовалась куцей свободой, дарованной батюшкой-царем, и решила выпускать в Петербурге легально газету «Новая жизнь». В редколлегию этого органа В. И. Ленин включил В. В. Воровского.

Владимир Ильич хотел привлечь и Г. В. Плеханова. В разгар революции русской социал-демократии следовало объединить свои усилия и бить врага вместе. «Что мы, большевики, — писал Ленин Плеханову, — страстно желаем работать вместе с Вами — это мне вряд ли нужно повторять Вам. Я написал в Питер, чтобы все редакторы новой газеты (пока их семеро: Богданов, Румянцев, Базаров, Луначарский, Орловский, Ольминский и я) обратились к Вам с коллективной и официальной просьбой войти в редакционную коллегию»[17]. Плеханов отказался.

Закончив дела в Женеве, Воровский выехал в Россию.

В конце ноября Воровский прибыл в Петербург. С утра нависшие темно-серые тучи рассеялись. Выглянуло, словно стыдясь, тусклое солнце. Снег заискрился, и сразу преобразился город. Воровский любил Петербург: ему нравились широкие проспекты, большие современные здания. Его как инженера радовала строгая, хорошо продуманная планировка улиц, красивое сочетание архитектурных ансамблей. И действительно, город был изумительно красив. Памятники старины хорошо гармонировали с обликом города, составляя его неотъемлемую принадлежность. По Невскому мчались санки, взвихривая снежную пыль…

Но жизнь в столице империи была напряженной. Рабочие митинговали. Собираясь группами с красными знаменами у ворот заводов, они требовали восстановить уволенных с работы. В день приезда Воровский зашел было на телеграф, но там было пусто. Бастовали и почтово-телеграфные служащие.

В гостинице «Париж» на Караванной улице Воровский снял номер и поспешил в редакцию. Там кипела работа. Воровский познакомился с М. Горьким и М. Андреевой, издательницей газеты.

Ленин поручил Вацлаву Вацлавовичу вести иностранный отдел. Уже 2 декабря в «Новой жизни» появилась первая статья Ю. Адамовича (Воровского) «Севастопольское одоление», посвященная восстанию матросов под руководством лейтенанта Шмидта.

Легальный орган большевиков пользовался большой популярностью среди рабочих крупных городов России. Тираж газеты доходил до 80 тысяч и был по тому времени очень велик. Газета выражала чаяния широких масс народа — добиться свободы. Лучшие большевистские литературные силы: Ленин, Горький, Воровский, Луначарский, Ольминский и другие — трудились не покладая рук в газете.

Царское самодержавие всячески препятствовало распространению газеты. Отдельные номера «Новой жизни» конфисковывались и штрафовались. В конце концов она была закрыта. Поводом для закрытия газеты послужило опубликование в 27-м номере финансового манифеста Совета рабочих депутатов, являвшегося, по существу, призывом к восстанию против самодержавия.

Вацлав Вацлавович Воровский, помимо руководства иностранным отделом, часто выступал в газете как публицист. Его гневный голос против тирании царизма звучал решительно и грозно. Имя Адамовича, под которым выступал Воровский, было хорошо известно среди большевиков Петербурга.

В начале декабря прибыл из Женевы В. Бонч-Бруевич, закончивший там дела по типографии и партийной библиотеке. В Питере Владимир Дмитриевич первым делом направился на Караванную улицу. Живой, подвижной, он не шел, а катился, как шарик, по коридору, отыскивая номер 48, где остановился Воровский. Но вот он у цели. Постучавшись, Владимир Бонч-Бруевич вошел. Вацлав Вацлавович стоял у небольшого чемоданчика и что-то прятал.

— Что это вы прячете?

— Орудие самообороны, — и Воровский вынул револьвер, — а если нужно, пойдем в атаку, — и он откинул у дула револьвера маленький штык вроде перочинного ножа, в полвершка длины и, сделав выпад, как ружьем, в сторону гостя, тихонько засмеялся.

— Ну, как тут дела? — заторопил Воровского Бонч-Бруевич.

— Не торопитесь, Бонч, новостей много, и не все приятны. Может, немного отдохнете? Вы, наверное, устали с дороги?

Бонч-Бруевич ответил, что об этом лучше не спрашивать, что он устал, как косой, за которым целый день гнались гончие…

Тогда Воровский гостеприимно предложил ему принять ванну. Но Владимир Дмитриевич затряс отросшей за дорогу бородкой и воскликнул:

— Какая там ванна! Вы скорей рассказывайте, где моя Вера Михайловна?

— Мне не хотелось вас сразу огорчать, но, видно, ничего не поделаешь, слушайте. Петербургский комитет арестован. На этом заседании была и ваша жена, так что сами понимаете… В тюрьму попали многие товарищи. Ильич перешел на нелегальное положение. Вначале он было прописался в участке, но увидел, что за ним стали наблюдать. Пришлось прятаться. Вот здесь, у меня, он ночевал несколько раз. Главный наш штаб расположился на Троицкой улице, в доме сочувствующего большевикам домовладельца Симонова. Там же помещается и редакция газеты «Новая жизнь». Да что я вам рассказываю, сейчас пойдем туда, и все сразу станет ясным. Но сначала напою вас чаем. Знаю, что вы любите с лимоном, — сказал Воровский, — и лимон у меня есть…

Выпив чаю, они отправились в «Новую жизнь». Владимир Ильич, которого они там встретили, казался усталым и задумчивым более обычного.

— Будьте с ним осторожны, Владимир Ильич, — обронил Воровский, когда Ленин пожимал руку Бонч-Бруевичу. — Он весь начинен взрывчаткой. Ему следует немедленно разоблачиться…

— Тогда отведите его в отдельную комнату и разминируйте, — посоветовал Владимир Ильич.

Бонч-Бруевича стали расшивать. Когда сняли панцирь, особенно тяжелый на груди, и пояс, путешественник вдруг закачался, теряя равновесие. Оказывается, он так за неделю путешествия привык к тяжести на груди, что теперь, лишившись ее, чуть было не упал. Под платьем Бонч-Бруевич привез немалый груз взрывчатки и патронов для револьверов.

— Ну, познакомить вас, Владимир Дмитриевич, с нашим инородным телом? — спросил Воровский, когда путник немного отдышался.

— Что вы имеете в виду? — спросил Бонч.

Воровский показал на соседнюю комнату, где склонился над столом поэт Минский и куда только что вошли поэтесса-декадентка Тэффи и писатель Чириков.

— Ничего не поделаешь, приходится пока идти на такое сожительство. Но вожжи в руках Ильича, газета наша, так что можете не тревожиться. А мне даже интересно: можно не только читать мадам Тэффи, но иногда и взглянуть на нее. Скоро их время кончится, другой такой случай вряд ли представится… Я, как вам известно, любитель изящной поэзии. И сам, грешным делом, ею тайком от жены занимаюсь…

Воровский с Бонч-Бруевичем прожили в гостинице неделю. Но и за это короткое время Бонч-Бруевич сумел развить поразительную деятельность. Почти каждый вечер он заходил в номер к Воровскому и предлагал один проект за другим: то носился с планом издательства, то с планом журнала для широкой публики. Наконец порешили на журнале «Наша мысль». Он начал выходить с января 1906 года. Это был большевистский еженедельный журнал, в котором Воровский поместил несколько своих статей. Вышло пять номеров, и журнал был закрыт правительством за явно враждебное царизму направление.

А в это время в Москве события развивались более стремительно. По призыву Московского Совета рабочих депутатов 20 декабря началась всеобщая политическая забастовка. Забастовали рабочие фабрик и заводов, прекратилась работа в типографиях, встали поезда. Только Николаевскую железную дорогу не удалось остановить…

На московских фабриках и заводах проходили бурные митинги и собрания. Над головами скромно одетых людей тревожно забились гудки, на вокзалах засвистели локомотивы. Пролетарская Москва дружно поднялась на борьбу с ненавистным самодержавием и капиталистами. Забастовка переросла в вооруженное восстание.

Девять дней длился неравный бой. По Николаевской дороге были переброшены войска. Началась расправа с восставшими. Баррикады окрасились кровью. Дольше всех держалась Пресня — последний оплот рабочих.

Воровскому хотелось самому пробраться в Москву, очутиться поближе к месту битвы, но проехать туда оказалось невозможным: дорога была забита военными эшелонами.

Вслед за Москвой в конце 1905 — начале 1906 года восстания вспыхнули и в других городах России: Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Перми, Красноярске, Чите. В Новороссийске восстание окончилось победой рабочих. За оружие взялись шахтеры Донбасса, рабочие — металлисты Екатеринослава. На вооруженную борьбу против царского самодержавия поднялся народ Украины, батраки Польши и Прибалтики, крестьяне Гурии, рабочие Финляндии.

Отголоски московского вооруженного восстания разнеслись по всей необъятной Российской империи.

В Петербурге Воровскому приходилось выступать на собраниях, партийных митингах, полемизировать с меньшевиками, отстаивать ленинскую точку зрения главным образом по вопросам тактики.

Однажды Петербургский комитет РСДРП попросил Воровского выступить на большом собрании. Правда, Воровскому совсем не хотелось говорить перед широкой аудиторией, но долг обязывал. Пришлось согласиться.

В зале собрались члены фабрично-заводских ячеек и партийные агитаторы. Были и меньшевики. Они выступали против бойкота I Государственной думы. Воровский же отстаивал бойкот. Он старался говорить спокойно, последовательно и логично. Не прибегал к дешевым эффектам, не выкрикивал громких фраз, не стучал кулаком. Он хорошо усвоил то, что ему советовал Ильич: «Не возбуждать, а убеждать!» Вацлав Вацлавович старался аргументированно доказать свою правоту.

В конце декабря Воровский выехал в Финляндию, где должен был проходить IV съезд РСДРП. Но съезд не состоялся из-за начавшейся забастовки железнодорожных рабочих. Съехавшиеся делегаты провели в городе Таммерфорсе первую конференцию РСДРП. Задачи момента требовали объединения большевиков с меньшевиками, и конференция положила этому начало. На ней также было принято решение о бойкоте I Государственной думы.

В те дни Вацлав Вацлавович часто бывал в квартире сочувствующего большевикам В. М. Смирнова, в Гельсингфорсе, на Елизаветской улице, и пользовался его книгами. В. М. Смирнов работал в университетской библиотеке и имел неплохую домашнюю библиотеку. В его квартире Воровский постоянно встречался с В. И. Лениным, А. В. Луначарским, Н. К. Крупской и другими товарищами, прибывшими на конференцию. Здесь шли оживленные беседы, обсуждались разные вопросы, намечалась тактическая линия.

Забравшись в библиотеку, Воровский целиком отдавался работе. Он любил сидеть за книгой, делал нужные выписки, готовил статьи. Делал он все не спеша. Подперев рукой лоб, внимательно вчитывался в текст, отмечал оригинальные мысли, радовался, когда встречал острое словцо. Лицо оставалось неподвижным, смеялись только глаза: в них плясали огоньки. Но вот Воровский углублялся в текст, и глаза замирали, становились задумчивыми.

После окончания конференции Воровский остался на некоторое время в Финляндии. Он подготовлял материалы для брошюры «Государственная дума и рабочий класс». В ней он намеревался разоблачить перед рабочими новый правительственный избирательный закон от 11 декабря 1905 года.

В своих письмах к жене Воровский просил выслать материалы, которых он не мог разыскать в Финляндии. Он писал, что материалы ему необходимы, так как его брошюра требует еще много работы и закончить ее надо. К тому же Владимир Ильич поощрял его. В. И. Ленина действительно заинтересовала работа Воровского. «Он с любовью роется в моих записях и беседует о деталях, — писал Воровский. — Жаль только, что розыск материалов занимает много времени. Я, между прочим, отложил другие работы (для «Образования» и «Правды»), так как к сроку готовить не имею возможности, голова другим занята. Займусь ими, когда освобожу голову от кучи цифр, таблиц, связанных с думой».

В своей брошюре Воровский хотел высмеять самодержавие, которое, пойдя на уловку, несколько расширило избирательные права, дав их некоторой части рабочих. Умело оперируя статистическими Данными, цифровыми показателями, таблицами и другими документами, Воровский старался доказать, что рабочему по закону от 11 декабря попасть в думу труднее, чем верблюду пройти через игольное ушко.

В конце января Воровский вернулся в Петербург и сдал в печать свою работу. Вскоре она вышла в свет.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

МОЛОДОСТЬ В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Лермонтов: воспоминания, письма, дневники автора Щеголев Павел Елисеевич

МОЛОДОСТЬ В ПЕТЕРБУРГЕ Развлекаемый светскими удовольствиями, Лермонтов однако же занимался лекциями, но недолго пробыл в университете; вследствие какой-то истории с одним из профессоров, в которую он случайно и против воли был замешан, ему надо было оставить Московский


В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги "Мне сопутствовала счастливая звезда..." (Владимир Клавдиевич Арсеньев 1872-1930гг) автора Хисамутдинов Амир Александрович

В ПЕТЕРБУРГЕ В октябре 1910 года штабс-капитан Арсеньев повез солдат, уволившихся в запас, в Сызрань. С собой он взял все коллекции, собранные в последних экспедициях. Закончив в Сызрани служебные дела, путешественник выехал в Санкт-Петербург, отправив туда и ящики с


В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Аполлон Григорьев автора Егоров Борис Федорович

В ПЕТЕРБУРГЕ Железная дорога Петербург — Москва тогда еще только строилась, нужно было пользоваться гужевым транспортом. Имевшие возможность ехать в своих экипажах или нанимать их у чужих людей, конечно, наслаждались относительным комфортом, хотя по булыжному шоссе,


В Петербурге

Из книги Жизнь моряка автора Лухманов Дмитрий Афанасьевич

В Петербурге Родной, привычный Петербург!Далеко-далеко остались задернутые туманом памяти и казавшиеся теперь нереальными амурские перекаты, японские тайфуны, хабаровские морозы, томительная жара тропиков.Однако отдыхать и бездельничать долго не приходилось, я ведь


В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Гоголь автора Воронский Александр Константинович

В ПЕТЕРБУРГЕ Спасаясь от нежинского и миргородского «самодовольствия», от мертвого безмолвия, от скуки и тоски, страшась безвестности и ничтожества, Гоголь отправился в столицу. Там он надеялся найти более живую среду. Когда читаешь письма юноши Гоголя и следишь, с каким


В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Белинский автора Водовозов Николай Васильевич

В ПЕТЕРБУРГЕ Перед отъездом Белинского в Петербург в Москву вернулся из ссылки Александр Иванович Герцен. Они знали друг друга еще со времен студенческой их жизни. Но отношение Белинского, как и всего кружка Станкевича, к Герцену и его друзьям было в то время весьма


В Петербурге

Из книги Том 5. Воспоминания автора Вересаев Викентий Викентьевич

В Петербурге


2. ЖИЗНЬ В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Бутлеров автора Гумилевский Лев Иванович

2. ЖИЗНЬ В ПЕТЕРБУРГЕ Характеризуя развитие естествознания в России в шестидесятые годы прошлого века, К. А. Тимирязев говорил:«То же пробуждение деятельности, которое проявилось в Петербургском университете, наблюдалось и в других. О казанской химической школе, даже


I В АРАКЧЕЕВСКОМ ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Пушкин автора Гроссман Леонид Петрович

I В АРАКЧЕЕВСКОМ ПЕТЕРБУРГЕ 1 На жизненное поприще Пушкин вступал в «мрачную годину». Это была эпоха жестокой реакции, жандармской мистики Священного союза и чудовищной диктатуры Аракчеева.Но чем яростнее проявлял себя правительственный террор, тем сильнее сказывалось


А что в Петербурге?

Из книги Личная жизнь Александра I автора Соротокина Нина Матвеевна

А что в Петербурге? В начале сентября Александр получил первое донесение от Кутузова о битве при Бородине. Фельдмаршал оценивал это сражение как победное. Донесение было оглашено в Александро-Невской лавре. Город вздохнул с облегчением.Наконец-то! Значит, назначение


В Петербурге

Из книги Воспоминания автора Вересаев Викентий Викентьевич


Опять в Петербурге

Из книги 10 гениев науки автора Фомин Александр Владимирович

Опять в Петербурге Остаться за границей Менделееву не разрешили, но и вернувшись на родину, он оказался не у дел. Преподавательская нагрузка была распределена в начале учебного года, и никаких вакансий не было. А сбережениями, на которые можно было бы вести безбедное


Снова в Петербурге

Из книги Роковая красавица Наталья Гончарова автора Ободовская Ирина Михайловна

Снова в Петербурге По возвращении в Петербург в начале ноября 1838 года Наталья Николаевна жила очень скромно и уединенно.«Мы ведем сейчас жизнь очень тихую, – писала Александра Николаевна брату 24 ноября 1838 года, – Таша никуда не выезжает, но все приходят ее навещать и


ВСТРЕЧИ В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Чехов автора Громов Михаил Петрович

ВСТРЕЧИ В ПЕТЕРБУРГЕ Северную столицу Чехов увидел впервые в декабре 1885 года, уехав вместе с Н. А. Лейкиным, постоянно посещавшим Москву по разным делам и для встреч со своими сотрудниками. У Лейкина он и остановился. «…Пережил все те муки, про которые в писании сказано:


В ПЕТЕРБУРГЕ

Из книги Ковалевская автора Штрайх Соломон Яковлевич

В ПЕТЕРБУРГЕ Софья Ковалевская вошла в Петербурге в избраннейший круг людей шестидесятых годов. Она познакомилась там с живыми героями романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?», встречалась с деятельнейшими проповедниками идей материализма и дарвинизма, с людьми,


XIV «В ПЕТЕРБУРГЕ БУНТ»

Из книги Пушкин автора Гроссман Леонид Петрович

XIV «В ПЕТЕРБУРГЕ БУНТ» В последних числах ноября в глухом затишье Опочецкого уезда стали ходить слухи, что царь умирает. Это были отголоски поступавших с 17 ноября в Петербург из далекого Таганрога известий о болезни Александра I, которые вскоре приняли угрожающий