7.

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

7.

Заканчивалась третья неделя боевых действий отряда в тылу врага. Партизаны понимали, что война с оккупантами на родной земле только начинается. Неотложным делом было установление связи с соседними отрядами, чтобы взаимодействовать при проведении боевых операций. На связь с хомутовцами, северными соседями, решили направить Анищенкова — он был родом из тех мест. С радостью узнал Анищенков об этом задании, после выполнения которого ему предоставлялась возможность навестить семью, скрытно проживавшую у родственников. Поэтому он спешил:

— Николай Акимыч, разрешите сегодня же и идти. До рассвета одолею полпути, а в следующую ночь буду у соседей.

— Пойдешь завтра в ночь. Алексей Петрович, — ответил ему Пузанов. Но события, развернувшиеся ранним утром 22 октября, не дали возможности Анищенкову уйти на связь с хомутовцами и встретиться с семьей. В седьмом часу утра на северной опушке леса завязалась стрельба. Старшим поста здесь был Демченко, с ним еще двое партизан. Они вступили в неравный бой с внезапно появившимся подразделением гитлеровцев, стремившихся углубиться в лес. Услышав стрельбу, командование направило туда группу Лепкова из десяти партизан. Александр Семенович Лепков до войны работал, как и Косолапов, председателем сельсовета и тоже подлежал эвакуации, но уезжать из родного района отказался, настоял на зачислении в партизанский отряд. Его заранее направили на специальные курсы, а после возвращения в отряд назначили командиром группы. И вот сейчас он, со своей группой и подоспевшим комиссаром Кривошеевым, пришел на помощь Демченко.

Дружный огонь партизан заставил противника залечь. Но гитлеровцы были вооружены автоматами и не жалели патронов. У партизан же каждый патрон был на счету. Маскируясь в лесных зарослях, бойцы вели прицельный огонь из единственного пулемета и «трехлинеек», не давая немцам углубиться в лес. Через некоторое время гитлеровцы прекратили наступление, чтобы вынести на безопасное место раненых, подобрать убитых.

Пузанов через конного связного передал Кривошееву: «…Экономьте патроны, постепенно отходите в направлении базы…»

Передышка длилась всего полчаса. Около двух взводов свежих сил немцев снова возобновили атаку. Им удалось потеснить группу Лепкова в глубь леса. Большого труда стоило Демченко вытащить из-под огня раненного в ногу здоровяка Кривошеева. Но у партизан было суворовское правило: сам погибай, а товарища выручай.

— Товарищ командир, отводите группу, а мы с Демченко прикроем отход, — предложил Анищенков Лепкову.

— Да, иного выхода нет, — согласился командир.

Анищенков и Демченко с ручным пулеметом задерживали противника, пока не кончились патроны. Затем пошли в ход несколько гранат (последнее, чем располагали патриоты), которыми они сразили еще нескольких фашистов. Анищенков и Демченко геройски погибли в неравной схватке, до конца выполнив свой партийный и партизанский долг перед Родиной.

Обобщив донесения командиров групп и постов. Пузанов уяснил обстановку: противник, силами до батальона, при поддержке роты легких танков и минометной батареи окружает лес, двигаясь на партизанскую базу с четырех направлений. Организовав прикрытие со стороны Акимовки, Пузанов успел вывести отряд из не замкнутого еще врагом кольца. Прикрывала отход группа Морозова. При переходе лесной дороги она была обстреляна вражескими пулеметчиками. Ответный огонь отряда усилила подоспевшая группа Лепкова, отходившая с северной опушки леса. Под прикрытием огня двух пулеметных расчетов отряд прошел последнее опасное место. Угроза остаться в окружении противника в Анатольевском лесу миновала.

Гитлеровские подразделения, методично обстреливая перед собой лес из всех видов оружия, подошли, наконец, к тому месту, где, по их предположению, должны были находиться основные силы партизан. По лесу эхом разносилось обращение оккупантов на русском языке, передаваемое через мощный усилитель:

— Внимание! Внимание! Партизаны, вы окружены! Вам не уйти из леса! Кто добровольно прекратит сопротивление, тому будет сохранена жизнь! Если через десять минут вы не сдадитесь германской армии, то все будете здесь уничтожены! — Это обращение было прочитано несколько раз.

— Окружай, гад, окружай! Да только след наш там уже простыл! — зло приговаривал Петр Сухих, подминая сапогами опавшую листву.

— Быстрее уходим, быстрее! Они скоро разберутся, что к чему, — командовал Пузанов.

Ровно через десять минут, как было объявлено, гитлеровцы начали навесным огнем обстреливать партизанскую базу из минометов и легких пушек, а через четверть часа атаковали ее, осыпая лес градом пуль и забрасывая гранатами. Можно себе представить их ярость, когда они сообразили, что база пуста.

Увидев разлитый суп у еще не совсем потухшего костра, фашисты поняли: партизаны только что ушли отсюда. Еще два часа они прочесывали лес, а за это время отряд перешел в соседнее урочище. Противник покинул Анатольевский лес, как говорится, несолоно хлебавши, потеряв в этой схватке больше двух взводов убитыми и ранеными — это по два оккупанта на каждого партизана, ведь в крупецком партизанском отраде тогда было чуть больше тридцати человек.

Нападение на партизанскую базу фашистами готовилось тщательно. Из докладов подпольщиков и разведчиков, находившихся тогда в Крупце, командованию отряда стало известно: фашисты не предполагали партизанских действий и были уверены, что в районе действуют одно или несколько небольших подразделений Красной Армии, перешедших через линию фронта. Командир гитлеровской дивизии отдал приказ командирам полков первого эшелона установить тщательное наблюдение за передним краем, проходившим тогда по Сейму и Свапе, надежно обеспечить стыки между частями. Но почти ежедневно на шоссе взрывались мины, горели автомашины оккупантов. А вскоре была нарушена еще и проводная связь между штабами высокого ранга. Фашистской разведке удалось через предателя-старосту узнать о партизанах и примерном месте их базирования. С передовой был снят батальон гитлеровцев. Перед ним поставили задачу: окружить и уничтожить партизанский отряд в Анатольевском лесу. И немецкий майор доложил своему командованию о полном уничтожении отряда и его базы. Но в докладе его верным было лишь то, что фашисты разрушили пустые партизанские землянки…

Отряд почти неделю маневрировал по редколесьям своего района — около селений Кулемзино, Дугино, Коренское. Дневать иногда приходилось даже в поле, вдалеке от дорог, или в оврагах и кустарниках.

Разведчики, посланные в Анатольевский лес и в прилесные деревни Анатольевку и Акимовку, возвратившись, сообщили: тайники с оружием и боеприпасами на оставленной базе гитлеровцы не обнаружили. От жителей Анатольевки узнали, что полицейские несколько дней тайно охраняли тела убитых партизан Анищенкова и Демченко. Враги рассчитывали, что партизаны или родственники убитых придут, чтобы похоронить их, и тогда, схватив пришедших, можно будет выпытать, где находится отряд. Полицейские пригоняли в лес жителей Анатольевки, требуя назвать убитых партизан. Хотя многие анатольевцы и опознали Анищенкова и Демченко, никто не назвал их имен. После того как полицейские уехали в Крупец, анатольевские патриоты тайком похоронили в лесу геройски погибших партизан. Уже после войны останки Анищенкова и Демченко были перезахоронены в Анатольевке в братской могиле.

Было немало и других примеров патриотизма анатольевцев в ту осень сорок первого. Так, например, Христина Ивановна Гулина без колебаний предоставляла свою хату командованию партизанского отряда для встреч с партизанскими связными и подпольщиками. Супруги Наумовы. Марк Максимович и Федора Павловна, выпекали для партизан хлеб и сушили его на сухари. А Семен Михайлович Тихих доставлял хлеб и сухари партизанам. По доносу того же предателя-старосты оккупанты расстреляли Семена Михайловича.