59

59

V

/ новенной по красоте, цельности и силе натурой. И так часто говорил я здесь о спокойствии Чехова именнр потому, что его спокойствие кажется мне свидетельствующим о редкой силе его натуры. Оно, я думаю, не покидало его даже в дни самого яркого расцвета его жизнерадостности, и, может быть, именно, оно дало ему в молодости возможность не склониться ни перед чьим влиянием и начать работать так беспритязательно и в то же время так смело, «без всяких

U

г. контрактов с своей совестью» и с таким неподражаемым мастерством.

Помните слова старого профессора в «Скучной истории»?^

«Я не скажу, чтобы французские книжки были и умны и талантливы, и благородны: но они не так скучны, как русские, и в них не редкость найти главный элемент творчества - чувство личной свободы…»

I

и о вот этим-то чувством личной свободы и отличался Чехов, не терпевший, чтобы и других лишали ее, и становившийся даже резким и прямолинейным, когда видел, что на нее посягали. Как известно, эта «свобода» не прошла ему да ром, но Чехов был не из тех, у которых две души одна для себя, другая - для публики. Успех, который он имел, очень долго, до смешного, не соответствовал его "заслугам. Но сделал ли он за всю жизнь хоть малейшее усилие для того, чтобы увеличить свою популярность? Он буквально с болью и отвращением смотрел на все те приемы, какие нередко пускаются теперь в ход для приобретения успеха. вы думаете, что они - писатели! Они извозчики! - говорил он с горечью. его нежелание выставлять себя на вид доходило порой до крайностей.

«Публикует «Скорпион» о своей книге неряшливо, - писал он мне после выхода первой книги «Се

Поделитесь на страничке

Следующая глава >