Тщеславие и педантичность студента Солженицына

Тщеславие и педантичность студента Солженицына

Как род человеческой деятельности, литература обладает тем преимуществом, что она способна воодушевлять одиночество. Ее внутренние законы заставляют художника окружать себя людьми, с которыми в данный момент он хочет спорить или советоваться, возможно, даже перевоплотиться, чтобы устами своих героев высказать свои мысли и этим самым облегчить свою душу.

Не потому ли склонного к одиночеству Александра Исаевича Солженицына еще со студенческих лет так страстна влекло к художественному слову?

Ему хорошо было известно, что если кто-либо с горением отдается литературной работе и способен силой своего таланта свершить массу самых трудных дел, то у него возникает надежда обрести известность и славу и навсегда обессмертить свое имя.

Быть может, сознание этой истины или ее предвкушение и подтолкнуло первого ученика ростовской школы имени Малевича, по прозвищу Морж, взяться за перо?

Однако не будем спешить с ответом. Но так или иначе Солженицын с ранних лет увлекался всем, что как-либо связано с литературой. Прежде всего он много и жадно читал. И его совершенная память позволяла ему накопить невероятное количество фактов. Описывая через много лет в книге «В споре со временем» свою первую встречу с «тремя мушкетерами» — Симоняном, Виткевичем и Солженицыным, Наталия Алексеевна Решетовская, первая жена Александра Исаевича, отметит: «В их разговорах постоянно фигурировали герои различных литературных произведений, античные боги и исторические личности. Все трое казались мне всезнающими».

Но это всего лишь впечатление молоденькой девушки. Всезнающими они, конечно, не были; тогда, во второй половине 30?х годов, эти способные и остроумные юноши не упускали случая прочесть любой печатный текст, какой только попадался им под руку. И вполне понятно — как и полагается в их возрасте, — они слегка кичились своими знаниями, а высшей похвалой в чей-либо адрес у них были слова: «Он такой же, как мы». Высокий интеллект и внутренняя дисциплина вскоре укротят в Кирилле Симоняне и Николае Виткевиче это мальчишеское бахвальство. Что же касается Солженицына, то оно проникло во все клетки его духовного организма и, словно злокачественная опухоль, дало метастазы.

А пока все трое много читали. Доставать книги, однако, тогда было совсем не просто. Народ, которому годы первых пятилеток дали всеобщую и полную грамотность, жадно наверстывал то, чего были лишены поколения дедов и отцов. Массовые издания, тиражи которых достигали пяти-шестизначных чисел, расходились в считанные дни.

Не довольствуясь тем, что имелось в государственных книжных магазинах, «три мушкетера» ищут другой источник. И находят. Под стеклянными сводами ростовского рынка. Здесь, у литых чугунных столбов, по соседству с огурцами и арбузами, рыбой и капустой, икрой и грибами, были разложены книжки в потрепанных обложках: дешевый и богатый источник, который, по словам Александра Моисеевича Кагана, они частенько использовали.

Весьма похвально, что в начале своей писательской карьеры Александр Солженицын стремится накопить как можно больше знаний. Недаром говорится, что писатель должен знать немного обо всем и все о немногом. Однако Солженицын и это воспринимает по-своему. Позже, создавая в романе «В круге первом» автопортрет в образе Глеба Нержина, он подчеркнет:

«Нержин никогда не читал книг забавы ради. Он искал в них союзников или врагов, о каждой книге составлял отточенное суждение и любил преподносить его другим».

Мысль Солженицына не нова. Важен подтекст этого высказывания: все, что когда-либо делал Солженицын, было подчинено определенной цели и замыслу…

Шел 1940 год. Саня женился…

«Солженицын получал Сталинскую стипендию. Получал не только как отличник учебы, но и как активист. Он участвовал во всех общественных мероприятиях, выступал в художественной самодеятельности, был членом редколлегии стенгазеты», — напишет Наталия Алексеевна Решетовская в своей книге. Как раз в то время, о котором идет речь, стипендия означала для них основу существования.

Сталинская стипендия! Она в несколько раз больше, чем обычная университетская, и ее действительно может получить лишь добившийся отличной успеваемости студент, который к тому же политически активен. Иными словами, Сталинская стипендия предназначена для людей, которые обладают всеми качествами и способностями для того, чтобы однажды стать ведущей силой в советском обществе.

— К чему нам Сталинские стипендии? — заявил тогда Симонян Солженицыну. — Лучше бы вместо Сталинской дать две-три обычные. У нас было бы больше высокообразованных людей.

Разумеется, Кириллу Семеновичу не следовало этого говорить! Солженицын примет его слова на свой счет и, оскорбленный, будет ждать удобного момента, чтобы отомстить Кириллу. Уже в 1952 году он, квалифицируя эти слова студента Симоняна как антисталинский выпад, попытается использовать их для того, чтобы посадить хирурга Симоняна за решетку.

Интересно, был ли действительно в то время на стороне Советской власти сталинский стипендиат Солженицын? Может быть, его разрыв со строем и страной был обусловлен суровым опытом войны и особенно заключением?..

Такая постановка вопроса может показаться резонной.

Наталия Алексеевна Решетовская скажет мне: «Хотя дома Солженицын воспитывался в духе православной веры, он был абсолютным материалистом, когда я с ним познакомилась. Он просто жил изучением диалектического материализма».

Однако Николай Виткевич, который учился вместе с Солженицыным, утверждал совсем другое: Александр едва усвоил основные философские понятия, в серьезных теоретических вопросах он всегда плавал.

Но предоставим слово по этому вопросу самому Солженицыну. В романе «В круге первом», характеризуя самого себя в образе Глеба Нержина, он пишет:

«В тринадцать-четырнадцать лет, выучив уроки, Глеб не бежал на улицу, а брался за газеты. Он знал по имени всех партийных руководителей и их посты, красных военачальников, наших послов в каждой стране и иностранных послов у нас. Он читал все выступления на съездах и воспоминания старых большевиков… И наверное, потому, что его слух был молодым, или потому, что он читал больше, чем было в газетах, он так ясно слышал фальшь в чрезмерном — взахлеб — превозношении одного человека, всегда одного-единственного. Если он — это все, то другие — ничто? Только из протеста Глеб не мог им восхищаться».

Этот один-единственный человек — Сталин.

Тем не менее бывший сталинский стипендиат Солженицын в 1952 году, будучи в заключении, не постеснялся состряпать донос на Кирилла Семеновича Симоняна за «злобную клевету на Сталина».

Эти факты в комментариях моралистов не нуждаются.

Постараемся не заметить, что Солженицын наделяет Глеба Нержина идеями такого рода, на какие «политический разум» тринадцати-четырнадцатилетнего подростка вообще еще не способен. Не будем брать в расчет и ту возможность (для этого мы уже достаточно знаем Александра Исаевича), что Солженицын задним числом изображает себя умнее, чем был на самом деле, и создает вокруг себя атмосферу «извечного борца против сталинизма». Исключим также возможность литературной автостилизации.

Солженицын неоднократно заявлял на Западе (он повторил это и мне), что никогда не доверял Сталину. И это может быть лишь мудростью «задним числом».

Мы имеем здесь дело не с процессом познания и духовного созревания, который якобы привел Солженицына к разрыву с родиной, а с разными вариантами неизменной ситуационной модели — методичного безудержного продвижения к собственному благополучию.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Глава двадцать седьмая ДОПРОС СТУДЕНТА

Из книги автора

Глава двадцать седьмая ДОПРОС СТУДЕНТА Совсем не фанатическая ограниченность и равнодушие двигают моё перо. Юрий Белинков Литературовед Белинков был очень непростой человек. И ключевое слово в его понимании было — «ненависть».Не только его книга об Олеше теперь


КЛЕТКА ДЛЯ ГОСПОДИНА СТУДЕНТА

Из книги автора

КЛЕТКА ДЛЯ ГОСПОДИНА СТУДЕНТА В Лейпциге любили порядок и галантное обхождение. У выхода из городского сада миловидная девушка вручала гостю букетик цветов; гуляющие на крепостном валу горожане издали раскланивались друг с другом, иной купец, даже неуч, останавливался,


Глава II От студента до профессора – один шаг

Из книги автора

Глава II От студента до профессора – один шаг А в чем проявляется в сущности удачность! В том, что удачный человек приятен нашим внешним чувствам, что он вырезан из дерева твердого, нежного и вместе с тем благоухающего. Фридрих Ницше «Ессе Homo» Не всегда великие люди в


ГЛАВА 16 Люсина операция. «Архипелаг ГУЛАГ». Высылка Солженицына. Моя статья о «Письме вождям» Александра Солженицына

Из книги автора

ГЛАВА 16 Люсина операция. «Архипелаг ГУЛАГ». Высылка Солженицына. Моя статья о «Письме вождям» Александра Солженицына Люсина болезнь — тиреотоксикоз — была одной из причин, почему мы легли в декабре 1973 года в больницу. Состояние ее вызывало большое беспокойство, ей было


Заметки студента МГУ

Из книги автора

Заметки студента МГУ * * * Дорогие юные друзья!Предлагаемые воспоминания Варлама Тихоновича Шаламова, большого русского поэта и прозаика, моего современника, я прочитал семь лет назад, еще при жизни поэта, и тогда же подумал: как было бы прекрасно, если бы это вы тоже могли


Глава вторая ТРИ СТУДЕНТА

Из книги автора

Глава вторая ТРИ СТУДЕНТА Хорошо, что наш герой не родился лет на тридцать-сорок раньше – не то бы ему пришлось, как другим медикам, выкапывать на кладбище трупы, чтоб попрактиковаться в анатомии, и производить ампутации с помощью пилы, напоив больного спиртом и не зная,


Глава XVI ОТЧЕГО НАЦИОНАЛЬНОЕ ТЩЕСЛАВИЕ У АМЕРИКАНЦЕВ НОСИТ БОЛЕЕ БЕСПОКОЙНЫЙ И СВАРЛИВЫЙ ХАРАКТЕР, ЧЕМ У АНГЛИЧАН

Из книги автора

Глава XVI ОТЧЕГО НАЦИОНАЛЬНОЕ ТЩЕСЛАВИЕ У АМЕРИКАНЦЕВ НОСИТ БОЛЕЕ БЕСПОКОЙНЫЙ И СВАРЛИВЫЙ ХАРАКТЕР, ЧЕМ У АНГЛИЧАН Все свободные народы гордятся собой, однако национальная гордыня проявляется у них по-разному.В своих отношениях с иностранцами американцы оказываются


Письмо-отзыв на экзаменационную работу студента из Иркутска:

Из книги автора

Письмо-отзыв на экзаменационную работу студента из Иркутска: 19.12.91Дорогой Алексей!И я Вам пишу «отзыв» на Ваш «пзйпер» в жанре письма, потому что душе требуется тут излиться, в американской прагматической суши, — душе родной, ДРУГУ (не в американском смысле, как Вы хорошо


Аркадий Белинков Молекулярный уровень исследований Солженицына Текст несостоявшегося выступления, приложенного к стенограмме обсуждения «Ракового корпуса» А. Солженицына в СП СССР 17 ноября 1966 года

Из книги автора

Аркадий Белинков Молекулярный уровень исследований Солженицына Текст несостоявшегося выступления, приложенного к стенограмме обсуждения «Ракового корпуса» А. Солженицына в СП СССР 17 ноября 1966 года Замечательное достоинство произведений Александра Исаевича


В роли студента

Из книги автора

В роли студента Тем же летом Третьяк стал студентом заочного отделения Военной академии (закончит ее спустя три года в звании майора). Вот как он сам вспоминает об этом: «Очередной сезон закончился, а мои волнения теперь приобрели новую окраску: приближалась пора


Глава 1 «БРЕД МОЛОДОГО СТУДЕНТА…»

Из книги автора

Глава 1 «БРЕД МОЛОДОГО СТУДЕНТА…» Мне понадобились годы размышлений, чтобы добиться определенных результатов, которые многие считали недостижимыми. Никола Тесла Редко кто станет отрицать, что будущее начинается с детства. Оно может дать многое для этого «будущего», но


Голое тщеславие

Из книги автора

Голое тщеславие Naked Ambition: An R-Rated Look at an X-Rated Industry. 2009. Прежде всего следует сказать, что это название фильма уже использовалось для книги, о которой я оповещал: Naked Ambition. Women Who Are Changing Pornography. 2005. Небрежность такого плагиата сразу вызывает настороженное отношение к фильму. И оно


13. Тщеславие

Из книги автора

13. Тщеславие С работами нам сегодня повезло так же, как с гимнастикой. В субботу они должны быть только утром, и нас поставили подметать и вытирать пыль в кинозале, после его звездного часа в пятницу вечером, когда сиденья летчиков все в шелухе от ореховых скорлупок и


Тщеславие Шерлока Холмса

Из книги автора

Тщеславие Шерлока Холмса В «Знаке четырех» Холмс говорит Ватсону: «Я не ищу славы. Когда мне удается распутать дело, мое имя не фигурирует в газетах. Я вижу высшую награду в самой работе». Но действительно ли он совсем лишен тщеславия?В «Подрядчике из Норвуда» Ватсон