ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

В 08.55 бригада Рафуля Эйтана пересекла «зеленую линию» примерно в семи километрах южнее Керем-Шалома и разделились на две колонны. Группа Исраэля, называемая так по имени командира (полковника Исраэля Гранита), повернула на юг, чтобы действовать как блокирующая сила, тогда как главная — два батальона парашютистов на полугусеничных бронемашинах и батальон «Паттонов» Т-01, повернула к южному участку укрепрайона Рафахского перекрестка вдоль старой дороги Рафах — Ницана. (На северном участке вдоль дороги Рафах — перекресток действовала бригада «D».) Когда-то дорога Рафах — Ницана была асфальтированной, но когда ЦАХАЛ оставлял Синай в 1957 г., большинство дорог он уничтожил. Вернувшись, египтяне отремонтировали многие из них, но не ту, что вела из Рафаха в Ницану. Вдоль трассы уничтоженной дороги на юг от перекрестка египетская армия создала защищенные дюнами линейные оборонительные рубежи бригады: рвы, траншеи, минные поля, противотанковые и противопехотные заграждения. Там дислоцировалось множество противотанковых пушек и танков, среди них самые тяжелые — ИС-3, оснащенные 122-мм пушками. В тылу этого участка укрепрайона занимала позиции египетская артбригада — всего шестьдесят стволов.

Чтобы взять под контроль Рафахский перекресток, надлежало разгромить египетскую бригаду к югу от него. Затем, по плану генерала Таля, бригада «М» должна была двигаться на эль-Ариш через пески по направлению, параллельному дороге. Одна из поставленных «М» задач состояла в том, чтобы атаковать Джеради ночью с тыла, если фронтальная атака силами бригады «D» провалится. Однако на данном этапе «М» еще оставалась резервом дивизии.

На этом участке бронетехнике и парашютистам впервые предстояло тесно взаимодействовать в смешанной операции в условиях войны. Сначала генерал Таль и полковник Рафуль планировали доставить парашютистов в район выполнения задачи на «Паттонах» роты Т-01, как элиту мотопехоты. В преддверии войны «черные береты» и «рыжие ботинки» стали близкими друзьями, танкисты учили парашютистов водить танки и заряжать орудия. Однако в конце концов решили транспортировать десантников на полугусеничных бронемашинах. Они должны были идти за «Паттонами» двумя колоннами, северной и южной. План состоял в том, чтобы обойти вражеские укрепрайоны и артиллерию с тыла и с южного фланга в северном направлении.

Утром 5 июня полковник Рафуль дал из своего трейлера отмашку, и его часть пришла в движение. Группа Исраэля повернула на юг, чтобы выполнить задачу блокировки, «7» и Т-01 продолжили движение на запад к рубежам египетской обороны. Спустя пятнадцать минут головная рота столкнулась с сильным противотанковым противодействием. Командир роты, капитан Амнон Гилади, погиб в командирском люке, когда его танк вспыхнул от попадания снаряда. Подполковник Ури немедленно приказал лейтенанту Эйн-Гилю, рота которого соседствовала с севера с головной ротой, идти к ней на помощь. Эйн-Гиль развернулся и, стремясь поскорее выполнить задание, сделал ошибку. План требовал, чтобы головная рота лишь прощупала позиции египтян, так, чтобы главные силы прошли как бы по касательной вдоль наименее защищенного рубежа, чтобы не платить дорогой ценой за фронтальную атаку. Эйн-Гиль, однако, буквально пронзил вражеские позиции, при этом потеряв из виду едущий на полугусеничных бронемашинах батальон парашютистов 7–1, который должен был сопровождать. 7–1 предстояло атаковать укрепленную зону с юга на север вдоль трассы уничтоженной дороги. Эта часть плана имела особо важное значение для продвижения южного клина наступления в районе Рафахского перекрестка.

Эйн-Гиль видел, как сгорел танк командира головной роты, в то время как за ним в бездействии стояли, выстроившись в линию, остальные «Паттоны». Первый успех египтян лишил головную роту уверенности, и она замерла без движения под сильным огнем противника.

Получив приказ подполковника Ури, Эйн-Гиль послал взвод из состава своей роты на подавление огневой позиции неприятеля слева от роты Гилади, а сам с оставшимися танками выдвинулся вперед и вступил в артиллерийскую дуэль с вражескими противотанковыми и полевыми орудиями. Но рельеф местности, где с запада на восток пролегали песчаные дюны, не позволял Эйн-Гилю занять удобную огневую позицию. Танки находились слишком близко друг от друга, оставаясь открытыми для огня противотанковых пушек египтян.

— К черту, — разозлился Эйн-Гиль. — Мы разрежем их надвое.

Он поднял флажок и просигналил роте следовать за ним. За считанные минуты рота обрушила на врага шквал огня, стремительным маневром смела с лица земли противотанковые орудия и оказалась с другой стороны вражеских укреплений. В этот момент из тыла примчался джип с офицером, и тот сообщил Эйн-Гилю, что надо перейти на другую радиоволну. Эйн-Гиль сделал это и услышал: «Вперед, вперед!»

Эйн-Гилю нравились подобного рода приказы. Он со своей ротой продолжил продвижение на северо-запад, в то время как батальон парашютистов 7–1 повернул на юг, чтобы обойти с фланга укрепленную зону, сквозь которую уже проломился Эйн-Гиль. Обе части разъехались в разные стороны и так никогда больше и не встретились, хотя, в соответствии с изначальным планом, Эйн-Гиль должен был ехать впереди 7–1 вдоль трассы разрушенной дороги и атаковать с юга на север на южном участке укрепрайона Рафахского перекрестка. И по сей день остается загадкой, кто же велел Эйн-Гилю изменить частоту приема, хотя есть предположение, что приказ предназначался роте Гилади, которая осталась без командира, а тот, кто передавал приказ, просто перепутал, адресовав его Эйн-Гилю.

Как бы там ни было, рота Эйн-Гиля — девять «Паттонов» — двинулась вперед. Возглавляли подразделение он и сержант Бенни Инбар. Местность походила на ту, что и к северу от дороги на эль-Ариш, разве что там было еще больше холмов и песка. После долгих поисков, в конце концов обнаружив трассу разрушенной дороги, Эйн-Гиль и Инбар услышали, как в воздухе что-то засвистело, затем загрохотало, и рядом с ними упал и зарылся в песок снаряд. Их начали обстреливать.

Оглядевшись, Эйн-Гиль заметил два египетских танка. Он определил, что это Т-34, на расстоянии 1500 м движущиеся с северо-запада на юго-восток. «Паттоны» его и Бенни Инбара находились немного впереди роты, у которой так и не нашлось времени должным образом перестроиться после прорыва через египетские укрепления. Египтяне успели выпустить по Эйн-Гилю и Инбару шесть снарядов, прежде чем те сумели занять удобную огневую позицию. Бенни Инбар получил осколочное ранение в шею, но продолжал участвовать в бою.

Два вражеских танка спустились с холмов и исчезли из виду. По сообщениям, поступившим от танкистов его части, Эйн-Гиль сделал вывод, что виденные им танки входят в состав большого формирования, направлявшегося для блокирования направления наступления по уничтоженной дороги с юга. Таким образом, с юга же они имели возможность обойти Эйн-Гиля. Комроты всецело захватила идея переиграть противника: обойти с фланга тех, кто обходит с фланга его. Он приказал четырем своим «Паттонам» двинуться на юг и встретить египтян, создав у неприятеля впечатление, что он располагает преимуществом. Тем временем Эйн-Гиль и другие пять «Паттонов» зайдут египтянам в тыл, сократив дистанцию до 1000 м. Выехав на холм, чтобы иметь лучший обзор, лейтенант увидел шесть египетских танков, часть которых оказалась к нему кормой, часть — бортом. Он молил Бога, чтобы четыре «Паттона» быстро добрались до египтян, но их продвижение, как казалось ему, заняло целые века. Эйн-Гиль уже начал сомневаться в разумности своей затеи.

Наконец, после пяти невыносимо долгих минут ожидания четыре «Паттона» появились перед противником, что, по-видимому, сильно обрадовало египетских командиров, которые изготовились использовать все свои преимущества: рельеф местности и численное превосходство. Вражеских машин насчитывалось свыше шести — всех Эйн-Гиль не видел. Египетские танки открыли огонь по четырем «Паттонам». В тот же миг Эйн-Гиль и Бенни Инбар, сопровождаемые еще тремя «Паттонами», устремили свои танки на огневую позицию и первыми же выстрелами подожгли два египетских танка. Только позднее установили, что это тяжелые советские ИС-3, обладавшие самой сильной броней из когда-либо производившихся танков.

Экипажи «Сталиных» пришли в замешательство и попытались поменять позицию, что неизбежно ставило их в невыгодное положение по отношению к четырем атакующим их в лоб «Паттонам». Египетских танки двигались медленно, и также медленно и нерасторопно принимали решения управлявшие ими люди. Прежде чем они изменили позиции, развернулись, перезарядили пушки и смогли наконец стрелять, Эйн-Гиль и Бенни Инбар подожгли еще три «Сталина». Бой закончился. ИС-3 замерли в разных положениях: некоторые в изначальной позиции, другие успели развернуться или только начать разворот. Скоро в них воспламенились боеприпасы, башни двух взлетели на воздух, одна приземлилась на собственное место, но только вверх тормашками.

Эйн-Гиль окончательно потерял 7–1. Он попытался установить радиоконтакт с командиром батальона, подполковником Ури, но безуспешно. Он посоветовался сам с собой и решил продолжить наступление. Противотанковые орудия врага дислоцировались у Кафр-Шана, южнее дороги на эль-Ариш. Он повернул в этом направлении, но ошибся в расчетах и вместо Кафр-Шана вышел значительно западнее, к Шейх-Зувейду, находившемуся в зоне действий бригады «D». Здесь Пинко попытался задействовать Эйн-Гиля в атаке на Джеради. Однако в 13.00 возобновился радиосвязь с подполковником Ури, который приказал лейтенанту оставаться там, где он находится, и ждать дальнейших приказов.

Рота «Паттонов» капитана Амоса имела задание защищать южный фланг полковника Рафуля, затем, рассредоточившись к западу от разрушенной дороги, уничтожить позиции египетской артиллерии. Он завершил выполнение своей части плана и прибыл с батальоном парашютистов, чтобы атаковать противотанковую концентрацию Кафр-Шана. Отсюда ему предстояло с тыла штурмовать вражеские позиции южнее Рафахского перекрестка. Рота потеряла один танк, который напоролся на мину, и другой, самого капитана, в котором испортилась гидравлика. Капитан Амос пересел в другой танк. По пути в Кафр-Шан рота наткнулась на опорный пункт, удерживаемый двумя ротами с большим количеством противотанковых орудий. В жестоком бою израильтяне разгромили неприятеля, затем рассредоточились и начали обстреливать Кафр-Шан. На этом этапе у капитана Амоса было одиннадцать «Паттонов».

«Паттоны» вошли в Кафр-Шан вместе с парашютистами. Капитан Гиора Эйтан, племянник полковника Рафуля, ехал на своей полугусеничной бронемашине рядом с «Паттоном» капитана Амоса по проселку в деревне, на улочках которой прятались в засадах египетские пехотинцы и танки. Восточнее деревни дислоцировались еще двадцать два Т-34, входивших в комплекс ПТО египетской обороны.

Паттон Амоса возглавлял колонну. Капитан первым заметил египетский Т-34, затаившийся в улочке слева и прицеливавшийся в бронемашину комроты парашютистов. Амос выстрелил, и Т-34 заполыхал. В тот же миг Гиора указал направо, на второй Т-34, прятавшийся на расстоянии около шестидесяти метров за кактусами, но сделал это, на мгновение опоздав. Т-34 выстрелил и попал в полугусеничную бронемашин, которая вспыхнула и взорвалась. Капитан Гиора Эйтан погиб. Амос быстро развернул пушку в направлении Т-34. Два танка выстрелили одновременно, и оба попали в цель. Амос и его люди выскочили из горящего танка и покатились по земле, пытаясь погасить одежду. Когда Амос поднялся, его рубашка превратилась в безрукавку, а брюки — в шорты.

Тем временем остальные «Паттоны» его роты уничтожали египетские танки, находившиеся восточнее деревни. Капитан Амос взобрался в другой «Паттон» и продолжал сражаться, пока Кафр-Шан не был занят и зачищен.

Рота капитана Дании также завершила осуществление первой части плана. Сначала она выполняла задачу прикрытия южного фланга оперативно-тактических сил, а затем атаковала позиции вражеский артиллерии. Поскольку Эйн-Гиль потерял 7–1, командир батальона подполковник Ури возложил это задание на капитана Дании, приказав ему направиться к разрушенной дороге и следовать вдоль нее на север. Но бог войны распорядился по-своему, и капитану Дании тоже было суждено потерять 7–1.

Сначала все шло хорошо. Рота Дании продвигалась на север вдоль дороги, парашютисты следовали за ними на полугусеничных бронемашинах. Оборонную зону бригады египтян защищала пехота, бронетранспортеры, полевые орудия на грузовиках и противотанковые пушки. Два головных взвода нанесли удар по противотанковым орудиям, и около тридцати из них были подняты на воздух первыми же выстрелами. Затем «Паттоны» атаковали оборону врага в самой узкой ее части и расширили участок прорыва — египетские солдаты в панике бежали от них. Когда Дании счел задачу выполненной, он резко повернул влево, где, по его мнению, находился Рафахский перекресток. Совершив этот маневр, он, однако, потерял трассу уничтоженной дороги. Поиск ее особенно осложняло обилие песка в низинах. Так Дании потерял 7–1, который остался далеко позади, поскольку полугусеничные бронемашины с трудом преодолевали глубокий песок. Как уже не раз случалось, египтяне оправились от перенесенного замешательства и, когда «Паттоны» Дании прошли сквозь их позиции, вернулись на свои места, готовые встретить десантников 7–1. Тот уже утратил преимущества, которые обеспечивали ему «Паттоны». Кроме того, египтянами командовал храбрый и толковый майор, офицер по оперативным вопросам штаба бригады. Он принял на себя руководство после того, как комбриг сбежал с поля боя. Таким образом 7–1, лишившийся поддержки танков и отрезанный от остальных сил полковника Рафуля, ждал трудный бой.

Рота капитана Данни, состоявшая из девяти «Паттонов», продвигалась в северо-западном направлении. Данни въехал на холм, чтобы осмотреться, но ничего не разглядел на холмистой местности, которая напоминала штормовое море. Он поднял флажок, сигнализируя о продолжении движения, и его танк пошел вперед и вниз на более или менее ровную землю. Вдруг на расстоянии от восьмисот до тысячи метров он увидел два Т-34, самоходку СУ-100 и две противотанковые пушки, которые расчеты разворачивали в сторону израильтян. В считанные секунды капитан Данни подбил Т-34, а командир взвода Села — СУ-100. Другим снарядом танк Данни накрыл обе противотанковые пушки. Одни бойцы расчетов погибли, другие разбежались. Часть роты Данни уже начала выдвижение, чтобы вступить в бой с бронетранспортерами, противотанковыми орудиями и другими СУ-100, показавшимися впереди. В этот момент мотор его танка заглох.

— Водитель, вперед! — приказал комроты.

— Не могу, капитан.

Над головой Данни, точно молния, пронесся снаряд, упал и разорвался впереди. Данни стиснул зубы. Мотор все не заводился. В наушниках Данни слышал командира отделения разведки парашютистов, который каким-то образом остался с ним:

— Данни, Данни, по тебе бьют сзади! Я повторяю, Данни, стреляют сзади!

Данни оглянулся и увидел два горевших танка. Один из командиров танков лежал на башне. И третий танк, похоже, выбыл из строя, хотя не горел; на его башне тоже лежал командир. Три танка находились не более чем в 150 метрах от него, и он уже подумал: «Неплохо. Еще три готовы!», когда до него дошло, что это его три «Паттона». На башне одного «Паттона» лежал второй лейтенант Ами Горен, на башне второго, того, что горел, — Иосси Милло. Из экипажа третьего танка никого видно не было.

Данни разозлился на себя за то, что выдал свое волнение водителю. На сей раз он проговорил спокойно и хладнокровно:

— Водитель, используйте вспомогательный генератор. — К величайшему облегчению, он услышал «кашель» мотора. — Включайте двигатель. — И двигатель ожил. Капитан Данни приказал роте отступить с открытого, простреливаемого пространства. — Водитель, медленный разворот.

«Паттоны» пятились, стреляя вперед — туда, где весьма активизировалось несколько противотанковых орудий. Сзади по израильтянам вели огонь Т-34, но это стало известно Данни только после боя. На данном этапе он не мог видеть находившегося у него в тылу врага. Капитан отвел свои шесть оставшихся «Паттонов» в маленькую низину, метров двести на двести, где они приготовились принять бой как с невидимым противником, так и с противотанковыми орудиями, местоположение которых было известно. Свой «Паттон» Дании вывел на возвышение, чтобы осмотреться, и увидел пять нацеленных на него египетских танков, расположившихся на огневой позиции вдоль гребня песчаных холмов.

Двум «Паттонам» Дании поручил противотанковые орудия, находившиеся на расстоянии от 1200 до 1500 метров, а четырем другим — неведомого врага в тылу. Четыре «Паттона», прикрывавшие тыл, обнаружили пять ИС-3. Сейчас все решала быстрота и точность стрельбы. Сам Дании подбил крайний правый «Сталин». Он вспыхнул, испуская желтый дым, и на какой-то миг Дании даже показалось, что командир танка бросил дымовую шашку.

Не прошло и нескольких минут, как все пять ИС-3 уже полыхали. Но к «Паттонам», стремясь блокировать их в низине, быстро приближались еще ИС-3. Скоро они изготовятся к стрельбе с большей дистанции, чем их предшественники. Хуже того, египтяне теперь еще открыли по «Паттонам» огонь из тяжелых минометов. «Паттоны» вели трудный бой, в ходе которого им приходилось несколько раз менять огневые позиции, чтобы не допустить обхода роты танками ИС-3. Сражение продолжалось, причем действия участников артиллерийской дуэли стали более продуманными и четкими. Каждая из сторон маневрировала, стараясь занять лучшую огневую позицию. Однако силы роты Дании стали убывать.

Пришел сержант Гершон с одного из трех подбитых в начале боя «Паттонов». Он взобрался на танк Дании и отрапортовал, что в двух из них взорвались боеприпасы, а третий поражен в башню и стрелять не может, а также сообщил о гибели командира взвода Ами Горена.

— Сколько всего убитых?

— Четверо, капитан.

— Раненых?

— Трое.

— Что с мотором «Паттона», у которого разбита башня?

— Работает, капитан.

— Возьмите Ами, укройте его одеялом, привяжите к носилкам, поместите в танк и пригоните его сюда вместе с ранеными.

Дании с облегчением отметил, что все пятеро выживших из трех танков спокойно ждали с оружием в руках.

С «Паттона» взводного сержанта, который находился на правом фланге роты, Дании доложили, что у него не вращается башня, а затем и что отказала система вертикальной наводки.

— Экипажу покинуть танк, и займитесь ранеными, — приказал Дании.

Пострадавшим была оказана первая помощь, но в роте теперь осталось всего пять танков. Приложив немало труда, удалось наконец с помощью рации отыскать командира батальона. Дании сумел установить с ним связь и доложил, в какой серьезной ситуации оказался. Ури в тот момент покинул командирскую бронемашину и находился в «Паттоне», принимая активное участие в битве рядом с Кафр-Шаном.

— Я постараюсь прислать к вам роту Амоса, — пообещал подполковник Ури. Они договорились, что Дании обозначит свое местоположение цветной дымовой шашкой. Но время шло, а никто не появлялся. Египтяне желали использовать численное и топографическое преимущество. Они начали приближаться к «легкой добыче» медленно, как если бы в их распоряжении была целая вечность. Дании принялся разводить танки так, чтобы они могли защитить фланги и уничтожить врага.

— Номер два, налево. Какое-то движение на холмах. Две тысячи у нас слева. Проверьте и откройте огонь.

Экипаж «Паттона» проверил, прицелился, выстрелил и поджег ИС-3.

Дании оценил ситуацию и пришел к выводу, что самый опасный его враг — нехватка горючего. Египтяне могут продержать его на этой позиции, пока у него не кончится топливо и он не лишится возможности маневрировать, а тогда придут и возьмут голыми руками. Он решил экономить топливо — по его команде «Паттоны» заглушили моторы до поступления нового приказа. Однако, когда он приказал одному из «Паттонов» завести двигатель, в нем начался пожар.

— Заглушить! — приказал Дании по рации.

Экипаж выключил мотор и выскочил из танка, чтобы погасить пламя с помощью огнетушителей и песка, который танкисты бросали лопатами. Покончив с этим, они вернулись обратно, ожидая приказа. Дании думал, что причиной аварии является система зажигания и при очередной попытке завести мотор пожар повторится. Капитан приказал собрать огнетушители из других танков и держать их наготове. Скоро египтяне заняли более выгодные позиции, и возникла необходимость перестроиться.

— Заводите и тут же врубайте заднюю, — приказал капитан Дании.

Водитель завел двигатель, и опять вспыхнул пожар; на сей раз пламя охватило камуфляжную сетку. Экипаж попытался потушить огонь с помощью огнетушителей, но безуспешно. Дании приказал экипажам двух ближайших «Паттонов» прийти на помощь товарищам. Бойцы изо всех сил старались спасти машину, закидывая огонь песком, но пламя уже распространилось на резину гусениц, мотор и трансмиссию, и его стало невозможно потушить.

— Покинуть танк! — приказал капитан. Но танкисты вернулись в боевое отделение горящего танка и достали оружие, карты, оптические приборы и другое снаряжение. Наконец они отошли, а танк скоро скрылся в огне. (Только позднее выяснилось, что причиной возгорания являлся вовсе не дефект системы зажигания. В нижнюю часть кормы «Паттона» угодил египетский кумулятивный снаряд и перебил топливопровод. Когда механик-водитель включал зажигание, искры воспламеняли подтекавшее горючее, что и приводило к возникновению пожара.)

Теперь в роте осталось только четыре танка. Но скоро Дании услышал по рации капитана Амоса, который сообщил, что идет к ним на помощь, и попросил указать местонахождение роты с помощью дымовой шашки. Дании потратил несколько дымовых шашек, но дым стелился над землей и не хотел подниматься. Тем временем минометный обстрел усиливался, а запас топлива неуклонно уменьшался.