Арест

В пятницу 30 июня, ближе к концу дня, Белломонт и восемнадцать членов Совета Массачусетса решили вновь встретиться на следующий день. Однако в субботу губернатор неожиданно разослал членам Совета сообщение, что недомогание вынуждает его отложить намеченную встречу. Поскольку именно в это время в Бостонском порту стал на якорь шлюп Кидда, легко догадаться, что? именно скрывалось за «недомоганием» графа.

Позже Белломонт утверждал, что всегда действовал сообща с членами Совета и никогда не разговаривал с Киддом без свидетелей. Тем не менее, можно не сомневаться, что в субботу и воскресенье — 1 и 2 июля 1699 года — губернатор и капитан встречались тет-а-тет. О чем они могли беседовать? Главной задачей Кидда было убедить Белломонта в правдивости рассказанной им истории, тогда как губернатор должен был просчитать все опасности, угрожавшие его карьере в связи с «делом Кидда». С одной стороны, у него имелся королевский указ об аресте Кидда; с другой — граф боялся нарушить договор с лордами-вигами, влияние которых все еще оставалось достаточно сильным.

Необходимо учитывать также финансовую сторону колебаний Белломонта. По данным Р. Ритчи, губернаторский пост не принес ему ожидаемого материального благополучия; жизнь в Нью-Йорке — «этом необычайно дорогом городе» — стоила ему 1500 фунтов стерлингов в год; жизнь в Бостоне тоже требовала больших расходов. Существенно поправить финансовое положение графа мог капитан Кидд. Последний признался, что привез с собой 10 тысяч фунтов стерлингов, и еще 30 тысяч были укрыты им где-то в Вест-Индии. Таким образом, экспедиция принесла партнерам 40 тысяч фунтов дохода. За вычетом примерно 6 тысяч фунтов стерлингов издержек партнеры могли рассчитывать на 34 тысячи, из которых на долю графа припадало не более 5 тысяч. Отдав долг Харрисону, он мог рассчитывать на тысячу фунтов. Неплохая сумма, но довольно мизерная по сравнению с тем, на что он надеялся при заключении сделки.

У Белломонта имелся и другой сценарий действий. Арестовав Кидда как пирата, он, будучи вице-адмиралом, мог получить 1/3 часть захваченной добычи, в данном случае — 13 тысяч фунтов стерлингов, на которые у Харрисона не было никаких прав. Поделившись этими деньгами с другими партнерами по синдикату, Белломонт сохранил бы их дружественное к нему расположение. Кроме того, арестовав Кидда, он выполнил бы приказы правительства тори и добился бы для себя поддержки с их стороны.

В конце концов, переговорив с Киддом, губернатор велел ему явиться в понедельник на заседание Совета и там рассказать о своей экспедиции. До того времени капитан был волен посетить своих друзей и раздать им подарки. Кидд так и сделал. Кемпбеллу он подарил мальчика-раба, немного сукна и обещал ему 500 фунтов стерлингов, если тот поможет ему получить прощение. Леди Белломонт достался еще один подарок — золотой слиток и мешочек с золотым песком, но по совету мужа она вернула этот презент капитану. Роберт Ливингстон пожаловал в Бостон из Олбани, чтобы встретиться с Киддом и защитить свои интересы (в частности, он хотел вернуть 10 тысяч фунтов стерлингов залога, внесенных в качестве гарантии «хорошего поведения» Кидда). Ливингстон, конечно, был разочарован, узнав, что капитан привез из экспедиции не 500 тысяч фунтов стерлингов (как сообщалось в письмах, пришедших в Нью-Йорк из Вест-Индии), а гораздо меньше. Чтобы хоть как-то удовлетворить его, Кидд подарил своему компаньону раба, трость и несколько голов сыра, а также намекнул ему, что укрыл в надежном месте мешок с 40 фунтами золота — до поры до времени, пока не станет ясно, «куда дует ветер».

Друзья капитана считали, что ему следует быть осторожным: его враги были готовы обвинить Кидда в преступных деяниях, если его «антипиратская кампания» окажется ширмой. Белломонт пока не делал публичных заявлений и не раскрывал своих намерений.

3 июля, в шесть часов вечера, Кидд выступил перед членами Совета Массачусетса, собравшимися в особняке Питера Сёрджента. Выслушав краткий рассказ капитана об экспедиции, участники собрания попросили его представить им полный отчет о захваченных товарах и ценностях — как тех, что находились на борту «Сан-Антонио», так и тех, что остались на борту «Кедах мёрчента» в Вест-Индии. Кидд сообщил, что привез в Бостон 40 фунтов золота, 80 фунтов серебра, 40 тюков восточных тканей и 5 тонн антильского сахара. На «Кедах мёрченте», по его словам, осталось 150 тюков тканей, 70 тонн сахара, 10 тонн железа, 14 якорей, 40 тонн селитры, 30 пушек на батарейной палубе и еще 20 пушек — в трюме.

Выслушав Кидда, губернатор велел ему явиться на заседание Совета во вторник в пять часов пополудни. Капитан должен был принести с собой отчет об экспедиции и опись груза, заверенную им и старшими офицерами, полный список команды и список мятежников. Одновременно помощнику сборщика таможенных пошлин было приказано отправить на борт «Сан-Антонио» несколько сторожей, которые должны были проследить за сохранностью груза.

На следующий день Кидд явился на заседание Совета с пятью членами команды. Моряки представили свой отчет об экспедиции (написанный, видимо, под диктовку капитана), сообщив о призах весьма кратко: «Мы взяли два судна, которые отвели в порт Сент-Мари». Члены Совета пожелали знать больше об этих призах. Тогда спутники Кидда заявили под присягой, что оба судна принадлежали маврам и что одним из них командовал голландец, а другим — англичанин.

Белломонт спросил у Кидда, принес ли он отчет, опись груза и списки команды и мятежников. На это капитан ответил, что у него было слишком мало времени, чтобы подготовить указанные документы. Губернатор понимающе кивнул и предложил Кидду принести документы либо в пять часов пополудни 5 июля, либо в девять часов утра 6 июля.

Поскольку 5 июля чета Белломонт уехала из города, заседание Совета перенесли на 6-е число. Готовясь к новой встрече с губернатором и членами Совета, Кидд попросил Кемпбелла передать леди Белломонт еще один «презент» — сумку из зеленого шелка, в которой находился пятифунтовый слиток золота стоимостью 250 фунтов стерлингов.

В девять часов утра 6 июля губернатор открыл очередное заседание Совета. Кидд отсутствовал. За ним послали Дункана Кемпбелла. Когда капитан пришел, оказалось, что отчет об экспедиции, опись груза и списки команды и мятежников до сих пор не готовы. Эта новость произвела на членов Совета удручающее впечатление. Не желая откладывать дело в долгий ящик, они настояли на том, чтобы Кидд явился на заседание в пять часов пополудни с документами в руках.

Тем временем граф Белломонт готовил капитану ловушку. Он понял, что более выгодным для него все же будет арест Кидда. Позже Белломонт заявит, что почувствовал неискренность капитана во время его визитов на заседания Совета. Губернатор также предположил, что три шотландца — Кидд, Ливингстон и Кемпбелл — сговорились между собой припрятать добычу. Ливингстон, естественно, отрицал это. В конце концов Белломонт вызвал вице-губернатора Стаутона и нескольких членов Совета, чтобы показать им приказы об аресте Кидда, полученные ранее из Англии. Стаутон и прочие в один голос заявили, что капитан Кидд должен быть арестован. Губернатор тут же выдал констеблю ордер на арест Кидда.

Между тем капитан продолжал работать над отчетом, консультируясь при этом с нью-йоркским адвокатом Томасом Ньютоном. Неожиданно его вызвал в соседнюю комнату Кемпбелл; он только что вернулся из дома Питера Сёрджента, в котором квартировала чета Белломонт. Кемпбелл был расстроен — леди Белломонт отказалась принять золотой «презент». Данное обстоятельство не на шутку встревожило Кидда. Он заподозрил неладное. Оставалось либо спешно бежать с семьей из города, либо отправиться прямо к губернатору и поговорить с ним начистоту. Капитан выбрал второй вариант.

Белломонт как раз обедал. Когда Кидд вошел в дом Сёрджента, следом за ним туда же ворвались констебль и молодой джентльмен Томас Хатчинсон.

— Остановитесь! — крикнул констебль капитану. — Я имею приказ задержать вас!

Кидд, вспыхнув, начал звать графа и даже попытался вытащить из ножен шпагу, но Хатчинсон перехватил его руку.

— Не делайте глупостей, сэр! Позвольте арестовать вас как джентльмена!

Капитан сдался.

Констебль и Хатчинсон отвели арестованного в камеру для заключенных при доме тюремного надзирателя (позже его переведут в Каменную тюрьму Бостона). Другие офицеры отправились на борт «Сан-Антонио» и арестовали пятерых членов команды Кидда: Хью Пэррота, фор-марсового матроса Габриэля Лоффа и трех юнг — Билла Дженкинса, Дика Барликорна и Боба Лэмли (остальные моряки и пассажиры успели сбежать из города). Одновременно в дом Кемпбелла, где проживала семья Кидд и их служанка Элизабет Моррис, нагрянули помощник сборщика таможенных пошлин, два богатых купца и два члена Совета — судья Сэмюэл Сьюэл и Натаниэл Байфилд. Проведя обыск, они изъяли из сундука Сары Кидд все ценности. Этот эпизод описан в петиции несчастной женщины, которую она подала на имя Белломонта. По ее словам, при обыске у нее забрали «серебряный кубок, серебряную кружку, серебряную миску, ложки, вилки и прочее столовое серебро, а также двести шестьдесят пиастров». Все это имущество, привезенное из Нью-Йорка, «принадлежало ей уже несколько лет, в чем она может искренне поклясться». Кроме того, полицейские «изъяли из упомянутого сундука двадцать пять английских крон, принадлежавших горничной вашего петиционера». Ссылаясь на свое «весьма плачевное имущественное положение», Сара Кидд просила губернатора вернуть ей «указанное столовое серебро и деньги».

18 июля того же года Совет Массачусетса принял следующее постановление:

«Учитывая, что миссис Кидд поклялась в том, что она привезла вышеупомянутые столовое серебро и деньги с собой из Нью-Йорка, оные должны быть ей возвращены. А также повседневная одежда, захваченная у капитана Кидда и команды, должна быть им возвращена».