Бунт флибустьеров и повторный грабеж города

Наконец, перешли к самому интересному занятию — дележу золота и драгоценных камней. В ходе дележа Дюкасс с удивлением обнаружил, что соглашение, заключенное между ним и бароном на Сен-Доменге, трактуется неверно. По договору флибустьеры и колонисты должны были получить долю добычи наравне с солдатами и экипажами королевских кораблей. Если учесть, что стоимость захваченной добычи в монете, золоте, серебре, драгоценных камнях и товарах равнялась 20 млн песо, а доля офицеров, солдат и моряков эскадры составляла ¹/₁₀ часть, или 2 млн песо, то получится, что люди с Сен-Доменга тоже должны были получить 2 млн. Но барон заявил, что договор, заключенный ранее между ним и правительством Людовика XIV, предусматривал иной порядок распределения награбленного: флибустьерам полагалась ¹/₁₀ часть с первого миллиона и по ¹/₃₀ — с последующих. В таком случае они должны были получить около 630 тысяч песо. В действительности Пуанти определил их долю в 40 тысяч песо.

Ознакомившись с результатами расчетов барона, Дюкасс пришел в ярость, а его офицеры решили, что период дипломатических игр закончился и пора браться за ножи. Был срочно созван военный совет. По данным Шарлевуа, наиболее горячие головы предлагали обстрелять и захватить корабль барона, но тут один из участников дискуссии воскликнул:

— И охота вам, братцы, связываться с этой собакой! Ведь он ничего нашего не увозит. Наша доля добычи осталась в Картахене, и там надо взять ее!

Хотя Дюкасс был против подобного решения проблемы, большинство офицеров высказалось за возвращение в Картахену; в тот же вечер вся пиратская флотилия встала на якорь у города. Понимая, что это бунт, губернатор Сен-Доменга попытался примирить флибустьеров с моряками королевской эскадры: он послал Галифе к барону с сообщением о намерениях бунтовщиков и просьбой удовлетворить их требования, в то время как Ле Паж был отправлен к бунтовщикам с заданием удержать их от повторного грабежа города. Увидеться с заболевшим главнокомандующим Галифе не удалось, а преемник барона вице-адмирал де Леви прямо сказал, что не побежит за разбойниками, «коих надобно повесить всех без исключения». Передать Дюкассу 100 солдат для подавления мятежа он также отказался.

Ле Паж, прибыв в расположение пиратской флотилии, добросовестно зачитал мятежникам воззвание Дюкасса; в воззвании говорилось, что своим поведением они оскорбляют величайшего в мире государя, который не виноват в бесчестном поступке одного из своих офицеров; что он, Дюкасс, сам поедет во Францию и, добившись аудиенции, лично передаст их жалобу королю; что они должны оставить мысль о возвращении в Картахену, а если, несмотря на все это, они не послушаются, то возведут его, невинного и любящего их командира, на эшафот. Но флибустьеры отказались повиноваться, решив, что «птица в Картахене стоит двух в Версале».

— Лучше помочь себе самим, — заявил один из вожаков флибустьеров, — чем ждать небесных благ и решения из Франции, тем более что оно может не удовлетворить нас, если даже и дойдет до нас.

Ночью пираты высадились в городе. Захватив в плен дона Санчо Химено и некоторых других испанских офицеров, они согнали жителей в кафедральный собор, притащили туда бочки с порохом и обратились к своим жертвам со следующим заявлением:

— Мы отлично понимаем, что вы считаете нас людьми без веры и чести, существами, более похожими на дьяволов, чем на людей. Это вы доказали многими оскорбительными примерами во время нашего пребывания у вас. Теперь мы явились с оружием в руках и имеем возможность отомстить вам, если захотим, — вы же не можете не ждать жесточайшей мести, о чем свидетельствует бледность ваших лиц. Однако мы намерены вывести вас из заблуждения и доказать, что гнусные качества, которые вы нам приписываете, принадлежат отнюдь не нам, а тому генералу, под командованием которого мы сражались с вами. Этот вероломный человек обманул нас: хотя лишь благодаря нашей храбрости и отваге ему удалось взять ваш город, он, однако, отказался выплатить нам причитающуюся долю добычи, поэтому мы вынуждены были снова вернуться сюда. Жалеем вас, да делать нечего. Впрочем, льстим себя надеждой, что вы будете довольны нашей умеренностью и правдивостью. Обещаем оградить ваш город от малейшего насилия и беспорядка, как только заплатите нам пять миллионов. Требовать большего не желаем. Если же вы не примете столь умеренное предложение, то ждите любого несчастья, виновниками которого окажутся лишь вы сами да генерал Пуанти; имя последнего мы разрешаем вам покрыть всевозможными бранными словами и проклятиями.

Тут же какой-то монах взошел на амвон и начал убеждать всех отдать флибустьерам оставшиеся деньги и драгоценности. Затем начался сбор требуемой суммы, но к утру 1 июня удалось наскрести всего несколько десятков тысяч песо. Пираты не хотели слушать заверения, будто это все, что осталось после Пуанти, и решили «помочь» горожанам в дальнейших поисках.

Тем временем в Бока-Чику зашел небольшой фрегат, командир которого передал барону сообщение о близости англо-голландской эскадры. Не желая рисковать награбленным, Пуанти отдал приказ немедленно сниматься с якорей.

Флибустьеры хозяйничали в городе до 3 июня. Тщательно обыскав все дома, они учинили повторный грабеж церквей, разрыли могилы на кладбищах и, не обнаружив достаточного количества сокровищ, решили пойти на хитрость. Отобрав из числа заложников, запертых в соборе, двух самых знатных горожан, пираты потребовали от них выкуп и, не получив желаемого, объявили:

— Эти люди будут убиты первыми!

Под жалобные крики свидетелей этой процедуры обоих сеньоров отвели в укромное место, откуда вскоре послышались ружейные выстрелы. Хотя казнь была инсценированной и никто из «расстреливаемых» не пострадал, горожанам сообщили, что оба испанца убиты. Вслед за этим из собора вывели еще двух знатных жителей, которым также стали угрожать расстрелом. Это подействовало: в тот же день удалось собрать около 1 млн песо.

Убедившись, что взять в городе больше нечего, флибустьеры стали готовиться к отплытию. Незадолго до их ухода картахенцы получили прекрасную возможность понаблюдать за тем, как действуют законы пиратов. Двое мерзавцев нарушили приказ, запрещавший какие бы то ни было бесчинства, и лишили невинности нескольких девушек. Их родственники набрались храбрости и пожаловались пиратскому начальству. Насильников схватили, устроили над ними суд и приговорили обоих к расстрелу. Несмотря на то что сами пострадавшие ходатайствовали о смягчении наказания, приговор был приведен в исполнение немедленно.

Разделив золото, серебро и драгоценные камни таким образом, что на каждого пришлось более чем по 3000 песо, флибустьеры погрузились на борт девяти кораблей и, прихватив с собой 120 африканских невольниц, отплыли в сторону острова Ваш, где было решено разделить рабов и товары.