Мифы Древней Греции, детство, классика

Мифы Древней Греции, детство, классика

Книги, прочитанные с особым интересом в детстве или в юности, обретают навсегда неизъяснимое очарование и прелесть, словно несут в себе нескончаемое эхо, может быть, незамеченных в свое время, но пережитых нами глубочайших волнений и озарений.

Однажды я взял в руки Стендаля, а именно «Пармскую обитель», и словно перенессся на Дальний Восток, в село, окруженное лесами, лугами, на берегу небольшой речки, впадающей вдали, за островами, в Амур, перенесся туда, где я прочел этот роман, и тотчас вспомнилось всё. Боже! Каким чудом, волшебным, прекрасным миром возникали передо мной там, в далекой глуши, сцены жизни в Италии XIX века!

Это было летом в интернате в Найхине, где я остался, как сирота, кстати, вместе с ребятишками, оставленными «на осень», то есть для дополнительных занятий. В это же время, очевидно, впервые пристрастившись к чтению, я прочел пропахший зноем степи и необузданных человеческих страстей роман Михаила Шолохова «Тихий Дон».

Это были далеко не детские вещи, и я, верно, понимал это, потому что именно роман Вениамина Каверина «Два капитана» объявил лучшей книгой в мире. Года через два (ведь после седьмого класса волей судьбы я уехал в Ленинград, где и живу) моя одноклассница писала мне: «Ты знаешь, я прочла «Два капитана». Ты знаешь, теперь и она моя любимая книга!»

Это был итог почти целой жизни, целой жизни в детстве нашем, разумеется. Дело было не в романе Каверина, к сожалению, весьма слабом, это не классика, которую можно перечитывать в разные периоды жизни и всегда с новым интересом. Очевидно, шла речь о наших мечтах, о наших детских представлениях о прекрасном, о настрое души, - не умея определить все это своими словами, мы поднимали на щит ту или иную книгу, чтобы заявить о себе. Эта активная избирательность, эти поиски сродства с прекрасным - едва ли не важнейшее свойство детства, в нем истоки его первых шагов и всей нашей будущности.

И я точно знаю, какая книга определила еще в раннем детстве мое миросозерцание, подготовила мою душу к восприятию лирики Пушкина и мое призвание, о чем я сам долго не подозревал. Это небольшая книжка с изображением красно-кирпичного кентавра на обложке «Мифы Древней Греции». Она попалась мне в руки в родном селе, в третьем или четвертом классе, в пору, когда я еще не увлекся чтением, да книг у нас не было, кроме учебников.

Откуда? Думаю, от моей кузины гораздо старше меня, которая училась в Хабаровске и приезжала летом, в деревне она скучала и была рада поговорить со мной, выбалтывая невольно все тайны хорошенькой девушки. Во всяком случае, именно от нее я впервые услышал о ложе Прокруста.

Я не помню процесс чтения, но неопределенное предчувствие, связанное с восприятием синевы неба и облаков в вышине, предчувствие, сейчас бы сказал, верховного существа, как мне однажды представилось: я - его мысль, - я живу, пока он думает, перестанет, и меня не станет, - обрело конкретные, дивные образы олимпийских богов, словно взирающих на меня с неба.

Комментарии.

 Парфенон, памятный мне с детства, возможно, по учебнику истории Древней Греции и Рима.  

                *  *  *

    Я рос в глуши лесов, в дали времен,

Где синей цепью гор означен небосклон,

    Как знаками далеких континентов, -

Так простиралась предо мною вся планета.

    В ту пору книжка детская попалась мне,

    С кентавром на обложке. Помню, как во сне.

Без навыка читать свободно, с увлеченьем,

Что я успел прочесть? Но с трепетным волненьем

    Заметил я поверх высоких облаков

             Присутствие богов,

             Могучих и ужасных,

    Богинь, пленительно прекрасных,

С Олимпа весело взиравших на людей,

    Как мой отец из памяти моей.

               *  *  *

Струился свет с небес, купались облака,

    И нимф влекла к себе река.

То девушки собрались стайкой

За дальним лугом как бы втайне.

А за кустами спрятался сатир.

То был еще юнец, беспечный волокита.

Над ним превесело смеялась Афродита.

А день все длился, будто вечен он.

Зевс-Громовержец, Гера, Аполлон,

Другие боги на веселом пире,

Мне мнилось, возвестят о вечном мире.

Душа наполнилась таинственной мечтой.

Все в мире просияло красотой.

С тех пор в моем восприятии природы, жизни и в особенности женщин всегда преобладала, удивляла, восхищала красота, хотя и уродства бросались в глаза еще резче. Но сама действительность сияла и освещалась красотой, как солнцем и звездами. Соприкосновение с древнегреческой мифологией в раннем детстве несомненно сказалось в высшей степени благотворно в сформировании моего мироощущения и миросозерцания, с восприимчивостью моей с юности к красоте во всех ее проявлениях, в особенности, к женской красоте, как вод и неба, и, как ни удивительно, к классике всех времен и народов.

Я еще мало помышлял о писательстве, кроме смутных грез о великой жизни, но сразу - из нескольких фраз текста - различал, это из классического произведения или современного, поэтому впоследствии совершенно не мог читать современных писателей, что обрекало меня на одиночество среди пишущей братии. Я вырос на классике и мог творить лишь в сфере классики.

Ныне я сознаю, что у меня с детства, с соприкосновением с мифами Древней Греции, что подготовило мою душу к восприятию лирики и прозы Пушкина, восприимчивость моя обрела, неведомо для меня, целенаправленный характер - к красоте и гармонии классического стиля в литературе и во всех видах искусства инстинктивно тянулась моя душа, то есть именно к ренессансной классике всех времен и народов, что увенчалось - уже вполне осознанно - открытием и обоснованием Ренессанса в России.

Теперь ясно, что истоки классического искусства - в мифах Древней Греции, в которых отразилось античное миросозерцание, столь же мифологическое, сколь и чисто эстетическое, с восприятием действительности как абсолютной эстетической действительности. К основным понятиям античной эстетики мы еще обратимся. А пока имеет смысл хотя бы перелистать книгу «Легенды и мифы Древней Греции» Н.А.Куна, которая неоднократно переиздавалась в СССР, очевидно, с 30-х годов XX века, и та книжка с изображением красно-кирпичного кентавра на обложке была издана на ее основе, адаптированная для детей, я однажды ее нашел в библиотеке и точно вернулся в детство.

Следует сразу заметить, сказки, сказания и мифы Древней Греции не сохранились в их первоначальном виде, как у других народов мира в виде образцов народного творчества из глубин веков, но они послужили источниками и материалом для созданий поэтов - от поэм Гомера и Гесиода до трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида, то есть древнегреческая мифология проступает для нас в поэтической форме классического искусства, а «Легенды и мифы Древней Греции» представляют пересказ сюжетов, обработанных поэтами, что несомненно усиливает воздействие их поэтического содержания и формы, внутренней формы классического стиля, что запечатлевается в душе ощущением чудесного, чувством красоты и гармонии.

Миросозерцание древних греков вновь восходит во всей наивно-поэтической прелести, смыкаясь, сливаясь с мировосприятием все новых поколений, ведь детство всегда вступает в жизнь, как из глубин тысячелетий. Здесь уникальная особенность античного миросозерцания классической древности Эллады, что восприняла и римская цивилизация и что вспыхнуло в эпоху Возрождения в странах Западной Европы и в России как ренессансное миросозерцание.

Теперь нам легче разобраться, в чем же тайна античного миросозерцания, восходящего вновь и вновь. В основе ее - любовь и красота в особой взаимосвязи, воплощением которой выступают Афродита и сынишка ее Эрот, согласно мифу о рождении богини любви и красоты и Эрота с его стремлением к красоте, что и есть любовь. Это уже по учению Платона об идеях, Эросе и красоте, о чем у нас речь уже шла. Даже спор богинь о золотом яблоке - это спор о красоте, как и первопричина Троянской войны - красота, красота Елены, за которую вступились греки с оружием в руках.

Комментарии.

  Лаокоон. Скульптурная группа, вероятно, по иллюстрации в книжке "Мифы Древней Греции" стала для меня настоящим наваждением: мне все представлялось, что я один из мальчиков, но не с отцом (он погиб на фронте), а со старшим и младшим братом. Трагизм бытия, это чувство, как и красота, у меня связано, видимо, с античным миросозерцанием.

Комментарии.

 Камея Гонзаго, запомнившаяся при первых посещениях Эрмитажа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

1. В ГРЕЦИИ

Из книги Соколы Троцкого автора Бармин Александр Григорьевич

1. В ГРЕЦИИ Греция ранним летом представляет собой землю лазури и золота, и в то июньское утро 1937 года она под безоблачным эгейским небом была просто прекрасна. С крыльца моего небольшого коттеджа в Каламаки были видны яркие бело-розовые крестьянские домики, разбросанные


Урок классика

Из книги Изнанка экрана автора Марягин Леонид

Урок классика Лет двадцать пять назад я назначил свидание симпатичной мне девушке. Торжественный, с цветами, пришел на место встречи. Ждал двадцать минут, полчаса, сорок минут... Безрезультатно. Бросил с досады цветы в урну, побрел по улице Горького — ныне Тверской — и на


Постскриптум Сын классика

Из книги Лесковское ожерелье автора Аннинский Лев Александрович

Постскриптум Сын классика «Сын классика» — понятие неуловимо каверзное, словно созданное для анекдота, а меж тем оно реально и драматично. Мемуаристы прошлого донесли до нас странные эпизоды из этой сферы: Федор Федорович Достоевский, бранящийся с Сергеем Львовичем


Классика и классическое Сомнительные понятия

Из книги Гёте. Жизнь и творчество. Т. 2. Итог жизни автора Конради Карл Отто

Классика и классическое Сомнительные понятия Идеи, художественные принципы и критерии, которые были выработаны «веймарскими друзьями искусства» в десятилетие, охватывающее примерно 1795–1805 годы, их программу эстетического воспитания, которую они пытались осуществить


Глава 12. Комиксы, клоуны и классика

Из книги Я вспоминаю... автора Феллини Федерико

Глава 12. Комиксы, клоуны и классика Ограничения могут быть в высшей степени полезны. Например, когда не дают всего, что тебе нужно, на помощь приходят изобретательность и воображение, которые открывают в тебе новые возможности — личности, а не финансиста. Я никогда не


В ГРЕЦИИ И НА МАДЕЙРЕ

Из книги Двадцать лет в батискафе. автора Уо Жорж

В ГРЕЦИИ И НА МАДЕЙРЕ И все же мы нередко погружались близ Тулона, подчас на глубину не более 1000—2000 метров. Тем, кому такая эксплуатация «Архимеда» ка­жется нерентабельной, скажу, что именно экономические соображения не позволяли нам часто пускаться в дальние экспедиции


Три классика американской поэзии

Из книги Стихотворения автора Дикинсон Эмили Элизабет

Три классика американской поэзии Но зычный голос Уитмена не заглушил, не мог заглушить другого, тихого, голоса — голоса его современницы Эмили Дикинсон. Этим тихим голосом, традиционным размером пуританских религиозных гимнов вещались истины, удивительно


ПОЛОЖЕНИЕ В ГРЕЦИИ

Из книги Сципион Африканский автора Бобровникова Татьяна Андреевна

ПОЛОЖЕНИЕ В ГРЕЦИИ Эллада, где предстояло воевать римлянам, была в ужасном положении. Никогда, даже во дни былого могущества, страна не была единой. Ранее, во времена Греко-персидских войн, она распадалась на отдельные города, претендовавшие на первенство. Сейчас их место


Напугала классика

Из книги Философ с папиросой в зубах автора Раневская Фаина Георгиевна

Напугала классика Раневская мечтала попасть в труппу Художественного театра.Ее добрый друг Василий Иванович Качалов устроил ей встречу с самим Немировичем-Данченко. В кабинет легендарного художественного руководителя МХАТа Фаина Георгиевна вошла, страшно волнуясь.


В очаге древней эволюции

Из книги В мире животных [Выпуск 2] автора Дроздов Николай Николаевич

В очаге древней эволюции Флора и фауна Юго-Западной Австралии отличаются высоким эндемизмом: именно здесь сформировались особые группы и виды растений и животных, развивавшиеся исторически длительное время в условиях изоляции. Для охраны уникальных природных


СТРАНА ДРЕВНЕЙ КУЛЬТУРЫ

Из книги Я хочу рассказать вам... автора Андроников Ираклий Луарсабович

СТРАНА ДРЕВНЕЙ КУЛЬТУРЫ Когда в 1885 году Николай Дадиани — внук знаменитого грузинского поэта Александра Чавчавадзе — вместе со своей уникальной библиотекой передал в дар национальному музею в Тбилиси хранившуюся в его семье древнюю грузинскую рукопись, никто не мог


Классика и мы[2]

Из книги Без эпилога автора Плятт Ростислав Янович

Классика и мы[2] Мне хочется остановиться на пяти вопросах: ставить или не ставить «Лешего»; немного о своей работе в «Лешем»; о современных поисках в чеховских спектаклях; о прессе, вернее, об отсутствии ее; и, наконец, о зрителе на чеховском спектакле. Этот последний вопрос


НА ДРЕВНЕЙ ДОРОГЕ

Из книги Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания автора Берестов Валентин Дмитриевич

НА ДРЕВНЕЙ ДОРОГЕ В Закаспийской степи мы искали древнюю дорогу. Когда-то она вела из Хорезма к берегам Волги, а оттуда на север, к волжским булгарам, и на запад, на Русь. По этой дороге давным-давно уже никто не ездил. Даже самолеты, летящие из Нукуса в Москву, облетали


ПО ДРЕВНЕЙ ВЕЛИКОЙ ДОРОГЕ

Из книги Чехов автора Громов Михаил Петрович

ПО ДРЕВНЕЙ ВЕЛИКОЙ ДОРОГЕ 1Открытия в литературе сродни великим географическим открытиям: новые темы простираются, как новые земли, их заселяют и обживают постепенно; новизны, неизведанности и простора хватает надолго, иногда — на пятьдесят, на сто лет, на несколько


КЛАССИКА ДЛЯ НАРОДА

Из книги Павленков автора Десятерик Владимир Ильич

КЛАССИКА ДЛЯ НАРОДА В июне 1880 года в Москве был открыт памятник А. С. Пушкину. Почитатели таланта великого русского поэта вносили свой посильный вклад в увековечение его памяти. В те дни Павленков отбывал ссылку в Сибири. Когда сведения об открытии памятника поэту дошли и


«КЛАССИКА»

Из книги Ария Маргариты автора Пушкина Маргарита Анатольевна

«КЛАССИКА» Все весну и добрую половину лета 2001 года Алик Грановский и С° записывали свою «Классику». Оценивать сделанное будут горе-критики (радость-критиков я что-то не встречала) и фанаты, Мое дело было написать текст для баллады, которую Алик решил включить бонусом, да