Я — настоящая жена Штирлица[1]

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Я — настоящая жена Штирлица[1]

Быть женой разведчика непросто. Хорошая жена шпиона сама со временем превращается в эдакую Магу Хари. О том, как жили жены разведчиков, рассказывает супруга одного из советских резидентов Лидия Сопрякова:

— Когда мы познакомились с Вадимом, он учился в военно-морском училище в Ленинграде. Ни о какой разведке тогда речь не шла Я должна была стать женой военного моряка и, как и положено, ждать его на берегу. Но после охончания училища и службы на флоте Вадима направили в дипломатическую академию. Конечно, там уже поменялся профиль, и его готовили к карьере дипломата-разведчика

С этого MOMeirra изменилась и жизнь всей нашей семьи. Психолог по образованию, я стала учиться в академии на специальных курсах для жен.

В первую очередь нас готовили как жен дипломатов. Мы изучали протокол, учились вести себя на приемах. В академии накрывался стол, а мы должны были правильно расставлять тарелки и приборы. Учили нас и одеваться. Ну а о том, что касалось специфики работы мужей, мы узнавали косвенно. Напрямую, конечно, нам никаких инструкций не давали. Говорили только о том, что к нам будут подходить разные люди, задавать каверзные вопросы. Преподаватели многое недоговаривали: мол, чем меньше знаете, тем лучше. Учились мы три года, даже оценки нам ставили. Вот жен нелегалов готовили более серьезно. Я конечно же знала, чем занимается мой муж. У нас даже шутка была: «Муж работает в консерватории».

Первая командировка моего мужа — разведчика Вадима Сопрякова должна была проходить в Англии. Я начала совершенствовать свой английский, читала книги по истории этой страны. Но в последний момент что-то изменилось, и мы стали готовиться к поездке в Бирму.

В Бирму мы попали в 1963 году и прожили там четыре года По легенде, мой муж закончил иняз, а я, как и было на самом деле, психфак. Первое время было очень тяжело. Во-первых, климат: сорокаградусная жара и очень большая влажность. Крутом ядовитые змеи, скорпионы. В чемоданы залезали какие-то жуткие муравьи и все там съедали. Как-то испортился кондиционер, открыли его, а там змея! Было очень много желудочных болезней. Для бирманцев холера — как для нас насморк. Решили как-то для сына нанять няньку из местных. А у нее, оказывается, была холера. Но это бытовая сторона. А что касается работы, то сложился очень хороший коллектив, с которым работал Вадим. Я тоже помогала мужу — ходила на приемы. На приемах как раз и идет основная работа разведчиков.

У жены разведчика не может быть задушевной подруги, которой доверяются самые сокровенные тайны. Абсолютно все, даже сердечные, переживания приходится переваривать в одиночку. Мы никогда не обсуждали работу мужей — ни на кухне, ни в кровати. В любом месте могли быть «жучки». Вся жизнь проходила в напряжении. Но если очень хотелось чем-то поделиться, я говорила мужу: «Пойдем прогуляемся». И уже вне дома мы могли поговорить. В Индии в этом отношении было очень хорошо — там были великолепные сады. А вот в Японии какой-то кошмар! Узенькие улочки, крутом домики, везде уши. Но мы вели себя железно. В крайнем случае разговаривали в посольстве. Но и там бывали проколы. Советское посольство в Малайзии оказалось нашпигованным «жучками».

Мы хотели, чтобы наш сын поступал в военный институт, и нужно было обсудить, кто может в этом помочь. Так вот даже об этом мы говорили вне дома. Иногда использовали записки, но это как-то не прижилось.

По-настоящему использовать все свои знания, интуицию и женские чары приходилось на приемах. В основном я работала с женщинами. Хотя иногда была как приманка Ко мне был неравнодушен французский посол. А познакомился он сначала с Вадимом. Катался как-то посол на яхте и вдруг перевернулся. А Вадим это увидел и спас его. После этого посол стал приглашать нас на приемы, где были посланники разных стран, военные атташе, — то, что нужно было мужу по работе.

То, что французский дипломат, как я заметила, был неравнодушен ко мне, очень хорошо сказывалось на работе мужа. Но я не могла предпринимать никаких самостоятельных шагов.

Я сама ничего не могла себе позволить, даже если бы мне кто-то понравился. В Индии была одна дама жена апээновца Она очень любила кокетничать с мужчинами, на приемах только этим и занималась. Потом в Финляндии спуталась с одним финном, и мужа выслали из страны. Никакого инструктажа на этот счет не было, но все и так было ясно. У иностранцев с этим было намного проще. Французский посол мог иметь любовницу — жену заместителя английского атташе. И это было нормально. У нас — просто невозможно.

За моим мужем тоже много дам ухаживало. Конечно, я ревновала, но ничего поделать было нельзя. Одна такая дама ввела нас в банковские круги. Ко мне был неравнодушен, например, один маркиз, по совместительству разведчик. А его жена ухаживала за Вадимом. Нчстоящая француженка была! Бывает, напьется, ляжет на пол и стонет: «Ах, мне плохо!» А сама так игриво ножку вытягивает. Плохо ей! Но для разведывательной работы очень важны хорошие личные контакты, и тут ничего не поделаешь…

На дипломатических приемах собирались целые толпы разведчиков. И мужу приходилось не только заниматься вербовкой и налаживанием контактов, но и умело уходить от пристального наблюдения иностранных «коллег». И здесь не последняя роль была и за мной.

Пришли как-то на прием. Я сидела мелсду двумя мужчинами, напротив — мой муж. И один из собеседников начал заваливать меня вопросами, досконально выспрашивал, с кем общаемся, куда ездим. Я сразу поняла, что он не из праздного любопытства меня пытает. Сначала хотела мужу по-русски сказать, чтобы он его отвлек, — очень боялась запутаться, сказать что-то не то. А потом подумала, а вдруг кто услышит. Прием закончился, возвращаемся домой, и Вадим мне говорит: «Знаешь, кто это был? Американский резидент. У него мать русская, он прекрасно говорит по-русски». Как хорошо, что я сдержалась!

Бывало и так: муж говорит, что ему нужно серьезно поговорить с человеком. Я тут же беру на себя его даму. Прикидываюсь дурочкой, раскладываю журналы мод и начинаю с ней обсуждать наряды. Я нейтрализовывала жен. Вообще я не пью, так, бокал шампанского, но однажды пришлось выпить целую бутылку коньяка с одной очень любопытной американкой. Хорошо, что дело было после обеда и я не опьянела!

Еще я помогала мужу знакомиться с нужными людьми через их жен. На одном из приемов я прикинулась простушкой и подошла к жене американского советника: «Ах, какое у вас платье!» Слово за слово, и знакомство состоялось.

Приходилось мне бывать и в более серьезных ситуациях. Как-то в Индии Вадим познакомился на приеме с очень высокопоставленным человеком и предложил ему сотрудничество. А он пригласил нас к себе домой. Для мужа это была очень важная связь. Мы собрались, уложили ребенка и в 12 ночи выехали. Добирались на нескольких машинах, уходили от «хвоста». А у меня волосы-то светлые были. Я говорю Вадиму: «В темноте светлое пятно будет привлекать». Он надел на меня черную косынку, прямо как у местных женщин, и только к трем часам ночи мы добрались. Я осталась с его женой, а мужчины пошли курить. Миссия была выполнена Правда, возвращаться пришлось в полной темноте по какому-то пустырю среди змей. Через некоторое время опять приехали к этому человеку в гости. Сидим за столом. И вдруг врывается служащий: «Вам прислали документы». А он совершенно спокойно говорит: «Проходите, знакомьтесь. Это мои друзья из Швеции». В общем, все обошлось, а индуса Вадим завербовал.

Мало того что женам разведчиков постоянно нужно было «прикрывать» мужей, им еще приходилось «работать» с посольскими женщинами. И это действительно была работа

Разведчики жили не в посольстве. В Бирме, например, нам предоставили очень красивый коттедж. Выходить просто так на улицу я не могла Обязательно надо было появляться или с мужем, или с соседкой. Посольские дамы этого не понимали и думали, что мы очень высокомерные. Гости к нам могли приезжать только по приглашению. Были у нас «чистые» друзья. Приехали они как-то к нам без звонка, а у мужа важная встреча Потом еще раз. В конце концов пришлось им намекнуть, и они все поняли.

Женам разведчиков, работавших под дипломатическим прикрытием, приходилось соответствовать образу. Однако при тогдашних зарплатах советских дипломатов приходилось всячески изворачиваться. В Бирме вообще было очень тяжело с нормальной европейской одеждой. Они ведь все в балахонах ходят. А уж подобрать что-то достойное вообще было невозможно. Приходилось покупать ткани и шить у портнихи. Или выписывать по каталогам. Мы всю свою зарплату на одежду тратили. Сейчас ведь опять в моде платформа У меня вон весь шкаф забит такими туфлями. Только носить это я уже не могу.

На каждом приеме, по этикету, нужно было появляться в новом наряде. И однажды в Бирме произошел неприятный случай. Выписала я по каталогу очень красивое платье, прихожу на прием. И тут выходит жена посла Родионова в точно таком же! Но она была умной женщиной и тут же пошла переодеваться. Бывали такие накладки. Поэтому я старалась все шить.

А однажды я сшила платье из небесно-голубой ткани с люрексом. Ну очень оно красивое было. На голове у меня была «хала». И вот я пришла на прием. Тут ко мне стали подходить женщины и говорят: «Здравствуйте. Вы артистка? Мы вас видели». Я ничего не понимаю, растерялась. Оказывается, везде были развешаны календари с портретом Ирины Скобцевой. А она там в голубом платье и с «халой» на голове. Действительно, мы были похожи.

К нам вообще очень часто приезжали актеры, космонавты. Как-то приехала Терешкова А она тогда беременная была, но на маленьком сроке. Пришли в какую-то молельню (это было в Бирме), а там надо было обувь снимать. А в Бирме страшные кожные болезни, вплоть до проказы. К тому же Терешкова боялась простудиться. И мы пошли на маленькую хитрость, дали ей тонкие гольфы. Но бирманцы заметили и заставили снять их. Ну, она быстренько пробежалась по молельне, а потом в машине мы ей на ноги целую бутылку виски вылили для дезинфекции.

Жизнь дипломатов, состоящая из сплошных приемов и светских раутов, кажется простому смертному недосягаемой сказкой. На самом деле все было не так уж и сладко.

В нашей жизни было очень много минусов. Самое тяжелое — разлука с детьми. Во многих странах наши дети могли учиться только до четвертого класса. С пятого класса наш сын учился в интернате КГБ. Многие жены полгода жили в Союзе с детьми, а полгода — с мужем. А наш посол в Бирме Ледовский вообще жил один. Его жена постоянно была в Союзе с пятью дочерьми.

Сейчас я иногда встречаюсь с женами других разведчиков. Сидим, вспоминаем молодость, разговариваем о том, о чем раньше даже упоминать было нельзя. Больше всего, конечно, вспоминаю Бирму. Это моя молодость…