Последняя ночь

Последняя ночь

Гром грянул в декабре. Пришло письмо из Гаваны, в котором сообщалось, что Леонардо Фернандес Санчес схвачен полицией: на него донесли. Кто был предателем? Этот вопрос мучил всех, а особенно Хулио Антонио.

О докторе Амаррале говорили разное. В устах одних он был революционером, пострадавшим при Мачадо, другие предпочитали отмалчиваться. А вообще-то кубинские эмигранты не очень его привечали. Хулио Антонио присматривался к нему, выжидал. Ему не очень были по душе авантюристические призывы доктора к уничтожению членов мачадистского правительства и вообще к террору. Но, несмотря на это, доктор продолжал ходить в ассоциацию до тех пор, пока два события в декабре не открыли глаза всем анерковцам. В один прекрасный день Амарраль заявил, что больше «так» жить не может, что он должен «действовать», поэтому он возвращается на Кубу. Впервые подозрения некоторых анерковцев оправдались. Ведь захоти кто-нибудь из них вернуться на родину, не смог бы он этого осуществить. Но доктор «почему-то» не боялся возвращения. Многие подумали: «А не провокатор ли он?»

Последующие события дали ответ на этот вопрос. Ассоциация решила провести 15 декабря небольшой праздник — «Кубинскую вечеринку». Поиски помещения привели кубинцев в еврейскую общину, которая занимала довольно большое помещение. Руководители общины любезно и безвозмездно предоставили его ассоциации, но с условием, чтобы вечеринка не носила политического характера (община была аполитичной организацией), на что кубинцам пришлось дать согласие.

Наступил праздничный день. Вечером, когда члены ассоциации заканчивали украшать зал, в дверях появился доктор Амарраль. Не успев войти, он сразу же вслух удивился, дескать, почему не висит на стене кубинский флаг. Затем, недолго думая, взгромоздившись на стол, прикрепил к стене самодельный, грубо склеенный из цветной бумаги национальный флаг Кубы. Ему сразу же стали объяснять, что этого делать нельзя, в противном случае они могут лишиться помещения. Затем один из кубинцев снял флаг и отложил его в сторону. Обычно многоречивый доктор на этот раз только злобно сверкнул глазами и отошел в сторону. Вскоре он ушел совсем. Никто этому случаю не придал большого значения.

А в конце декабря до Мехико дошли сведения, что гаванские газеты напечатали материалы об оскорблении кубинского флага. По газетам выходило, что сам Хулио Антонио сорвал кубинский флаг во время «Кубинской вечеринки» и топтал его ногами.

Стало ясно, что это работа Амарраля. Ему не удалось изнутри подорвать ассоциацию, все его попытки подбить кубинцев на террор не увенчались успехом, но на истории со знаменем он отыгрался.

Вся официальная кубинская пресса поднялась против анерковцев и в особенности против Хулио Антонио. Вся эта возня была состряпана таким образом, чтобы о ней узнали в Мексике и чтобы там также подняли бы кампанию против Мельи и ассоциации.

Хитрый ход кубинской охранки давал ей в руки некоторые козыри: возможность открытой и широкой борьбы против революционеров. Мачадо заявил журналистам, что он будет преследовать Мелью, где бы тот ни находился. На Кубе послышались голоса, требовавшие отмщения за «поругание» национального флага и призывавшие без обиняков к убийству руководителя ассоциации[5].

История эта порядком потрепала нервы всем кубинцам, жившим в Мексике. Но как говорит кубинская поговорка: «За несчастьем счастье идет». Пришла весть из Гаваны, что с помощью друзей и, благодаря родственным связям Леонардо Фернандесу Санчесу удалось выйти из тюрьмы. Правда, ему вновь предложили покинуть Кубу, и он отправился в Нью-Йорк.

Первые дни нового 1929 года были хлопотными. Хулио Антонио готовил ответ на провокационную кампанию в гаванских газетах. Его статью должна была напечатать газета «Ла Семана», главным редактором и издателем которой был Серхио Карбо, человек либеральных взглядов, тогда не успевший еще перейти в лагерь контрреволюции (что он проделал с успехом в 1959 году) и симпатизировавший коммунистам и Мелье.

Заголовок полосы одного из номеров «Трен блиндадо», посвященного университетской революции.

К тому же Мачадо обратился с посланием к президенту Мексики Эмилио Портес Хилю, в котором просил выслать из страны всех кубинских политэмигрантов. Ответа от мексиканского президента пока не было, но на всякий случай надо было готовиться к худшему.

В тот вечер он недолго задержался в АНЕРКе. Поговорил с Рохелио Теурбе Толоном и Сандалио Хунио, а затем, сказав, что его ждут, ушел. В кафе на углу улиц Република де Сальвадор и Боливар его ждал человек. Это был кубинец Магриньят. Все знали, что от этого типа всего можно было ожидать, но Хулио пошел на свидание по его просьбе.

В кафе было немного посетителей, даже завсегдатаев не было видно. Хулио сразу с порога заметил Магриньята. Тот поднялся и пошел ему навстречу, широко раскинув руки. Обнял и похлопал по спине: ни дать ни взять старые приятели встретились. Говорили недолго. Магриньят сообщил, что якобы тайная полиция по приказу Мачадо подослала в столицу Мексики двух типов, чтобы убить Мелью. Магриньят советовал ему скрыться.

— Этот президентишка рвет и мечет, говорит, что доберется до тебя и покажет, как поносить кубинское национальное знамя.

Хулио смотрел на Магриньята и думал, что он за человек. Совсем недавно Хулио получил два письма из Нью-Йорка. Одно было от Леонардо Фернандеса Санчеса, который писал, что Хулио должен остерегаться двух людей, которые направились в Мексику. Не Магриньят ли один из них? Конечно, надо верить Леонардо, он не только друг, но и товарищ по борьбе… А все-таки что делает в Мехико этот Магриньят? Хулио молчит и смотрит на своего собеседника, словно пытаясь разгадать, что у того на уме. А тот говорит, говорит без умолку. В зале немного посетителей, взгляд Хулио рассеянно скользит по ним: все незнакомые лица. Парочка, другая, а в углу четверо в потертых пиджаках молча тянут пиво. Еще какие-то двое с бокалами, явно не мексиканцы… «А вдруг они уже здесь, — как молния мелькнула мысль, — здесь, в зале?!» Словно в вихре завертелись в голове мысли… Нет, надо пойти домой и в спокойной обстановке все обдумать и посоветоваться с товарищами. Борьба пошла не на жизнь, а на смерть. Агенты Мачадо рыскают не только здесь, но и в Париже, Нью-Йорке, Коста-Рике, Мадриде — везде, где есть отделения АНЕРКа. Поднялся и протянул руку: чтобы без всяких объятий. Магриньят улыбался:

— Можешь рассчитывать на меня, ты же знаешь, я сам в 25-м пострадал, когда к власти пришел Мачадо. Все, кто был с Менокалем, все пострадали. Так что…

Хулио уже повернулся к нему спиной. Надвинув на лоб широкополую шляпу, он вышел на улицу.

Был десятый час вечера. На углу проспекта Морелоса ждала Тина. Она взяла его под руку, и они медленно пошли к дому.

— Телеграмму я послала, как ты написал… О чем ты думаешь? — Тина ласково смотрела на Хулио, чуть повернув голову в его сторону. — Слышишь, — тихо повторила она, — я послала телеграмму на имя Карбо…

«Просим разоблачить до конца клеветническую кампанию, — вспоминал он написанный им текст, — начатую нашими врагами не было надругательства знаменем подробности почтой…»

— Ты знаешь этого Магриньята? Он убеждал меня, что готовится мое убийство… Ради этого сюда прибыли из Гаваны какие-то два типа…

— Как он тебя нашел?

— Он же живет здесь не знаю с каких времен. Мне Алехандро Баррейро рассказывал, что у Магриньята в Гаване были игорные дома…

— А как он попал в Мексику?

— После драчки с Мачадо. Этот тип друг консерваторов и их ставленника Менокаля, разумеется, после победы Мачадо на выборах, ему, как ярому консерватору и менокалисту, пришлось смотать удочки. Сама понимаешь, нам он не пара, он-то дождется «амнистии» генерала и вновь закрутит рулетку в Гаване…

Они дошли до улицы Абраама Гонсалеса, завернули за угол и пошли по ней. Тина слегка прижалась к плечу Хулио. Она уже слыхала об опасности. Товарищи предупреждали ее еще в декабре. И каждый раз, когда Хулио уходил из дома, ей становилось тревожно на душе… Он повернул голову к Тине, их взгляды встретились, он прижал ее руку к себе. И на какое-то мгновение тревога отступила, и теплое чувство счастья захватило все его существо. Оба невольно ускорили шаги. Его спокойствие, кажется, начинало передаваться ей. В эти тяжелые январские дни он оставался спокойным и сдержанным, как никогда. Она понимала, что за этим скрывается страшное физическое и умственное напряжение. Он был похож на скрученную пружину, готовую в нужный момент раскрутиться и ответить ударом на удар.

Они шли по улице, готовящейся ко сну, редкие магазины уже были закрыты, опускал металлическую решетку хозяин булочной, что напротив их дома. Вот и угольная лавка…

Черную тишину улицы прорезали два резких удара, словно щелчки бича: один, через несколько секунд второй. Она не сразу поняла, что это такое… Хулио дернулся и резко повернулся назад. Он не то падал, не то пытался броситься вперед, тело его наваливалось на Тину, а она в ужасе растерялась. Затем, словно споткнувшись обо что-то, он вытянул вперед руку и привалился к стене дома. Тине стоило неимоверных усилий удерживать его. Медленно, опираясь рукой о каменный выступ на стене, он опускался на тротуар.

Где-то слышался топот убегавших людей. Раздались встревоженные крики редких прохожих, залился трелью свисток полицейского.

Она ничего не слышала и никого не видела. Она не могла оторвать от себя его сильное тело, и никто бы, пожалуй, в эту минуту не смог бы этого сделать. К ним кто-то подбежал, кто-то что-то говорил. Она ничего не слышала и никого не видела…

Выло 9 часов 50 минут по местному времени, 10 января 1929 года.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Последняя ночь

Из книги Вольф Мессинг. Драма жизни великого гипнотизера автора Димова Надежда

Последняя ночь И вот на завтра, на 5 ноября, врачи назначили операцию. Весь советский народ готовился к празднованию дня Великой Октябрьской Социалистической революции, но состояние больного не терпело отлагательств.Да, на людях он иногда бывал вспыльчивым, капризным,


ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Из книги Таежный бродяга автора Дёмин Михаил

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ — Послушай, что же произошло? — спросил я, когда мы вышли на улицу.— Это долго рассказывать, — сказала она. — Но, в общем, спасибо Казину; он позвонил мне сразу, в тот же вечер… Все началось — с него…— Казин? — воскликнул я, — вот как! Ну, молодец,


Последняя ночь

Из книги Мелья автора Погосов Юрий Вениаминович

Последняя ночь Был целый мир                           зловещ и ветрен, Когда один в осенней мгле В свое жилище Дмитрий Кедрин Спешил, вздыхая о тепле… Поэт, бывало, скажет слово В любой компании чужой, Его уж любят, как святого, Кристально чистого душой. О, как жестоко в этот


Последняя ночь

Из книги Великий Мао. «Гений и злодейство» автора Галенович Юрий Михайлович

Последняя ночь Гром грянул в декабре. Пришло письмо из Гаваны, в котором сообщалось, что Леонардо Фернандес Санчес схвачен полицией: на него донесли. Кто был предателем? Этот вопрос мучил всех, а особенно Хулио Антонио.О докторе Амаррале говорили разное. В устах одних он


Последняя ночь в канун последнего для него Нового года

Из книги Солдат столетия автора Старинов Илья Григорьевич

Последняя ночь в канун последнего для него Нового года Весной 1976 года во время праздника Весны и сама погода, и реальная действительность были таковы, что просто мороз по коже продирал. Это была очень холодная зимняя ночь; на небе в темноте мерцали звезды; дом председателя


Глава 14. Последняя ночь

Из книги Походы и кони автора Мамонтов Сергей Иванович

Глава 14. Последняя ночь Дневной отдых и радостное ощущение близости своих войск у всех подняло настроение.В полной темноте по кирпичику начали разбирать заваленный ими вход в соседнее помещение. Проделать отверстие удалось без особого шума, но когда стали вылезать, Карл


ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Из книги Киплинг автора Ливергант Александр Яковлевич

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ К моему удивлению, Александров и все офицеры батареи были уже трезвы, чего нельзя было сказать про солдат.Поставили мою пушку на шоссе. Это была прекрасная позиция с обстрелом всех подходов и обходов. Таким образом, моему орудию выпала честь стоять на


Глава одиннадцатая «ДЕНЬ-НОЧЬ-ДЕНЬ-НОЧЬ — МЫ ИДЕМ ПО АФРИКЕ…»

Из книги Штурмовая бригада СС. Тройной разгром автора Дегрелль Леон

Глава одиннадцатая «ДЕНЬ-НОЧЬ-ДЕНЬ-НОЧЬ — МЫ ИДЕМ ПО АФРИКЕ…» «…У него были такие широкие плечи и короткая шея, что не сразу бросалось в глаза, что он ниже среднего роста. На голове у него красовалась широкополая, плоская коричневая шляпа, какие носят буры, он носил


Последняя ночь

Из книги Даниил Андреев - Рыцарь Розы автора Бежин Леонид Евгеньевич

Последняя ночь


Глава сорок пятая ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

Из книги После казни автора Бойко Вадим Яковлевич

Глава сорок пятая ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ И вот настала она, эта еще по — летнему теплая, даже душная, навалившаяся мороком осенняя ночь, последняя в романе. Над двускатной крышей дачи встала полная луна, залиловела, засеребрилась, засияла перламутром, высветлила все до складочки.


«Тихая ночь, святая ночь»

Из книги Доказательство Рая автора Эбен Александер

«Тихая ночь, святая ночь» Но это была воздушная тревога. Налет американских самолетов. Погасли освещенные полосы, прожекторы на сторожевых башнях, фонари на дорогах, лампочки во всех помещениях, фары автомобилей. Я понял, что обесточена и колючая проволока, которой был


Ночь и смерть. Ночь и любовь

Из книги Роли, которые принесли несчастья своим создателям. Совпадения, предсказания, мистика?! автора Казаков Алексей Викторович

Ночь и смерть. Ночь и любовь В стихотворении «Зверинец» (1916), посвященном войне, охватившей Европу, поэт пишет о битве, в которую вступили народы в начале XX столетия — «в начале оскорбленной эры». Стихотворение это перекликается с державинской одой «На взятие Измаила», где


«Ночь в музее: секрет гробницы» / Night at the Museum: Secret of the Tomb Другое название: «Ночь в музее – 3» / Night at the Museum 3

Из книги Сквозь время автора Кульчицкий Михаил Валентинович

«Ночь в музее: секрет гробницы» / Night at the Museum: Secret of the Tomb Другое название: «Ночь в музее – 3» / Night at the Museum 3 Режиссёр: Шон ЛевиСценаристы: Давид Гийон, Майкл Ханделман, Марк Фридман, Томас Леннон, Бен ГарантОператор: Гильермо НаварроКомпозитор: Алан СилвестриХудожник: Мартин


Маяковский (Последняя ночь государства Российского)

Из книги автора

Маяковский (Последняя ночь государства Российского) Как смертникам жить им до утренних звезд, и тонет подвал, словно клипер. Из мраморных столиков сдвинут помост, и всех угощает гибель. Вертинский ломался, как арлекин, в ноздри вобрав кокаина, офицеры, припудрясь, брали