Впереди — Севастополь!

Впереди — Севастополь!

Работы у нас стало, действительно, «невпроворот».

Посадка — осмотр самолета — заправка горючим — и снова в воздух.

Стволы самолетных пушек и пулеметов не успевали остывать. Но люди не жаловались. Наоборот — они рвались в бой. Ведь впереди был Севастополь!..

18 апреля 1944 года. На всех зданиях служб — свежие, еще пахнущие типографской краской листовки:

«Товарищи гвардейцы! Мы 250 дней героически отстаивали наш родной Севастополь, мужественно отражали жестокие атаки врага. Так не пожалеем крови и жизни своей сейчас, когда настал час его освобождения от гитлеровских захватчиков.

Все свои силы, знания, отвагу — на разгром врага, на изгнание его с пределов нашей советской земли!»

Вечером у самолетов, у зданий служб собрались группы людей. Я обхожу аэродром, прислушиваюсь к знакомым, взволнованным голосам.

Вот из темноты доносится чей-то голос, резкий, с хрипотцой, вот-вот сорвется. Узнаю — Рекуха, техник.

— …Так все это и получилось, ребята. Взяли немцы Евпаторию. А у меня там — отец, мать, жена. Какой-то негодяй донес: сын — в советской авиации. Жену и мать расстреляли. Рядом с домом.

— А отец?

— Отца тоже прошила очередь из автомата, только умер он не сразу, долго мучился…

Вхожу в круг людей. В глазах у них ненависть. Нет, не позавидуешь гитлеровским летчикам, которые встанут на их пути.

В центре другой группы — капитан Степан Войтенко. Он только что сбил над морем, недалеко от Севастополя, «Гамбург-138» — морской самолет с двенадцатью гитлеровцами.

— Степан Ефимович, а как лучше «гамбурги» атаковать?

— Особых отличий от обычной атаки нет. Только «гамбурги» нам встретятся не часто. — Молодые летчики Бундуков, Воронов, Голиков не отрывают глаз от рассказчика. — Ориентируйтесь на «мессеры» и «фоккеры». А с ними… — и начинается специфически «авиационный» разговор, где столько же значат слова, сколько и «говорят» руки.

Степан не скупится на жесты. В руках у него пачка папирос и спичечный коробок. Папиросы — «мессер». Спички — атакующий «як».

Разбираются все вариации воздушных атак, У Степана новичкам есть чему поучиться: на его личном счету — одиннадцать сбитых фашистских самолетов.

Зажигаются в небе крупные, по-южному яркие звезды. Но никто не ложится спать.

Молодежь окружила Гриба, Тарасова, Кологривова, Москаленко, Маслова, Феоктистова, Акулова — наших «старичков». Атакует их бесконечными «как», «для чего», «почему».

У самолетов — Буштрук, Глушков, Осыка, Юдин, Южин, Гриль, Кокин, Волков, Григорьев — наши замечательные авиаспециалисты, золотые руки полка.

— Почему спать не идете, полуночники?..

— Разве сегодня уснешь, товарищ командир. Ведь для Севастополя машины готовим!..

* * *

С грозным ревом проносятся «ильюшины» над передним краем немецкой обороны.

И вдруг в эфире раздается знакомый властный голос:

— «Илы»! Западнее высоты 400 в лощине четыре танка, скопление пехоты противника. Бейте по ним!

Ведущий и остальные летчики группы штурмовиков немедленно разворачиваются и неожиданно для врага обрушивают на него бомбы и снаряды. Летчики знают, что команду передавала станция наведения, — верный помощник штурмовика.

…Где-то в непосредственной близости от переднего края обороны, у проходной рации сидит офицер, зорко и внимательно следящий за всем, что происходит в воздухе. В его руках разведывательные данные о противнике, — о скоплениях пехоты, танков, о перемещениях огневых вражеских точек. В процессе боя противник маневрирует, перебрасывает живую силу и технику, маскируется, создает ложные позиции. Все эти сведения немедленно поступают на станцию наведения. Руководствуясь ими, офицер, сидящий у рации, нацеливает штурмовиков на эти объекты, предупреждая о появлении самолетов противника, подсказывая нужный маневр.

Вот обнаружено, что вражеские зенитки открыли огонь по нашим самолетам. И в эфире вновь раздается голос!

— Маневрируйте, маневрируйте! Куда отвалили? Ближе к своим, выходите на нашу территорию!..

Если зенитный огонь ослабевает и истребителей противника в воздухе нет, раздается команда:

— Заходите на второй круг с набором высоты. Дайте «эрликоны»!..

Группа «ильюшиных» направилась штурмовать вражеские позиции. Когда наши самолеты легли на боевой курс, с запада появилась большая группа немецких бомбардировщиков «Юнкерс-87». «Лапти», как называют их летчики за неубирающиеся в полете шасси, направились бомбить правый фланг наших войск. Штурмовики открыли пушечно-пулеметный огонь по немецким самолетам. Беспорядочно сбросив бомбы, «лапти» бреющим полетом с разворотом на 180 градусов ушли на запад.

Немецкие истребители Ме-109 находились в это время выше «юнкерсов». Пара «мессершмиттов» шла на одной высоте с нашей группой истребителей, прикрывавшей штурмовиков.

Неожиданно один ястребок с изображением орла на фюзеляже стремительно атаковал немца, приблизился к нему и дал три короткие очереди. С высоты 1500 метров «сто девятый» вертикально пошел вниз и врезался в воду.

Наблюдавшие за этим скоротечным боем пехотинцы-гвардейцы Героя Советского Союза гвардии подполковника Главацкого дружно аплодировали летчику.

Не скрою: мне приятно вспомнить этот эпизод. Тем более, что этим летчиком был я.

* * *

В эти горячие дни перед штурмом Севастополя бок о бок с нами дрались гвардейцы Ивана Степановича Любимова. Он стал уже командиром дивизии, в воздушном бою под Перекопом в 1941 году лишился ноги, но по-прежнему не раз сам водил в атаку свои Краснознаменные полки истребителей и лично сбивал фашистские самолеты. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Для одного из них — 11-го Гвардейского, 11 мая стало днем воистину знаменательным: летчики полка сбили трехсотый гитлеровский самолет и, как они говорили сами, «распечатали» четвертую сотню. И не мудрено: летчики-истребители сражались с фашистами отчаянно храбро. Нередко у них были и личные счеты с гитлеровцами. Однажды летчик этого полка Сергей Ульченко вышел из землянки мрачный, словно почерневший от горя. Повстречался с другом Татарским.

— Что с тобой? — озабоченно спросил его Борис.

— На — читай! — Сергей протянул ему письмо.

«Дорогой мой сыночек! — писала Ульченко мать из Днепропетровска. — Не знаю, как теперь мне и жить. Горе у нас огромное. Плакать уже не могу — все слезы выплакала. Ты знаешь, отец наш был в партизанах. На днях и получила письмо от его командира. Нет уже в живых нашего бати, сыночек. Погиб в бою. Отомсти, если можешь, этим бешеным собакам, залившим кровью нашу землю…»

Борис молча обнял Сергея, увел в блиндаж.

— В таких случаях не утешишь, — прорвалось вдруг зло у Татарского. — А сейчас попробуй, возьми себя в руки, Серега. Через час мы идем на Севастополь. Там кое с кем счеты сведем…

* * *

Они пошли на разведку. Ведущий — Борис Татарский, ведомый — Сергей Ульченко.

И вот внизу ослепительной синевой сверкнула Северная бухта Севастополя.

— Сергей, засекай зенитные батареи, — передал по радио Борис. — Попробуем немного снизиться.

Вот уже ясно различимы корабли на воде, сожженный остов Владимирского собора, Малахов курган. И вдруг по рации раздался тревожный голос Сергея:

— Борис! Сверху атакуют два «мессера»!

— Прикрывай! Примем бой!..

Все произошло мгновенно: атака, молнии очередей, вспышка на одном из «мессеров», крутой вираж расхождения.

Подбитый самолет сорвался в штопор, но на высоте около 1500 метров гитлеровцу удалось выровнять машину.

— Сергей! Он не добит! Прикрывай! — Татарский камнем рухнул с высоты на выходящего из боя фашиста.

Очередь, вторая, третья… «Мессер» круто вильнул вправо. Борис ударил из пушки — и кстати. Через секунду над гладью воды в районе Южной бухты взметнулся столб пены, смешанный с гарью и пламенем: Ме-109 пошел ко дну.

Татарский огляделся. Ведомого нигде не было видно. Борис резко бросил свой самолет в набор. И здесь увидел второго фашиста: «мессер» спасался бегством. Но где же Сергей?

Татарский в крутом вираже обошел Северную и Южную бухты.

По сердцу словно ножом полоснули: в балке за Южной догорал «як»…

Татарский не видел, что, когда он повторил атаку, второй Ме-109 бросился спасать своего ведущего, ловя в прицел «як» Бориса. На пути фашиста встал Сергей… Ведомый своей жизнью обеспечил победу.

«Какой это был летчик, какой друг! — горестно думал Борис, возвращаясь на аэродром. — И еще это письмо… Что будет с матерью Сергея, когда она узнает, что потеряла не только мужа, но и сына…»

Ни с кем не разговаривая, стиснув зубы, около часа лежал Борис на летном поле около своего самолета. Механик топтался около, не решаясь подойти к летчику. Сердцем чуял: произошло что-то непоправимое…

— Ну, погодите, гады! — сорвалось вдруг с побелевших губ Татарского.

Он поднялся с земли и решительно зашагал к КП.

* * *

А в это время далеко в море эскадрилья капитана Бориса Абарина участвовала в атаке каравана судов. «Яки» сопровождали бомбардировщиков, но пробиться к кораблям тем было почти невозможно: «мессеры» наседали со всех сторон, караван огрызался бешеным зенитным огнем.

Абарин видел, как Ме-109, внезапно вынырнув из облаков, ринулся к машине младшего лейтенанта Гейченко. Ведомый Гейченко Драпатый бросился на выручку. Кто выстрелил первым — Абарин не понял. Все сплелось в огненный клубок, в вихрь крутящихся самолетов. И вот Ме-109 с ревом идет уже к воде. Всплеск — и все кончено.

Но почему отваливает в сторону Гейченко?

— Ранен в правую руку, — услышал Борис по радио голос друга. — Иду на аэродром. «Мессера» сбил Драпатый… Молодец, выручил!

— Тяжело ранен? Дотянешь? — тревожно спросил Абарин.

— Дотяну, а ты смотри, смотри — слева к тебе два фашиста заходят.

Абарин и его ведомый Фефилов бросили машины в крутой вираж и вошли в атаку.

«Мессеры» не приняли боя, разошлись в стороны. Словно для того, чтобы пропустить Абарина к другой паре Ме-110, ожидавшей их чуть дальше. А здесь, чуть ниже их, из-за облаков вынырнул «Фокке-Вульф-190».

— Атакуй «мессера», — крикнул в микрофон Абарин Фефилову. — Я беру на себя «фоккера».

Их пушки ударили почти одновременно.

Горящий «фоккер» и Ме-110, сраженные нашими летчиками, рухнули в воду метрах в ста друг от друга.

В это время бомбардировщики прорвались наконец к кораблям. Взрыв — и огромный транспорт раскалывается пополам. Еще удар — тонет второй корабль…

«Красиво работают, черти!» — с удовольствием подумал Абарин, наблюдая за слаженными действиями бомбардировщиков. И вдруг две огненные трассы прошли рядом с мотором его «яка».

«Шляпа! — обругал себя Борис. — Зазевался». Разворот влево, резкий набор высоты, и летчик уже отлично видит своего врага.

«Идет в атаку! Лобовую, — определил Абарин. — Ну, что ж, давай, Ганс!»

Две машины стремительно сходились в смертельном поединке. Борис, поймав врага в прицел, первым ударил из всех огневых точек. «Мессер», завалившись набок, клюнул носом и вертикально пошел вниз.

Рядом со «своим» Борис увидел второй падающий в море Ме-110.

— А этот откуда?

— Товарищ командир, — в шлемофоне послышался голос лейтенанта Буцкого. — Докладываю. Сбил один «мессер». Протасов и Жуков уничтожили два Ме-110…

— Молодцы! Так держать!

— Есть, так держать!..

Бой уже кончался, и нужно было возвращаться домой. Но в тот день Абарину, видимо, действительно везло: на обратном пути он «носом к носу» встретился с Ю-52, идущим из Севастополя, и, не раздумывая, атаковал его.

С горящим левым мотором и пылающей плоскостью «юнкерс» пошел на снижение и вскоре врезался в воду.

* * *

С воздуха мы видели многое. События развертывались воистину грандиозные.

Развивая наступление, войска 4-го Украинского фронта при поддержке авиации 8-й воздушной армии 15 апреля вышли к Севастополю, где встретили упорное сопротивление противника. А 17 апреля Отдельная Приморская армия вырвалась непосредственно к Севастопольскому укрепленному району.

Потерпев поражение в северной и восточной частях Крыма, гитлеровское командование стремилось любой ценой удержать район Севастополя, куда оно отвело остатки своих войск. Для их усиления по воздуху и морем было переброшено около шести тысяч солдат и офицеров. Подступы к городу превратились в мощные узлы обороны. Особенно выделялась в этом отношении Сапун-гора. Ее опоясывали шесть ярусов сплошных траншей, прикрытых противотанковыми и противопехотными минными полями, а со стороны моря — и противолодочными заграждениями. Очень сильно были укреплены Макензиевы горы, Сахарная головка, Инкерман. Севастопольский плацдарм имел протяжение по фронту 29 километров, а в глубину — до семи.

Вражеские войска прикрывались мощной зенитной артиллерией. В воздушном пространстве над этой территорией противник мог создать трех-четырехслойный огонь.

5 мая войска 4-го Украинского фронта начали наступление на Севастопольский укрепленный район.

В этот день после артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление войска 2-й Гвардейской армии с целью отвлечения внимания и резервов противника от направления главного удара.

Бои с самого начала приняли ожесточенный характер.

В ночь на 5 мая, несмотря на сложные метеоусловия, части 8-й воздушной армии наносили удары по вражеским аэродромам, по судам в бухтах Севастопольского плацдарма и по войскам на поле боя в районе Мекензиевых гор, совершив 399 самолето-вылетов.

В эту же ночь в полосе наступления 2-й Гвардейской армии нанесли мощные удары 277 самолетов авиации дальнего действия. Они разрушали доты и дзоты, уничтожали артиллерию и живую силу противника в районе станции Макензиевы горы, в лесах юго-восточнее Любимовки. С воздуха дальние бомбардировщики прикрывали летчики нашего полка.

Здесь тоже приходилось работать со «связанными руками»: главным было не допустить «мессеров» до атакующих армад наших тяжелых машин.

5 мая авиация начала боевые действия в 8 часов 30 минут. Группы штурмовиков и бомбардировщиков наносили удары по артиллерии, минометам и живой силе противника. Причем за 10 минут до начала атаки 2 группы штурмовиков под прикрытием наших истребителей в составе 65 самолетов произвели налет на аэродром противника. Во второй половине дня штурмовики повторили удар по вражеским аэродромам.

Вот пошла в атаку пехота — и вновь по переднему краю оборонительной системы противника нанесли удар 72 штурмовика, прикрытые нашими «яками».

В течение всего дня штурмовики непрерывно находились над полем боя, подавляя огневые средства и живую силу противника.

Хватало работы и нам: наши «яки» непрерывно прикрывали сухопутные войска, штурмовую и бомбардировочную авиацию от атак противника, вели разведку.

В результате двухдневных боев войска 2-й гвардейской армии несколько продвинулись вперед. Эти действия ввели в заблуждение командование немецко-фашистских войск. Оно предполагало, что здесь наносится главный удар, и начало перебрасывать резервы на свой левый фланг. Этим были созданы благоприятные условия для наступления наших войск на главном направлении. В ночь на 7 мая перед наступлением войск 51-й и Приморской армий авиация дальнего действия и фронтовая авиация нанесли сокрушительный удар по обороне противника.

7 мая сухопутные войска перешли в наступление всеми силами фронта с целью решительного разгрома остатков немецко-фашистских войск в Крыму.

В этот день особенно упорные бои завязались на Сапун-горе и за высоту Сахарная головка.

В 10 часов 30 минут в момент начала атаки 18 Ил-2 в течение 15 минут штурмовали артиллерию на обратных скатах Сапун-горы, живую силу и огневые точки в траншеях. По этим же целям с 10 часов 45 минут до 11 часов 30 минут били три шестерки штурмовиков.

Наши ребята зорко следили за небом. Воздух, казалось, раскалывался от завываний моторов, грохота пушек и пулеметов, бесконечных команд: «Мессер справа!», «Прикрой, атакую!», «Восьмерка, сзади два худых!», «Выходим из атаки вверх, влево!»…

Да, в воздухе был настоящий ад. Но в этом аду нужно было сохранить ясность головы: не увлечься атакой, не дать сковать себя, не оторваться от штурмовиков и бомбардировщиков. Прикрытие их — вот главная задача. Ей должно быть подчинено все: каждый маневр, любая атака.

* * *

Вероятно, авиация поработала неплохо: пехота овладела высотой Пузырь и подошла к подножию Сапун-горы, ворвалась в нижний ярус траншей и выбила из них солдат противника. Но из второго яруса окопов гитлеровцы встретили нашу пехоту организованным огнем. Наступающие залегли.

В этот критический момент на поддержку войск были последовательно направлены три шестерки штурмовиков под командованием капитанов Степанщева, Анисимова и лейтенанта Козенкова. Радиостанции наведения работали четко, и штурмовики точно вели огонь по верхним траншеям на Сапун-горе.

Огонь гитлеровцев ослаб, и пехота снова бросилась на штурм Сапун-горы.

Такой мощной авиационной поддержки, как при штурме Сапун-горы, мне не доводилось видеть. Непрерывно рвались авиационные бомбы и снаряды, а самолеты все шли и шли волна за волной. Дым пеленой застилал склоны горы. Все, что могло гореть, горело. Казалось, ничего живого здесь не должно было остаться. Но только к исходу дня пал бастион немецкой обороны.

7 мая в 13 часов 30 минут на вершине Сапун-горы затрепетали красные флаги.

На другой день после взятия штурмом Сапун-горы в штаб 8-й воздушной армии на имя его командующего начали поступать отзывы о действиях авиации. Вот один из них:

«Прошу передать мою искреннюю благодарность летчикам Вашей армии за отличную поддержку с воздуха в боях от Сиваша-Каранки до Севастополя. Особо приношу благодарность за исключительную четкую и своевременную поддержку с воздуха бомбами, пушками и пулеметами.

Во время штурма Сапун-горы авиация поддерживала пехоту и артиллерию корпуса волей летчиков и силою моторов.

Командир 63-го стрелкового корпуса генерал-майор П. К. Кошевой».

Во втором отзыве говорилось:

«Действия авиации в интересах наземных войск Военный совет армии оценивает отлично».

Днем 8 мая войска 4-го Украинского фронта продолжали развивать наступление. Истребительная штурмовая и бомбардировочная авиация оказывали исключительно эффективную поддержку наступающим войскам, ведущим бои за овладение опорными пунктами Керань, высотой Кая-Баш, совхозом № 10. Одновременно авиация наносила удары по транспортам и кораблям в бухтах, а также по аэродромам, уничтожила скопления вражеских войск на марше.

С 6 часов 52 минут до 7 часов 42 минут три шестерки штурмовиков разгромили направляющуюся к фронту автоколонну с артиллерией и пехотой из 100 автомашин. Подготовлявшаяся контратака противника была сорвана.

В итоге боев к исходу 8 мая советские войска при поддержке авиации преодолели первую полосу обороны, а к 9.00 9 мая прорвали внутренний Севастопольский обвод и устремились к городу.

Авиация начала уничтожать отступающие войска противника на дорогах и в глубоких складках местности. Одновременно она наносила удары по вражеским узлам сопротивления на окраинах города. В 14 часов наши войска ворвались на окраины Севастополя и к 19 часам штурмом овладели им.

Остатки разбитых войск противника поспешно отступали на рубеж прикрытия.

Авиация уничтожала отходящие колонны и наносила удары по скоплениям войск и судам в бухтах Стрелецкая, Круглая, Камышовая, Казачья. После 8 мая немецкая авиация в Крыму фактически прекратила свое существование. Остатки этой авиации были полностью уничтожены на мысе Херсонес.

Основные силы авиации 8-й воздушной армии были переключены на уничтожение судов и кораблей на внешнем рейде и в море. Все севастопольские бухты были плотно «закупорены» нашей авиацией. Корабли противника не могли ни подходить к ним, ни выходить из них, а те, которым все же удавалось под покровом ночи вырваться из бухт, уничтожались в море авиацией и кораблями флота.

Возмездие шло! Оно было неотвратимо. Смерть ждала гитлеровцев повсюду — на земле, на море, в воздухе. Кровавые палачи несли жестокую расплату за все свои злодеяния.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЗА НАМИ — СЕВАСТОПОЛЬ

Из книги У самого Черного моря. Книга I автора Авдеев Михаил Васильевич

ЗА НАМИ — СЕВАСТОПОЛЬ


Он сказал: «Севастополь!..»

Из книги У самого Черного моря. Книга II автора Авдеев Михаил Васильевич

Он сказал: «Севастополь!..» Шли месяцы. Мы уже были на Крымской земле. И вот…Когда мы ждем чего-то слишком долго, счастья не сознаешь в полной мере. Скорее испытываешь удивление, смешанное с очень сложным противоречивым чувством, в котором есть и какой-то элемент


СЕВАСТОПОЛЬ

Из книги Повесть о художнике Айвазовском автора Вагнер Лев Арнольдович

СЕВАСТОПОЛЬ В октябре 1853 года Турция объявила войну России. Сразу после этого английский и французский флот появился в Босфоре… Англия и Франция заявили, что они берут под защиту Турцию. На самом деле они хотели уничтожить русский флот и захватить русские земли.18 ноября


Многострадальный Севастополь[115]

Из книги Мои воспоминания автора Крылов Алексей Николаевич

Многострадальный Севастополь[115] Первый раз я попал в Севастополь в 1874 г. и учился там во 2-м классе уездного училища до мая 1875 г.Тогда Севастополь представлялся разрушенным больше чем наполовину, ибо на каждой улице стояли рядом дома, восстановленные и разрушенные в


Курс — Севастополь

Из книги Крепость черноморцев автора Стрехнин Юрий Федорович

Курс — Севастополь Уже середина зимы. А Севастополь всё держится. Не могут одолеть его враги. Может, и одолели бы, если бы Севастополь не получал помощи. Ведь для того, чтобы воевать, много чего надо: снарядов, патронов, продовольствия; чтобы убитых и раненых бойцов заменить


Глава 6 Севастополь

Из книги В смертельном бою. Воспоминания командира противотанкового расчета. 1941-1945 автора Бидерман Готтлоб Херберт

Глава 6 Севастополь В начале июня 1942 г. 132-я пехотная дивизия оказалась перед самым ответственным за всю войну испытанием. С момента недавних зимних боев враг постоянно готовил и укреплял свою оборону и перебрасывал свежие, только сформированные войска для усиления


Поездка в Севастополь

Из книги Следы в сердце и в памяти автора Аппазов Рефат Фазылович

Поездка в Севастополь Однако пора уже вернуться в наш санаторий "Золотой пляж", где меня ждут Яков Семёнович и Валя. Я пропустил и обед, и полдник, но голода не чувствовал, будучи поглощён своими воспоминаниями. К ужину я вполне успевал, поэтому, не торопясь, двинулся в


17. Здравствуй, Севастополь!

Из книги С киноаппаратом в бою автора Микоша Владислав Владиславович

17. Здравствуй, Севастополь! Содрогнулась земля, завыл, загудел прозрачный весенний воздух. Перед объективом моей маленькой камеры медленно прошла панорама Федюкиных высот. Растянувшееся от ружейно-пулеметной стрельбы пылевое облако обозначило рубеж наших передовых


Севастополь держится

Из книги Фронтовой дневник автора Петров Евгений

Севастополь держится Прошло двадцать дней, как немцы начали наступать на Севастополь. Все эти дни напряжение не уменьшалось ни на час. Оно увеличивается. Восемьдесят шесть лет назад каждый месяц обороны Севастополя был приравнен к году. Теперь к году должен быть


Непобежденный Севастополь

Из книги Адмирал Советского Союза автора Кузнецов Николай Герасимович

Непобежденный Севастополь Немецкое командование стремилось во что бы то ни стало быстрее захватить Севастополь. Во-первых, город угрожал флангам южной группы немецких армий. Во-вторых, гитлеровцы всячески старались высвободить армию Манштейна, чтобы после отдыха


Севастополь

Из книги Четверть века без родины. Страницы минувшего автора Вертинский Александр Николаевич

Севастополь Белые армии откатывались назад. Уже отдали Ростов, Новочеркасск, Таганрог. Шикарные штабные офицеры постепенно исчезали с горизонта. Оставались простые, серые, плохо одетые, усталые и растрепанные. Вместе с армией «отступал» и я со своими концертами.


ГЛАВА X. СЕВАСТОПОЛЬ

Из книги Отец. Жизнь Льва Толстого автора Толстая Александра Львовна

ГЛАВА X. СЕВАСТОПОЛЬ 7 ноября Толстой приезжает в Севастополь.«Солнце светило и высоко стояло над бухтой, игравшею со своими стоящими кораблями и движущимися парусами и лодками веселым и теплым блеском. Легкий ветерок едва шевелил листья засыхающих дубовых кустов около


Глава 8 Севастополь

Из книги Крымская кампания 1854 – 1855 гг. автора Хибберт Кристофер

Глава 8 Севастополь Если я прикажу вам отступить, можете заколоть меня штыками. Вице-адмирал Корнилов Население Севастополя вдохновляли на решительное сопротивление вторжению два выдающихся человека.Начальник штаба Черноморского флота вице-адмирал Корнилов был


Севастополь

Из книги Воспоминания. Шум времени автора Мандельштам Осип Эмильевич

Севастополь Схлынула волна приезжих. Закрылись самые дорогие рестораны. Опустел Приморский бульвар. Севастополь предоставлен самому себе, чистенький, раскидавший от кургана до кургана старые военные постройки, пакгаузы, дома с колоннами, казармы