ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА БАРМИНЫХ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА БАРМИНЫХ

В публикуемых ниже газетно-журнальных материалах прослеживается жизненный путь А. Г. Бармина – дипломата-невозвращенца после его бегства из Советского Союза. Все эти публикации хранились у него долгие годы в домашнем архиве. Думается, что эта своеобразная хроника станет существенным дополнением к книге, поможет узнать некоторые подробности из биографии автора, вплоть до самых последних дней его жизни.

Рижская газета «Сегодня вечером»

7 декабря 1937 года

Как уже сообщалось, советский дипломатический представитель в Афинах, получив вызов приехать в Москву, отказался подчиниться этому вызову, опасаясь, что его постигнет та же участь, которая постигла всех вызываемых в Москву советских дипломатов.

Он стал невозвращенцем, объявил себя политическим эмигрантом и приехал в Париж, заявив, что он отдает себя под охрану французского правительства и «предпочитает умереть лучше от пули своих врагов за границей, чем погибнуть в тюрьме на родине».

Французская печать уделяет много внимания этому новому случаю перехода советского дипломата в ряды невозвращенцев. В первом сообщении в «Сегодня вечером», вследствие неясности телефонной передачи, фамилия дипломата-невозвращенца была названа неправильно. Его настоящая фамилия Александр Бармин, и он с 1934 г. исполнял в Афинах обязанности советника посольства, а затем стал и полпредом.

По ошибке в нашей газете была указана фамилия Шаронова, который раньше действительно занимал пост полпреда в Греции и теперь еще числится по Народному комиссариату иностранных дел. Он, как в свое время сообщалось, был назначен на пост полпреда в Стокгольм вместо Коллонтай, которая затем, по настоянию Литвинова, была оставлена на своем посту.

Парижский журнал «Новая Россия» под редакцией А. Ф. Керенского

7 декабря 1937 года

По своему внутреннероссийскому и международному политическому значению случай Бармина гораздо значительнее и трагичнее случая Беседовского.

Суть даже не в самом разрыве полпреда с Москвой, а в том письме, которое Барминым по приезде в Париж послано в центральный комитет Лиги прав человека и гражданина, той самой французской Лиги, которая с таким вопиющим безразличием относится в последние годы. ко всем злодеяниям над человеком и издевательствам над гражданином, творимым Ежовым и Сталиным.

К великому нашему сожалению, мы, давние политические эмигранты, должны сказать Бармину, что призыв к западному европейскому общественному мнению спасать в Москве бесчисленные жертвы бессмысленного террора – это глас вопиющего в пустыне.

Бармин и его друзья – вся огромная масса партийного и советского чиновничества – должны до конца продумать опыт своей жизни и из этого опыта честно и по совести сделать все надлежащие политические выводы.

Рижская газета «Сегодня вечером»

9 декабря 1937 года

Новый невозвращенец А. Г. Бармин, бывший советский полпред в Греции, действительно опасается кровавой расправы над собой со стороны агентов ГПУ. Узнав о разрыве советского дипломата с Москвой, редакции парижских газет, естественно, пожелали выслушать личные заявления невозвращенца в дополнение к письму, отправленному в Лигу прав человека и гражданина (выдержки из этого документа были нами опубликованы).

Обнаружить местопребывание А. Бармина оказалось невозможным: по некоторым сведениям, он покинул Париж несколько дней назад и временно поселился во французской провинции.

Французскими властями ему обещано покровительство, и приняты меры к охране его личной безопасности. Фамилия Бармина знакома русским парижанам. А. Бармин, по сообщению «Последних новостей», занимал в 1928 – 29 – 30 гг. пост пом. нач. инженерного отдела в парижском торгпредстве, при начальнике Фрадкине. Одновременно он, по имевшимся тогда сведениям, руководил работой Разведупра во Франции. Эта деятельность его была разоблачена после ухода с советской службы Г. 3. Беседовского и Н. Крюкова – Ангарского. Оказалось, что под фамилией Бармина скрывался военный инженер Графф, воспитанник советской военной академии. Бармина – Граффа перевели после этого в Италию, потом в Бельгию, на пост торгового представителя (1931), а два года спустя вызвали в Москву.

Не тот ли это Бармин? По-видимому, это тот. Как сообщают «Последние новости», Бармин – Графф вернул себе подлинную фамилию и находится в настоящее время на военной службе в Москве. Нынешний невозвращенец (которого также зовут Александром) – подлинный Бармин. Он поступил на дипломатическую службу в первые годы после революции и принадлежал к основным кадрам Наркоминдела.

В 1929 г. он был референтом балканского отделения Наркоминдела, при начальнике Г. Сандомирском, известном анархисте. Сандомирского арестовали и сослали в Сибирь, Бармина сделали помощником начальника балканского отделения, в каковой должности он оставался почти до 1935 г., когда назначен был первым секретарем в Грецию.

Активной политикой А. Г. Бармин, по этим сведениям, никогда не занимался. Добросовестный чиновник, он не спеша делал дипломатическую карьеру, пока не разразилась катастрофа – вызов в Москву.

За что А. Бармину грозила расправа? По-видимому, за личную дружбу с Д. В. Богомоловым, бывшим полпредом в Польше и Китае, снятым с должности и уже, как говорят в Париже, расстрелянным.

Парижская газета «Возрождение»

10 декабря 1937 года

Новейший невозвращенец, бывший советский поверенный в делах в Греции Александр Бармин, опубликовал следующее заявление о причинах своего ухода от большевиков.

«Девятнадцать лет я провел на службе у большевиков. Девятнадцать лет я был членом Российской коммунистической партии. Я боролся за советский строй и посвящал всю свою энергию новому рабочему государству… Что бы я ни делал, я всегда думал о сознательном служении интересам свой страны и социализму. Последние московские процессы наполнили меня изумлением и ужасом. Я не мог примириться с казнями старых вождей революции, несмотря на те признания, которые они делали в таком изобилии. Эти признания только увеличивали муки моей совести.

Моя глубокая преданность рабочему классу и советскому народу, а также то, что мне трудно было поверить в возможность таких преступлений со стороны правителей СССР, заставили меня сперва произвести насилие над моей совестью и примириться с фактами. Делая это усилие, я надеялся, что служил делу социализма. Но события последних месяцев уничтожили мои последние иллюзии. Я увидел, что мои вожди и товарищи, все старые большевики, исчезают в тюрьмах, где они, быть может, уже казнены или убиты.

Порывая с этой властью, я следую зову своей совести. Я учел опасности, которым себя подвергаю. Я подписываю свой собственный смертный приговор и подставляю себя нападениям наемных убийц. Эти соображения не могут повлиять на мою линию поведения».

Варшавская газета «Меч»

12 декабря 1937 года

К числу многих советских «невозвращенцев», променявших беспокойное житье в царстве «любимого Сталина» на безмятежное пребывание в капиталистических странах, присоединился еще один – заместитель афинского полпреда А. Бармин.

Несколько дней назад Бармина вызвали в Москву. Вызов этот – после «случаев» в Путной, Бродовским, Давтьяном и иными – обеспокоил Бармина. Не медля Бармин спешно покинул Грецию и выехал во Францию, где обратился к властям, прося предоставить ему убежище, как политическому эмигранту.

Одновременно с этим Бармин отправил на имя центрального комитета Лиги прав человека письмо с отчаянными призывами «спасти людей, арестованных по облыжному обвинению и, возможно, находящихся еще в живых». В данном случае Бармин подразумевает Крестинского, Карахана, Карского, Богомолова, Розенберга, Бродовского, Цукермана, Аросева, Фехнера и многих иных дипломатов, «вызванных в Москву по служебным делам».

«Я думаю также, – пишет Бармин, – и о моих коллегах и друзьях, еще занимающих дипломатические посты в Европе, Азии и Америке. Им каждодневно грозит гибель, и они стоят перед роковым выбором: либо возвратиться в Россию, т. е. идти на верную смерть, либо отказаться и… пасть под пулями агентов ГПУ за границей».

Далее Бармин рассказывает, что после разрыва с советской властью он подвергся слежке и едва не был похищен…

…Даже 20-летнее служение большевикам не спасло его от подозрений в измене и от преследования ГПУ.

* * *

Случаи бегства со службы советских дипломатов и заграничных представителей СССР все учащаются. На днях отказался вернуться в Москву советский представитель в Афинах – Бармин. Ныне газеты сообщают, что примеру Бармина последовал один из высших офицеров Красной Армии, Вальтер Кривицкий, бывший за границей в специальной и весьма важной командировке.

Новый «невозвращенец» состоял в компартии с 1917 г., а в Красной Армии последовательно занимал ряд высших постов. Был в течение долгого времени начальником Института военной промышленности, а за границу попал по особому доверию для выполнения секретной миссии.

Кривицкий опубликовал во французской печати открытое письмо к лидерам французской социалистической и коммунистической партий, объясняя причины, побудившие его искать убежища в буржуазной стране.

«Не только старые большевики, – пишет Кривицкий, – но и наилучшие элементы из среды молодого поколения, которое в холоде и голоде созидало советский строй, обречены правящей группой на полное уничтожение. Советское правительство не остановилось даже перед истреблением лучших вождей Красной Армии».

«Эта политика, – заявляет Кривицкий, – подрезывает мощь советской армии, способность СССР к защите перед внешним врагом, мощь народного хозяйства, препятствует развитию науки – одним словом, разрушает все области внутренней жизни государства. Я обладаю сведениями, – пишет Кривицкий, – относительно кулис политических процессов в СССР и понимаю, что все осужденные погибли безвинно».

Письмо Кривицкого и мотивы его поступка произвели во Франции большую сенсацию.

Варшавская газета «Меч»

19 декабря 1937 года

Парижская газета «Последние новости» сообщает некоторые подробности об обстоятельствах, при которых произошел переход Бармина на положение невозвращенца.

А. Г. Бармин чувствовал с начала осени, что вокруг него происходит нечто неладное. Начавшаяся в Наркоминделе чистка вызвала опасения и за собственную судьбу. Предчувствуя близость опалы, Бармин сидел тихо и ждал событий. Вопреки ожиданиям, Москва медлила с вызовом… Вместо требования явиться в столицу прибыл в Пирей советский пароход. Капитан любезно пригласил полпреда «выпить чашку чаю на борту».

Исполненный внезапных подозрений, А. Г. Бармин отказался.

– Зачем мне пить у вас чай на борту? – заявил он. – Ведь здесь, в Греции, я как бы дома, а вы в гостях. Пожалуйте лучше пить чай ко мне в полпредство!

Капитан парохода настаивал. Он непременно хотел пить чай в Пирее. А полпред Бармин тоже настойчиво предлагал пить чай в Афинах. Пререкания длились несколько дней, и подозрения Бармина только усилились. Наконец в спор вмешалась ячейка полпредства. Ячейка вынесла постановление:

– Полпред должен пить чай на борту парохода.

Дальше сопротивляться было невозможно. Отлично сознавая, что с парохода он не вернется – силой увезут в СССР! – Бармин отправился во французское посольство и попросил визу.

Виза тотчас была дана. В тот же день Бармин покинул должность и уехал искать убежища от ГПУ на французской земле.

Южноафриканская газета «Кейп таймс»

23 декабря 1937 года

В интервью корреспонденту южноафриканской газеты «Кейп таймс», А. Борману, бывший советский поверенный в делах в Греции Бармин обвинил Сталина в уничтожении целого поколения революционных лидеров, которое стояло у него на пути.

«Сталин предал интересы революции и встал на путь контрреволюции. Он пытается установить новый режим реакционной диктатуры».

Нью-йоркская газета «Уорлд телеграмм»

18 января 1940 года

Прибывший в США бывший советский бригадный генерал и дипломат Александр Бармин заявил на пресс-конференции, что в ходе «чистки» Красной Армии было уничтожено около 30 000 военачальников, составлявших цвет советских вооруженных сил. К руководству вооруженными силами пришли дилетанты, чем в немалой степени объясняется провал финской кампании Сталина.

Установленный Сталиным режим личной диктатуры нанес смертельный удар созданной Лениным системе. Бармин напомнил, что еще за пять месяцев до подписания пакта «Гитлер – Сталин» он публично предупреждал о том, что между двумя диктаторами сложился тесный военный союз, при доминирующей роли Гитлера. Отвечая на вопрос о возможности свержения Сталина, Бармин заявил, что он думал над этой проблемой, но его страшит масштаб террора, который может за этим последовать. «Все умные люди в России уничтожены, и мне просто страшно подумать о тех, кто придет на смену нынешним руководителям».

Нью-йоркская газета «Сан»

18 января 1940 года

«Коммунизм в России потерпел фиаско, марксистский эксперимент доказал свою несостоятельность и должен быть заменен демократической системой», – заявил на пресс-конференции прибывший в США бывший советский генерал и дипломат.

По мнению перебежчика, насколько быстро произойдет крушение коммунизма и сталинского режима, будет зависеть от степени вовлеченности России в европейскую войну, от воли Гитлера и от терпения русского народа. Когда же это случится, то мир содрогнется, потому что в ходе чисток были уничтожены практически все способные политические и хозяйственные руководители.

В интервью через переводчика генерал Бармин выразил убеждение, что в основе чисток лежало стремление Сталина к установлению тесного союза с Гитлером. По иронии судьбы, основным препятствием на пути к этому был успех его собственной кампании антифашистской пропаганды, в результате которой большинство наиболее способных советских военных и гражданских лидеров бьии настроены резко антигитлеровски. Сначала Сталин должен был устранить их, а потом заменить на тех, кто был приемлем для Гитлера. Этим, в частности, объясняется то, что евреи практически исчезли из общественной жизни в России.

Нью-йоркская газета «Новое русское слово»

20 января 1940 года

С бывшим советским дипломатом беседует главный редактор газеты М. Вейнбаум.

Александр Григорьевич Бармин своей внешностью, манерами и духовным обликом выгодно отличается от всех ушедших от большевиков людей, которых я за два десятка лет успел перевидать. Он высок, строен и худощав. У него манеры хорошо воспитанного русского интеллигента. В нем нет и налета той грубости и развязности, которые присущи почти всем большевикам. Уверен, что не ошибусь, если скажу, что А. Г. Бармин сохранил в себе те моральные качества, которые больше всего отличают человека от дикого зверя.

Это тем более удивительно, что А. Г. Бармин в полном смысле слова советский человек. Всю свою взрослую жизнь он прожил с большевиками. Будущему советскому дипломату было 17 лет, когда грянула революция. Она вся захватила его. Коммунизм стал его верой, освобождение человечества от экономического рабства – его мечтой. Когда вспыхнула Гражданская война, А. Г. Бармин поступил добровольцем в Красную Армию. Такие, как он, тогда сражались и умирали как герои. Попадая в плен, они выслушивали смертные приговоры с высоко поднятой головой и падали под пулями с криками: «Да здравствует революция! Да здравствует советская власть!» Это была героическая пора революции. Страшная, жестокая пора, но полная веры и нравственности.

Что привело бывшего красного добровольца, сражавшегося за советскую власть, к добровольному изгнанию? Что вынудило его отказаться от той власти, которую он помогал укреплять, единственную, которую он знал?

А. Г. Бармин объясняет:

– Это очень сложный и мучительный процесс. Он назревал долгое время и начался чуть ли не вскоре после Гражданской войны. Окончилась война, и мы мечтали начать строить новую жизнь. Но нам не давали. Продолжалась борьба за власть. Продолжались всякие эксперименты. Не прекращались чистки и казни.

Власть, вместо того чтобы смягчиться, становилась все более жестокой и нетерпимой. Кроме того, она все больше сосредоточивалась в одних руках: диктатура пролетариата и трудового крестьянства превратилась сперва в диктатуру компартии над рабочими и крестьянами; потом в диктатуру Политбюро над партией, над пролетариатом, над крестьянством и, наконец, в личную диктатуру Сталина над всей страной.

Не об этом мы мечтали, когда воевали и страдали в годы военного коммунизма. Естественно, что недовольство росло и ширилось. Жажда перемен, охватившая самые широкие круги, нашла свое выражение в так называемой «сталинской конституции». Ее желал весь советский народ.

Эту конституцию Сталин себе присвоил, как он присвоил и власть. Сталин понимал, что если конституцию провести по-настоящему, то его диктатуре придет конец. Поэтому он конституцию даровал. Но вместе с тем принялся за чистку, за уничтожение тех, кто хотел перемен, кто был врагом его единовластия, тех, кто мог быть опасным для него противником, тех, кто не хотел холопствовать перед ним, как холопствуют Ворошилов и Молотов.

Расстрелы Тухачевского, Бухарина, Гамарника, Пятакова и других объясняются тем, что они были ярыми сторонниками новой конституции и противниками сталинского режима. Была и другая причина чисток и расстрелов. Сталин давно мечтал о сговоре с Гитлером. Чтобы осуществить эту мечту, ему надо было избавиться от всех искренних противников фашизма, при которых дружба с Гитлером была невозможна. Он это и сделал. Через груды тел Сталин пробил себе путь к Гитлеру.

Теперь А. Г. Бармин мечтает найти в Америке то, чего не мог найти в Европе, ни тем паче в Советском Союзе: свободной жизни и полезной работы. Автомобили – его страсть. Он надеется устроиться в автомобильной промышленности и навсегда остаться в Америке.

– Почему навсегда?

– Потому что при Сталине я вернуться не могу. А если Сталин будет свергнут, в России наступит хаос. Сталин уничтожил «мозг» страны. Пройдет долгое время, прежде чем она сможет создать новые кадры, способные оздоровить страну и вывести ее из тупика.

Из газеты «Нью-Йорк таймс»

5 января 1943 года

Бывший русский генерал – рядовой в армии Дяди Сэма.

Бывший бригадный генерал Красной Армии, Александр Бармин, который в 1937 году бежал со своего поста советского поверенного в делах в Греции, сегодня служит рядовым в американской армии.

Бармин был призван в армию 4 декабря и после трех недель в сортировочном центре в Форт-Диксе, штат Нью-Джерси, был направлен в учебный батальон. По словам Бармина, он рад служить в «очень демократической армии».

До призыва Бармин вместе с многими другими беженцами от коммунизма работал переводчиком в центре радиоперехвата компании Эн-би-си, и эта работа давала ему возможность получения отсрочки от призыва.

«По профессии я военный, – заявил Бармин, – и с моей стороны было бы глупо просить об отсрочке. Теперь я себя чувствую морально намного лучше. К тому же я приятно удивлен тем, что я увидел в американской армии. Очень хорошее питание, корректные отношения и хорошая, настоящая работа».

Офицеры в Форт-Диксе были изумлены, когда узнали, что у них под командованием находится красный бригадный генерал, но сам бывший советский дипломат не раскрывал своей тайны перед рядовыми.

«Я рад, что никто в моей роте не знает о моем прошлом, – сказал он. – Я стараюсь делать свое дело и ничем не выделяться, и мне это, похоже, удается».

В первый раз Бармин стал рядовым двадцать четыре года назад, когда он в 1919 году поступил в Красную Армию. На войне с Польшей он дослужился до полковника, а затем был направлен в Академию имени Фрунзе, которую окончил в 1923 году. Затем он был на административной и дипломатической работе.

Нью-йоркская газета «Уорлд телеграмм»

5 октября 1944 года

Бывший советский бригадный генерал и дипломат, сотрудник Управления стратегических служб, Александр Бармин, уволен на следующий день после того, как он опубликовал в журнале «Ридерс дайджест» статью о «Новом коммунистическом заговоре».

Бармин проработал в УСС около двух лет, выполняя секретную работу, за которую всего за месяц до увольнения он был удостоен специальной благодарности.

Статья Бармина посвящена американской компартии. В ней утверждается, что в Америке зреет гигантский коммунистический заговор, ближайшей целью которого является контроль над демократическими институтами.

«Нынешняя администрация, благодаря своей слепоте к заговорщической и тоталитарной природе коммунизма, сознательно или бессознательно способствует успеху этого заговора», – утверждает Бармин.

«Именно по этой причине, – продолжает Бармин, – американские коммунисты по приказу из Москвы выступают за переизбрание президента на четвертый срок».

«Роспуск Коминтерна, который многих в Америке успокоил, – считает Бармин, – знаменует собой новую и более опасную фазу коммунистического заговора».

По мнению Бармина, коммунисты стремятся вызвать раскол в американском обществе, спровоцировать расовые и социальные конфликты, породить эпидемию ненависти, подозрений, нетерпимости и деморализации, которая поставила бы страну на грань гражданской войны.

Номер журнала со статьей Бармина появился в продаже 27 сентября, а уже 28 сентябре Бармин получил заказное письмо из УСС с уведомлением об увольнении.

Сам Бармин был не склонен обсуждать причины этого инцидента с журналистами в силу сугубой секретности его работы. Он только заметил, что официальная причина увольнения – «прогул» – выглядит абсолютно идиотской. Бармин отказался отвечать на вопрос о возможной связи его увольнения с публикацией статьи.

Из газеты «Вашингтон ньюс»

5 октября 1944 года

Представитель Управления стратегических служб, подполковник Деринг, категорически отверг предположения о возможной связи увольнения одного из переводчиков этого агентства, Александра Бармина, с публикацией его статьи в журнале «Ридерс дайджест».

По заявлению представителя агентства, решение об увольнении Бармина было принято 21 сентября, до того, как в агентстве узнали об этой статье. Представитель агентства добавил, что Бармин выполнял исключительно переводческую работу и никак не был связан с оперативной или административной деятельностью агентства.

Из нью-йоркской газеты «Трибьюн»

6 октября 1944 года

В беседе с корреспондентом Александр Бармин заявил, что, проработав более двух лет в одном из подразделений Управления стратегических служб и получив американское гражданство, он был шокирован, когда узнал о своем увольнении под надуманным предлогом.

В Америке Бармин известен как бывший советский дипломат, порвавший с коммунистическим режимом. Когда в 1940 году он с женой был допущен в Соединенные Штаты, он презрительно отзывался о Красной Армии, которой, по его словам, командовали клерки и сержанты.

В 1942 году он был призван в американскую армию, но через пять месяцев был уволен в запас вместе со всеми, кто достиг 38-летнего возраста, и вернулся к своей работе в Управлении стратегических служб. По словам Бармина, в апреле текущего года он подал заявление об отставке по состоянию здоровья, но ему было отказано; одновременно ему объявлена благодарность и повышена зарплата до максимального уровня, который позволяла его должность.

Как считает Бармин, его отсутствие на работе с мая текущего года не выходит за рамки тех норм, которые предусмотрены для отпуска по болезни государственным служащим.

«Когда я был русским и ушел с государственной службы, меня приговорили к смерти, а здесь только уволили. Все-таки это благословенная страна!»

Из письма главного редактора журнала «Ридерс дайджест» Поля Палмера директору ФБР Гуверу

16 июня 1948 года

Мой друг, Александр Бармин, бывший генерал Красной Армии и советский дипломат, автор известной вам книги «Уцелевший», прибыл в США в 1940 году. С началом войны он поступил на военную службу в американскую армию, а затем, после почетного увольнения, работал в Управлении стратегических служб, где занимался прослушиванием коротковолнового радиовещания на Европу. Здесь, как оказалось, он попал в самую гущу коммунистов и их попутчиков, у которых он в силу своей прошлой деятельности вызывал сильную неприязнь. Воспользовавшись тем, что он написал для нашего журнала статью о коммунистической угрозе в Америке, они смогли уволить его.

В настоящее время Бармину предлагают работу в госдепартаменте на радиостанции «Голос Америки». Бармин является стопроцентным антикоммунистом, и нельзя исключать, что кто-то из его прежних врагов из числа коммунистов и их попутчиков, с которыми он работал в УСС, может попытаться помешать этому назначению.

Мне известно, что ФБР дважды проверяло лояльность Бармина. Я убежден, что Бармин – это наилучший выбор для руководителя русского отдела «Голоса Америки». Он такой же настоящий американец, как вы или я; он знает Советский Союз от «А» до «Я»; говорит и пишет на современном русском языке, чего не могут большинство белых эмигрантов; он также один из самых умных и информированных людей, которых я знаю.

Я надеюсь, что вы не допустите того, чтобы коммунистические попутчики сорвали назначение Бармина, который может принести на этом посту огромную пользу Америке.

Из светской хроники

8 сентября 1948 года

В городе Хантингтон на Лонг-Айленде состоялось бракосочетание 49-летнего бывшего советского генерала и дипломата Александра Бармина с 20-летней внучкой бывшего президента США Теодора Рузвельта, Эдит Рузвельт. Невеста только что окончила престижный колледж Барнарда. Для нее это первый брак, для господина Бармина – третий. Из-за болезни бабушки невесты, вдовы покойного президента Теодора Рузвельта, брачная церемония носила приватный характер, место ее проведения не оглашалось, не сообщались и имена свидетелей.

Из газеты «Нью-Йорк таймс»

1 августа 1951 года

Выступая в сенатском подкомитете по вопросам внутренней безопасности, бывший советский генерал Александр Бармин, работающий в госдепартаменте в качестве директора русского отдела «Голоса Америки», обвинил сотрудника Института тихоокеанских исследований профессора Овена Латтимора и редактора издательства «Саймон энд Шустер» Джозефа Барнса в связях с советской разведкой.

По словам Бармина, в 1933 году он в качестве директора советского Автомототреста занимался тайными поставками оружия в Китай и обратился в этой связи за помощью к руководителю советской разведки генералу Берзину. Бармин утверждает, что Берзин назвал ему Латтимора и Барнса как «наших людей», которых можно использовать в этих целях. Позже, по словам Бармина, Берзин отказался от своих обещаний, сказав, что Латтимор и Барнс будут использоваться в более важной операции по созданию надежного прикрытия для разведывательной деятельности в виде Института тихоокеанских исследований.

Спустя пять лет в Париже, по словам Бармина, он получил подтверждение этой информации от другого генерала советской разведки, Вальтера Кривицкого. По прибытии в США Бармин информировал об этом ФБР.

Профессор Латтимор, который в настоящее время возглавляет Школу международных отношений в университете Джонса Гопкинса (не путать с помощником президента Рузвельта Джоном Гопкинсом – это разные люди!), назвал эти заявления «абсолютным бредом».

Бывший сотрудник Управления военной информации и бывший иностранный редактор газеты «Нью-Йорк геральд трибьюн», Джозеф Барнс, заявил, что во время войны он прошел все необходимые проверки со стороны американских спецслужб, а что касается его отношений с Советским Союзом, то, когда он был корреспондентом своей газеты в Москве, советские власти угрожали ему выдворением за серию статей о московских процессах.

На вопрос председателя сенатской подкомиссии о том, были ли связаны Латтимор и Барнс с советской разведкой или только использовались ею, Бармин ответил, что, по его предположениям, они «использовались».

Из американских газет

5 марта 1953 года сенатский комитет по расследованию антиамериканской деятельности, возглавляемый сенатором Джозефом Маккарти, допросил в качестве свидетеля заведующего русским отделом «Голоса Америки» Александра Бармина.

Бывший советский генерал и дипломат заявил, что руководство госдепартамента саботировало его предложения активизировать радиопропаганду на Советский Союз с использованием темы смерти Сталина. По словам Бармина, он уже давно пришел к выводу, что вопрос о смерти Сталина является уязвимым местом в советском обществе. В этой связи в ноябре 1952 года он направил руководству информационной службы госдепартамента специальный меморандум с предложением сделать особый акцент в радиопередачах «Голоса Америки» на этой теме и подготовил сценарий специальной передачи под названием «Завещание Сталина». Руководство госдепартамента в течение четырех месяцев тормозило этот проект. Даже после смерти Сталина запрет на использование этой темы для нагнетания в России обстановки страха и неуверенности остается в силе.

Бармин заявил, что даже после того, как в Вашингтон поступила информация, что у Сталина случился удар, госдепартамент не разрешил использовать эту информацию как пропагандистское оружие. Бармин также заявил, что заместитель руководителя информационной службы госдепартамента, Рид Харрис, запрещал ему акцентировать внимание на теме советского антисемитизма и требовал трактовать эту проблему как второстепенную.

Отвечая на вопрос председателя сенатского комитета о трактовке «Голосом Америки» темы Сталина, Бармин признал, что «Голос Америки» всегда мог называть Сталина жестоким тираном, который погубил людей больше, чем какой-либо правитель за всю историю человечества. Однако запрет на педалирование темы смерти Сталина сильно ограничил нашу тактику, лишил нас возможности использовать метод нагнетания тревоги.

Из представления к награде

Директор русского отдела «Голоса Америки» Александр Бармин представляется к награде «За заслуги».

В течение девяти лет господин Бармин руководит работой русского отдела, эффективность работы которого в немалой степени определяется его талантом и организаторскими способностями.

В прошлом году господин Бармин наряду с выполнением своих регулярных обязанностей внес большой и уникальный вклад в работу Информационного агентства в США. В начале октября 1956 года в прессе появилось короткое сообщение о репатриации из Советского Союза в Испанию большой группы испанцев, которые во время гражданской войны в этой стране были вывезены в Советский Союз. Господин Бармин увидел в этом уникальную возможность оценить по этому контингенту эффективность американской пропаганды, направляемой по каналам «Голоса Америки».

В ноябре 1956 года господин Бармин в течение трех недель работал в Мадриде, где ему удалось опросить 43 семьи репатриантов, всего 69 человек, в том числе 16 русских жен. Результаты этих опросов позволили составить достаточно полное представление о результатах нашей работы и выработать меры по ее совершенствованию.

За высокую эффективность работы русского отдела «Голоса Америки», которая так наглядно подтвердилась в ходе опроса испанских репатриантов, господин Бармин представляется к награде «За заслуги».

Из газеты «Вашингтон пост энд Таймс геральд»

19 июля 1959 года

Вот уже месяц, как каждое утро в кабинет вице-президента США Ричарда Никсона входит высокий худощавый американец русского происхождения и приветствует его по-русски: «Доброе утро». Никсона это не удивляет, и он не задумываясь отвечает на южно-калифорнийском варианте русского языка: «Здравствуйте, как поживаете». Учителем русского языка является бывший генерал Красной Армии. Александр Бармин, который в настоящее время возглавляет русский отдел «Голоса Америки». Он готовит Никсона и его супругу Патрицию к поездке в Советский Союз.

Они уже выучили несколько десятков фраз типа:

«Спасибо за вашу теплую встречу».

«Как вам нравится наша выставка?»

«Вы женаты? Как поживает ваша семья?»

Специально для Патриции:

«Ваш наряд очень красив».

Из письма вице-президента США Ричарда Никсона Александру Бармину

25 сентября 1959 года

Несмотря на то что Вы не были с нами в поездке по Советскому Союзу, я хочу сказать Вам, что ее успех в немалой степени был связан с Вашими усилиями. Те несколько фраз по-русски, которым Вы обучили нас с Патрицией, позволили нам находить контакт с людьми в каждом городе, который мы посещали. Я думаю, что с помощью этих нескольких слов нам удавалось убедить людей, что мы искренни в своем стремлении к дружбе и миру. Я хочу выразить Вам признательность за то терпение и мастерство, с которым Вы обучали нас и терпеливо подстраивались под наш режим дня.

Госпожа Никсон присоединяется ко мне в выражении благодарности и наилучших пожеланий.

Из показаний под присягой бригадного генерала армии США в отставке Д. Громбаха, данных им 4 декабря 1968 года

В 1942—1946 годах в звании полковника армии США Д. Тромбах выполнял ряд секретных миссий в интересах военной разведки США и Управления стратегических служб (УСС) генерала Донована. В числе этих миссий было создание системы радиоперехвата иностранного радиовещания и радиотелеграфной связи. Эта задача решалась на базе приобретенных правительством США двух радиоцентров, ранее принадлежавших радиовещательной корпорации Эн-би-си. Один центр располагался в Лос-Анджелесе, штат Калифорния, другой – в городе Беллмор, на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Персонал этих центров, входивших в организационную структуру УСС, состоял из военнослужащих и гражданских специалистов, которые прошли специальную проверку и были допущены к работе с совершенно секретными сведениями.

Генерал Тромбах хорошо помнит, и это подтверждается документами, что 1 мая 1942 года он принял на работу в радиоцентр, расположенный в Беллморе, Александра Бармина, русского беженца, в прошлом бригадного генерала Красной Армии и советского дипломата. Этот случай хорошо запомнился генералу Громбаху как необычной судьбой самого Бармина, так и теми проблемами, которые нужно было решить для оформления его допуска к секретам.

В силу глубокого знания русского языка и жизни в Советском Союзе, а также знакомства с некоторыми советскими кодами и шифрами, Бармин с 1 мая и по 10 декабря 1942 года использовался на работе в русском отделе радиоцентра до момента, когда он был призван в армию.

Согласно имеющимся документам, Бармин прослужил в армии США до 22 марта 1943 года и был уволен с почетом по просьбе правительственных ведомств, поскольку, работая в качестве специалиста по русскому языку и Советскому Союзу в рамках секретных правительственных проектов, он мог приносить гораздо больше пользы, чем на службе в армии. В марте 1943 года он вернулся на работу в УСС, что подтверждается ведомостями на зарплату этого агентства, и продолжал работать там до 27 сентября 1944 года.

Из газеты «Вашингтон пост»

А. Г. БАРМИН (1899—1987)

28 декабря 1987 года Александр Г. Бармин, бывший руководящий работник радиостанции «Голос Америки», один из числа первых высокопоставленных перебежчиков из Советского Союза, умер в пятницу, 25 декабря 1987 года в возрасте 88 лет от осложнений после инсульта.

Г-н Бармин, бригадный генерал Красной Армии, в 1937 году, чтобы избежать чистки, проводимой Сталиным среди высших офицеров и дипломатов, под явной угрозой смерти стал невозвращенцем. После бегства он два года проработал в Париже специалистом в авиакомпании «Эйр Франс», но похищения и даже физическое устранение ряда других перебежчиков, организованное Советами, заставили его принять решение о переезде в Нью-Йорк. Став натурализованным гражданином, г-н Бармин в 1942 году вступает в армию США и проходит службу в Массачусетсе в качестве рядового зенитного подразделения. Согласно сообщениям, опубликованным позже, солдаты, служившие вместе с ним, не знали, что он был генералом Красной Армии, но его командирам было об этом известно.

С 1943 года он служил в Управлении стратегических служб, предшественнике ЦРУ (Центрального разведывательного управления), откуда г-н Бармин был в 1944 году уволен за «невыход на работу без уважительной причины». На самом деле причиной увольнения стала его статья, опубликованная в журнале «Ридерс дайджест», под названием «Новый коммунистический заговор». В ней говорилось, что коммунисты стремятся добиться господства в США путем проникновения в профсоюзы, а также жестко критиковалась позиция президента Франклина Рузвельта, способствующая установлению тесных связей США с СССР и самого Рузвельта со Сталиным.

Увольнение Бармина вызвало поток писем протеста в адреса влиятельных американских изданий, но решение американской администрации, в условиях продолжавшейся войны, оказалось сильнее общественного мнения. В последующие два года г-н Бармин являлся штатным сотрудником «Ридерс дайджест», его охотно печатают «Сатердей ивнинг пост» и другие газеты и журналы Америки.

В 1945 году он написал мемуары «Тот, который выжил», получившие высокую оценку среди читающей публики и специалистов. Книга была переведена на 23 языка. В ней описывается его пребывание на советской военной и дипломатической службе. Незадолго до смерти г-н Бармин намеревался выпустить второй том книги, но замысел его не осуществился.

С 1948 по 1964 год А. Бармин возглавлял русскую службу радиостанции «Голос Америки», а затем был старшим советником по Советскому Союзу в ЮСИА. Получив от президента Ричарда Никсона отсрочку обязательного ухода в отставку по достижении семидесятилетия, он работал в ЮСИА до начала 70-х годов. За верную службу А. Бармин был трижды награжден наградами этого ведомства, в том числе и высшей наградой, которая была ему вручена в 1972 году.

Г-н А. Бармин родился в г. Могилеве, в Белоруссии. Он был дипломированным специалистом по фарси, владел украинским, французским, итальянским, английским языками. С 1929 по 1932 год возглавлял торговые представительства России в Милане и Париже, а прежде чем бежать на Запад, был Генеральным консулом в Реште (Иран) и поверенным в делах в Афинах (Греция).

Протеже маршала Михаила Тухачевского, казненного во время сталинской чистки, г-н А. Бармин не выполнил приказ вернуться в Москву. Позже за это он был приговорен к смертной казни. Он оставил после себя жену – Галину Бармину, трех дочерей, одного сына, трех внуков.

Панихида состоится сегодня с 9.00 в православной русской церкви Св. Иоанна Крестителя в Вашингтоне, а похороны – на кладбище Рок-Рик.