Понедельник, 26 марта 1906 года

Понедельник, 26 марта 1906 года

Снова Библейский класс Джона Д. – Мистер Клеменс комментирует несколько газетных вырезок. – Рассказывает мистеру Хоуэллсу план автобиографии. – Пересказывает газетное сообщение о девушке, которая пыталась совершить самоубийство. – Сравнение газет в отдаленных деревушках и больших городах. – Комментарии (наблюдения) о капитане Э.Л. Марше и Дике Хигаме. – Письмо Хигби и письмо от газеты «Геральд», адресованное Хигби

РОКФЕЛЛЕР-МЛАДШИЙ О БОГАТСТВЕ

Недостаточно перед Богом, но сгодится как цель для амбициозных.

Джон Д. Рокфеллер-младший извинился вчера перед членами своего Библейского класса за то, что монополизировал прежде все время их воскресного часа, и пообещал никогда больше этого не делать, если только его тема не окажется такова, что ее обсуждение будет иметь практическое значение.

«Это хорошо, – сказал он, – что мы проводим общую дискуссию и как можно большее число из нас выразят свои взгляды».

Затем мистер Рокфеллер поднял вопрос, рассчитанный на то, чтобы дать возможность членам класса подискутировать. Он взял тему Десяти заповедей и, разделив их на первые пять как относящиеся к обязательствам человека перед Богом и вторые пять – как относящиеся к обязательствам человека по отношению к своему ближнему, сказал:

«Мы настолько привыкли следовать и подчиняться большинству заповедей, что, казалось бы, бесполезно их поднимать. Давайте возьмем Первую и Четвертую заповеди. Рассмотрим Первую заповедь и посмотрим, поклоняемся ли мы только одному Богу. Многие из нас первым делом думают об удовольствиях, и очень часто случается, что наша первая мысль – о мирском имуществе. Посторонний человек, придя сюда, сказал бы, что бог Нью-Йорка – это бог богатства. Когда мы думаем об удовольствии или о богатстве, прежде чем думаем о Боге, тогда мы нарушаем Первую заповедь.

Я не хочу сказать, что мы не должны быть движимы стремлениями или предаваться невинному удовольствию, но когда мы ставим Бога вторым после этих целей, тогда мы не почитаем его как должно.

Когда молодому богачу из евангельской притчи было сказано пойти и раздать все свое имущество бедным, это было потому, что Христос понял, что молодой богач думал в первую очередь о своем богатстве, а лишь затем о Боге, и тем самым нарушал Первую заповедь.

При рассмотрении Четвертой заповеди давайте попытаемся раскрыть, что значит правильно соблюдать священный день. Насколько мы имеем право нарушать ограничения, положенные в этой заповеди?»

Несколько человек поучаствовали в обсуждении соблюдения священного дня отдохновения. Затем мистер Рокфеллер сказал:

«Предмет таков, что должен дать толчок к общей и полезной дискуссии. Правильно ли в воскресенье играть в гольф, кататься на велосипеде или ездить за город? Вот что мы хотим знать. Мы здесь для того, чтобы искать истину. Давайте подумаем над этим в течение недели и к следующему воскресенью подготовим наши мнения. Тогда мы сможем вынести справедливое заключение».

Молодой Джон Д. Рокфеллер, как видите, опять вчера источал богословие. В прошлый четверг я из-за болезни пропустил общую встречу почетных членов его Библейского класса, и мне было искренне жаль. Мне пришлось позвонить ему, чтобы он за мной не заезжал. Однако, возможно, было к лучшему, что я остался в стороне, так как я намеревался высказать кое-что о лжи, а это оказалось бы слишком неприкрытой правдой для употребления в Библейском классе. Этот Библейский класс настолько не приучен к чему-либо напоминающему правду и смысл, что, думаю, изливающаяся посреди него чистая, неразбавленная правда, произвела бы там такое же опустошение, как разорвавшаяся бомба.

СОВЕТ МАЛЫША В ВАГОНЕ

Старик его получил, пятилетний ребенок его дал, мать сказала: «Замолчи».

Субботним днем доброжелательного вида старичок держался за стропу в переполненном бродвейском трамвае, движущемся в направлении жилых районов. На угловом сиденье перед ним ютилась хрупкая маленькая женщина, прижимавшая к себе младенца. Рядом с ней сидел другой ребенок, девочка лет пяти, которую, похоже, привлекло доброе лицо старика, ибо она глазела на него и на младенца широко раскрытыми ясными и умными глазами. Старик улыбнулся ее интересу и сказал:

– О! Какой милый малыш. Как раз такой, какого я ищу. Пожалуй, я его заберу.

– Нельзя, – поспешно заявила маленькая девочка. – Это моя сестра.

– Как? Ты мне ее не отдашь?

– Нет.

– Но, – настаивал он, и в голосе его прозвучала подлинная тоска, – у меня дома нет малыша.

– Тогда напишите Богу. Он вам пришлет, – доверительно сказал ребенок.

Старик рассмеялся. Рассмеялись и остальные пассажиры. Но мать, видно, учуяла богохульство.

– Тилли, – одернула она, – замолчи и веди себя прилично!

Эту заметку я вырезал из сегодняшней утренней «Таймс». Она очень изящно сделана, сделана с восхитительными легкостью и грацией – с легкостью и грацией, которые рождены чувством и сопереживанием, а также умением обращаться с пером. Нет-нет, да и поразит меня какой-нибудь газетный репортер такой вот удачной вещицей. Я сам был газетным репортером сорок четыре года назад, в течение трех лет подряд, но, насколько помню, мы с товарищами никогда не имели времени отливать наши заметки в прекрасную литературную форму. Эта газетная вырезка и через триста лет останется такой же трогательной и прекрасной.

Я намерен сделать так, чтобы эта автобиография, когда она выйдет после моей смерти, стала образцом для всех будущих автобиографий. И я намерен сделать так, чтобы ее читали и ею восхищались многие века благодаря ее форме и методу – форме и методу, при помощи которых прошлое и настоящее постоянно сталкиваются лицом к лицу, порождая контрасты, которые постоянно заново разжигают интерес подобно соприкосновению кремня со сталью. Более того, эта автобиография не отбирает из жизни эффектные эпизоды, а обращается просто к повседневным происшествиям и переживаниям, составляющим жизнь среднего человека. И повествование должно заинтересовать среднего человека, потому что это эпизоды, с которыми он знаком по своей собственной жизни и в которых видит собственную жизнь, отраженную и положенную на бумагу. Обычный, традиционный автобиограф как будто специально выискивает такие случаи в своей карьере, где он соприкасался с прославленными людьми, тогда как его контакты с людьми безвестными были не менее интересны для него и будут интересны его читателю; кроме того, они были гораздо более многочисленны, чем его коллизии со знаменитостями.

Хоуэллс был здесь вчера днем, и я рассказал ему весь план автобиографии и ее внешне бессистемную систему – только внешне бессистемную, потому что на самом деле это не так. Это сознательная система, и закон этой системы таков, что я буду говорить о предмете, который интересует меня в данный момент, и отбрасывать его в сторону и говорить о чем-то другом в тот момент, когда интерес к нему для меня иссякнет. Это система, которая не следует заранее намеченному курсу и не собирается никакому подобному курсу следовать. Это система, которая представляет собой полный и умышленный беспорядок – течение, которое нигде не начинается, не следует никаким конкретным маршрутом и может никогда не достичь конца, пока я жив, по той причине, что, если бы мне пришлось диктовать стенографистке по два часа в день в течение ста лет, я все равно бы не смог изложить десятой доли того, что интересовало меня в течение жизни. Я сказал Хоуэллсу, что эта автобиография проживет пару тысяч лет без всякого усилия и затем обретет второе дыхание и проживет оставшийся срок.

Он сказал, что уверен: так и будет, – и спросил меня, не намерен ли я сделать из нее библиотеку.

Я сказал, что таков был мой замысел, но что, если бы я вдруг прожил достаточно долго, собрание сочинений не вместилось бы в городе, оно бы потребовало целого штата, и что, пожалуй, во все периоды его существования не оказалось бы среди живущих такого Рокфеллера, который был бы способен купить полный комплект, кроме как в рассрочку.

Хоуэллс зааплодировал и рассыпался в похвалах и одобрениях, что было мудро и благоразумно с его стороны. Если бы он выказал другой настрой, я бы выбросил его из окна. Я люблю критику, но она должна исходить от меня.

Позавчера было еще одно из этих счастливых литературных произведений репортеров. И я собирался вырезать его и вставить в книгу, чтобы его прочли с грустным удовольствием в будущих веках, но забыл и выбросил газету. Это было краткое, но хорошо сформулированное повествование. Бедная голодающая девочка шестнадцати лет, одетая в одну одежку посреди зимы (хотя, строго говоря, сейчас весна), была в своих болтающихся лохмотьях приведена полицейским к мировому судье, и в вину ей вменялось то, что она была застигнута при попытке совершить самоубийство. Судья спросил, что подвигло ее на это преступление, и она сказала ему тихим, прерываемым рыданиями голосом, что жизнь стала для нее бременем, которого она больше не в силах вынести; что она работает по шестнадцать часов в день на предприятии с потогонной системой труда; что скудная оплата, которую она получает, должна идти на поддержание семьи; что ее родители не могут дать ей какой-нибудь одежды или достаточно еды; что она носит это обветшалое платье столько, сколько себя помнит; что ее сотоварищи являются предметом ее зависти, потому что у них часто имеется грош, чтобы потратить на какой-нибудь приятный пустячок для себя; что она не помнит, когда у нее был на это хоть грош. Суд, полицейский и другие наблюдатели плакали вместе с ней – достаточное доказательство, что она рассказывала свою несчастную историю убедительно и хорошо. И тот факт, что я, получив ее из вторых рук, тоже был ею тронут, доказывает, что тот репортер донес ее из собственного сердца и выполнил свою работу хорошо.

В отдаленных частях страны еженедельная деревенская газета остается той же самой любопытной продукцией, как и в те времена, когда я был мальчишкой, шестьдесят лет назад, на берегах Миссисипи. Центральная ежедневная газета большого города сообщает нам каждый день о передвижениях генерал-лейтенанта такого-то и такого-то, контр-адмирала такого-то и такого-то, и что поделывают Вандербильты, и что скрывает за собой живая изгородь на границе владений нью-йоркского Джона Д. Рокфеллера, дабы это не притянули в суд и не заставили свидетельствовать о предполагаемых беззакониях «Стандард ойл». Эти крупные ежедневные газеты держат нас в курсе о действиях и высказываниях мистера Карнеги, рассказывают нам, что сообщил вчера президент Рузвельт и что собирается делать сегодня. Они рассказывают нам, что сказали дети из его семьи – точь-в-точь как ежедневно цитируются европейские князьки, – и мы замечаем, что комментарии детей Рузвельта отчетливо царственны в том отношении, что их высказывания довольно отчетливо бессодержательны и не заслуживают внимания. Крупные ежедневные газеты в течение двух месяцев переполняют нас ежедневно и ежечасно самыми подробными и точными сообщениями обо всем, что мисс Элис и ее жених говорили и делали и что собираются сказать и сделать, пока наконец благодаря милосердию Божию они не поженятся, не уйдут в тень и не притихнут.

Ну а придворный циркуляр газеты из отдаленной деревушки всегда на протяжении этих шестидесяти лет занимался приездами, отъездами и высказываниями местных царьков. Тамошние газеты рассказывали нам на протяжении всех лет и продолжают рассказывать, что делает тамошний главный бакалейщик и как он купил новые оборотные фонды; они рассказывают нам, что к мороженщику приехали в гости родственники, что мисс Смит прибыла погостить на недельку у Джонсов и так далее и тому подобное. И все эти сообщения так же остро интересны обитателям деревни, как и сообщения, о которых я только что говорил, – о деяниях и высказываниях самых блистательных персонажей Соединенных Штатов. Это говорит о том, что человеческая природа всюду одинакова; это говорит о том, что нам интересно знать, чем занимаются известные люди, для того чтобы можно было им завидовать. Это говорит о том, что известный деревенский персонаж находится в той же пропорции по отношению к маленьким деревенским людям, как президент Соединенных Штатов – по отношению к остальной нации. Это говорит о том, что свойство привлекать к себе внимание – единственное, что необходимо в человеке, дабы вызывать наш интерес и, в той или иной мере, наше поклонение. Мы признаем, что нет заурядных явлений в жизни, если взять правильный фокус. В деревне они такие же громадные, как и там, где их субъектом является персонаж национального значения.

Клан Сванго

Из газеты «Геральд» местечка Хейзел-Грин (штат Кентукки).

Доктор Билл Сванго снова способен сидеть в седле.

Тетушка Род Сванго в воскресенье навестила Джозефа Кэтрона с женой.

Миссис Шилоу Сванго в субботу посетила аукцион в Мейтауне.

У.У. Сванго приготовил для продажи на рынке в Маунт-Стерлине славное стадо крупного рогатого скота.

Джеймс Мэрфи купил на прошлой неделе десять голов скота у У.У. Сванго.

Миссис Джон Сванго из округа Монтгомери навестила на прошлой неделе Шилоу Сванго и ее семью.

Миссис Сара Эллен Сванго, жена Уоша, известного торговца индейками из Валерии, в субботу и воскресенье гостила у миссис Бен Мэрфи.

Перед нами подлинный, искренний и честный отчет о том, что делала в последнее время семья Сванго в пределах штата Кентукки. Мы с одного взгляда видим, какое большое место этот клан Сванго занимает в глазах восхищенных его почитателей, жителей деревни Хейзел-Грин. Поменяйте в этой сводке фамилию Сванго на фамилию Вандербильт, затем – на фамилию Карнеги, затем – на фамилию Рокфеллер, а затем – на слово «президент», далее «президента» поменяйте на «мэра Нью-Йорка», потом – на нового мужа Элис. Самая последняя замена: поменяйте «миссис Шилоу Сванго» на «миссис Элис Рузвельт Лонгуорт». Тогда получится полноценный придворный бюллетень, полный величавого достоинства.

КАПИТАН Э.Л. МАРШ

Бывший житель Эльмиры, который недавно скончался в Де-Мойне, штат Айова

Капитан Э.Л. Марш, шестидесяти четырех лет, скончался в Де-Мойне, штат Айова, неделю назад, в пятницу, 23 февраля, после продолжительной болезни. Усопший родился в Энфилде, округ Томпкинс, штат Нью-Йорк, в 1842 году, позже вместе с родителями переехал на жительство в Эльмиру и в 1857 году покинул Эльмиру, поселившись в Айове, где жил с тех пор почти всю жизнь, за исключением коротких периодов, когда проживал на юге и востоке. Он завербовался в роту D Второго Айовского полка в Де-Мойне и был избран в том полку капитаном. Он с храбростью и отличием прослужил всю войну. После войны капитан Марш поехал в Новый Орлеан, где оставался на протяжении большей части периода восстановления, а затем уехал в Нью-Йорк, где несколько лет занимался строительством дорог. В 1877 году он вернулся в Де-Мойн и проживал там в течение почти тридцати лет. В 1873 году он женился, жена и двое детей его пережили. Капитан Марш был членом Верноподданного легиона[177], командорство Айова, и старшим заместителем командора ордена по штату Айова. Он был также членом Великой республиканской армии[178] и членом конгрегационалистской церкви. Капитан Марш был сыном мистера и миссис Шеппард Марш, а миссис Марш была сестрой-близнецом покойной миссис Джервис Лэнгдон из этого города. Капитан Марш был очень дорогим и близким другом его кузена, генерала Чарлза Дж. Лэнгдона из Эльмиры.

Это вырезка из газеты города Де-Мойна, штат Айова, пришла сегодня утром. Эд Марш был двоюродным братом моей жены, и я помню его очень хорошо. Он присутствовал на нашей свадьбе тридцать шесть лет назад и был красивым молодым холостяком. Помимо моего интереса к нему как к кузену моей молодой жены он интересовал меня и в другом отношении, а именно тем, что в его роте во Втором Айовском пехотном полку служил Дик Хайем. За пять лет до войны Дик, добродушный, бесхитростный, обаятельный парень семнадцати лет, был подмастерьем в небольшой типографии моего брата в Кеокуке, в Айове. У него был старый мушкет, и он имел обыкновение разгуливать с ним туда-сюда по типографии, и говорил, что лучше будет солдатом, чем кем-либо еще. Остальные смеялись над ним и говорили, что он просто переодетая девчонка и что, если бы ему пришлось встретиться с врагом, он бы бросил свое ружье и убежал.

Но мы оказались плохими пророками. Вскоре, когда президент Линкольн воззвал к добровольцам, Дик вступил во Второй Айовский пехотный, примерно в то время, когда меня вышвырнули с лоцманской службы на реке Миссисипи и я готовился стать солдатом на стороне конфедератов в округе Роллс, штат Миссури. Второй Айовский был передислоцирован в окрестности Сент-Луиса и расположился там лагерем. Каким-то образом полк опозорился – и если я правильно помню, назначенное наказание заключалось в том, что он никогда не должен был развертывать свой флаг, пока не завоюет это право доблестью в бою. Когда вскоре генерал Грант (в феврале 1862-го) приказал штурмовать форт Донелсон, Второй Айовский вымолил право возглавлять атаку. Рота Эда Марша, где Дик служил рядовым, двинулась на холм через поваленные деревья и другие препятствия на переднем крае атаки, и Дик упал с пулей, прошедшей через середину лба – таким образом мужественно стирая с грифельной доски издевательские пророчества пяти– или шестилетней давности. Оставшиеся в живых бойцы Второго Айовского победоносно завершили тот штурм с развевающимися знаменами, которые никогда больше не были позорно свернуты.

Сестра Эда Марша также присутствовала на нашей свадьбе. Она и ее брат всю жизнь питали друг к другу почти идолопоклонническую любовь, прекратившуюся лишь примерно год назад. Примерно в то время, когда состоялась наша свадьба, сестра Эда вышла замуж за пустомелю по имени Тэлмадж Браун. Он был человек энергичный, но неразборчивый в средствах и неумеренно религиозный. Благодаря своей ловкости он приобрел большое состояние и в своем завещании, сделанном незадолго до смерти, назначил Эда Марша одним из душеприказчиков. Имение стоило миллион долларов или больше, но дела его находились в очень запутанном состоянии. Эд Марш и еще один или два душеприказчика выполнили свой долг честно и без вознаграждения. Им потребовались годы, чтобы привести в порядок имущественные дела, но они довели это до конца. В течение последующих лет все шло прекрасно. Но наконец, примерно год назад, какие-то родственники Тэлмаджа Брауна убедили вдову возбудить иск против Эда Марша и его сотоварищей-душеприказчиков на большую сумму, которую они якобы либо украли, либо растратили по бесхозяйственности. Это испортило преданные взаимоотношения, которые всю жизнь существовали между братом и сестрой. Само возбуждение тяжбы разбило Эду Маршу сердце, потому что он был абсолютно честным человеком и не мог вынести даже тени подозрения. Он слег в постель, дело же пошло в суд. Он ни словом не винил свою сестру и говорил, что никто не виноват, кроме Браунов, – они отравили ее ум. Дело слушалось в суде. Затем судья отклонил его, со многими негодующими комментариями. Брауны поднялись, чтобы покинуть зал суда, но он приказал им подождать и выслушать, что еще он имеет сказать, а затем возвышенным языком спустил с них шкуру, объявил их мошенниками и плутами и отпустил. Но новость о реабилитации достигла Марша слишком поздно. Он так и не оправился от болезни. На протяжении последних двух месяцев он постепенно терял почву под ногами, и в итоге наступил его конец.

Утром приходит письмо от моего давнего товарища по серебряным рудникам, Кэлвина Х. Хигби, человека, которого я не видел и с которым не имел связи сорок четыре года. Хигби фигурирует в одной из глав моей книги «Налегке», где рассказывается, как мы открыли богатую слепую жилу на шахте «Уайд вест майн» в Авроре (или, как мы тогда называли этот район, в Эсмеральде) и как вместо того, чтобы утвердить наше право собственности на это чрезвычайно богатый рудник, разрабатывая его в течение десяти дней, как того требовало горняцкое право, он погнался за химерой – отправился на поиски загадочной цементной шахты, а я отбыл за девять миль, на реку Уокер, чтобы ухаживать за капитаном Джоном Наем во время его жестокого приступа спазматического ревматизма, или воспаления мозговых покровов, или какого-то подобного заболевания; и как мы с Кэлом как-то ночью добрели обратно до Эсмеральды, но слишком поздно, не успев спасти наше состояние от захватчиков чужого земельного участка.

Я приведу здесь это письмо, и, поскольку оно не увидит свет, пока мы с Хигби не будем покоиться в могилах, я позволю себе воспроизвести его пунктуацию и орфографию, потому что для меня они составляют часть этого человека. Он на редкость честен. Он чрезвычайно прям и простодушен, а его орфография и пунктуация так же просты и прямодушны, как он сам. Он не приносит за них извинения, да никаких извинений и не требуется. Они просто свидетельствуют, что он необразован, и без обиняков заявляют, что он и не притворяется образованным.

«Гринвилл, округ Плюмас, штат Калифорния,

15 марта 1906 года.

Сэм. Л. Клеменсу,

Нью-Йорк-Сити, штат Нью-Йорк.

Глубокоуважаемый сэр!

Две или три команды охотятся за мной, чтобы записать мои воспоминания о нашем товариществе в Неваде, в начале шестидесятых, и я пришел к решению это сделать и записывал случаи, которые пришли на память, за несколько лет. Насчет чего я сомневаюсь, это насчет даты, когда Вы приехали в Аврору, Невада – также первая поездка, которую Вы совершили через Сьерру в Калифорнию, после приезда в Неваду, также близко к этой дате Вы ухаживали за больным человеком на или поблизости от реки Уокер, когда наш участок захватили, не думайте хоть на миг, что я собираюсь Вас переплюнуть, а только упомянуть кое-какие примеры, которых Вы не упомянули ни в одной из статей, книг и т. д., которые я когда видел. Я намерен направить статьи Вам на рассмотрение, чтобы Вы могли увидеть, нет ли чего нежелательного, если так, то вычеркнуть это и добавить на его место любое, что сочтете подходящим.

Я с тех пор несколько лет становился погорельцем, и все старые данные пропали, вот почему я спрашиваю про те даты. Болею практически два или три года, не в состоянии заработать что-нибудь, о чем было бы говорить, и финансы изрядно тают, и признаюсь, что это большей частью в целях заработать немного деньжат, делаю свою первую попытку в литературе – и я был бы так рад получить Ваше откровенное мнение, о ее качествах, и сколько, по Вашему разумению, в таких делах, будет цена за ее публикацию. Я вкладываю копию письма от «Геральд» в ответ на справки, которые я наводил, желательна ли такая статья.

Надеюсь получить от Вас ответ, как только Вам будет удобно. Остаюсь почтительно,

Ваш и т. д.

К.Х. Хигби».

[Копия]

«Нью-Йорк, 6 марта 1906 года.

К.Х. Хигби,

Гринвилл – Калифорния.

Уважаемый сэр!

Я был бы очень рад получить Ваш рассказ о Ваших приключениях с Марком Твеном. Если они настолько интересны, насколько я представляю, «Геральд» готова очень хорошо заплатить Вам за них. Конечно, я не могу назначить цену за материал, пока не получу возможность его посмотреть. Если Вы любезно пришлете свой рассказ, с правом заверения его подлинности у мистера Клеменса, я буду более чем рад дать Вам ответ и предложить сделку, так как это представляется нам делом стоящим. Однако если у Вас есть на уме какая-то сумма, которая, по Вашему мнению, должна стать ценой этого материала, я бы предложил Вам связаться со мной.

Искренне Ваш,

воскресный редактор

«Нью-Йорк геральд»

Дж. Р. Майнер».

Я написал Хигби и попросил его позволить мне провести для него литературный торг. Он умеет пересыпать песок лучше, чем я – как будет показано в следующей главе, – но я могу наголову разгромить его в искусстве обдирать издателя.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Понедельник, 5 февраля 1906 года

Из книги Автобиография автора Твен Марк

Понедельник, 5 февраля 1906 года Доктор Джон Браун, продолжение. – Эпизоды из детства Сюзи Клеменс. – Плохое правописание и т. д. У него было милое и обаятельное лицо – одно из прекраснейших лиц, какие я когда-либо видел: успокаивающее, ласковое, доброжелательное, – лицо


Понедельник, 12 февраля 1906 года

Из книги автора

Понедельник, 12 февраля 1906 года Продолжение «Биографии» Сюзи. – Несколько трюков, проделанных в «Томе Сойере». – Разбитая сахарница. – Катание на коньках по Миссисипи с Томом Нэшем и т. д. Из «Биографии» Сюзи «Мы с Кларой уверены, что папа подложил бабушке свинью насчет


Понедельник, 26 февраля 1906 года

Из книги автора

Понедельник, 26 февраля 1906 года Сюзи приезжает в Нью-Йорк с отцом и матерью. – Тетя Клара навещает их в «Эверетт-хаусе». – Невезение тети Клары с лошадьми. – Инцидент с омнибусом в Германии. – Тетя Клара ныне болеет в отеле «Хоффман-хаус» – результат несчастного случая


Понедельник, 5 марта 1906 года

Из книги автора

Понедельник, 5 марта 1906 года Предостережения миссис Клеменс по случаю посещения мистером Клеменсом приема в Белом доме. – Описание парижского дома, в котором они жили в 1893 году. – Также комнат на вилле Вивиани. – Также столовой в доме в Ривердейле. – Повествование о


Вторник, 6 марта 1906 года

Из книги автора

Вторник, 6 марта 1906 года Мистер Клеменс побуждает малышку Руфь ходатайствовать в пользу мистера Мейсона, и тот сохраняет за собой пост. – Письма мистера Клеменса экс-президенту Кливленду. – Мистер Кливленд в качестве шерифа в Буффало. – В качестве мэра он накладывает


Среда, 7 марта 1906 года

Из книги автора

Среда, 7 марта 1906 года «Биография» Сюзи. – Инцидент с Джоном Хэем. – Дарение молодой девушке французского романа. – Сюзи с отцом сопровождают миссис Клеменс на поезд, а затем переходят Бруклинский мост. – По дороге в Вассар они обсуждают немецкую брань. – Мистер


Четверг, 8 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 8 марта 1906 года Лекция в Барнарде. – Предмет лекции: мораль. – Письмо от брата капитана Тонкрея. – Мистер Клеменс ответил, что прообразом из «Гекльберри Финна» был Том Блэнкеншип. – Отец Тома, городской пьяница. – Описание характера Тома. – Смерть индейца


Пятница, 9 марта 1906 года

Из книги автора

Пятница, 9 марта 1906 года Мистер Клеменс рассказывает о своих однокашниках и школе мистера Доусона в Ганнибале. – Джордж Робардс и Мэри Мосс. – Джон Робардс, который путешествовал в далекие края. – Джон Гарт и Хелен Керчевал. – Рабыня и подмастерье мистера Керчевала


Понедельник, 12 марта 1906 года

Из книги автора

Понедельник, 12 марта 1906 года Мистер Клеменс комментирует убийство шести сотен филиппинцев племени моро[156]. – Мужчины, женщины и дети. – В кратере вулкана близ Холо на Филиппинах. – Наши войска под командованием генерала Вуда. – Сравнивает этот «бой» с разнообразными


15 марта 1906 года

Из книги автора

15 марта 1906 года Понедельник, 5 марта 1906 года, мистер Клеменс выступает перед Юношеской христианской ассоциацией[162] Вестсайда в театре «Маджестик». – Мисс Лайон сталкивается у дверей с одним из членов юных христиан. – Похороны Патрика. – Званый завтрак на следующий


Пятница, 16 марта 1906 года

Из книги автора

Пятница, 16 марта 1906 года Школьные товарищи шестидесятилетней давности. – Мэри Миллер, одна из первых влюбленностей мистера Клеменса. – Еще одна, Артимисия Бриггс. – Еще одна, Мэри Лейси. – Джимми Макдэниел, которому мистер Клеменс рассказал свою первую юмористическую


Четверг, 20 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 20 марта 1906 года О беседах в воскресной школе молодого Джона Д. Рокфеллера. – Мистера Клеменса просят как почетного члена выступить на занятиях в Библейском классе. – Его письмо с отказом. – Он принимает приглашение от генерала Фреда Гранта выступить 10 апреля в


Вторник, 27 марта 1906 года

Из книги автора

Вторник, 27 марта 1906 года Орфография Хигби. – Как мистер Клеменс добыл Хигби работу в «Пионере». – В 1863 году мистер Клеменс едет в Виргиния-Сити, чтобы стать единоличным репортером о «Территориальном предприятии». – Мистер Клеменс с большим успехом опробует свою схему


Среда, 28 марта 1906 года

Из книги автора

Среда, 28 марта 1906 года Личность Ориона Клеменса. – Его приключение в доме доктора Мередита. – Его визит к молодой леди в три часа ночи. – Смерть отца мистера Клеменса как раз после назначения его окружным судьей. – Низкий доход мистера Клеменса, после того как он стал


Четверг, 29 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 29 марта 1906 года Мистер Клеменс в качестве подмастерья мистера Эмента. – Обед у Вильгельма II и инцидент с картошкой. – Печатание проповеди преподобного Александра Кэмпбелла. – Инцидент с арбузом, упавшим Генри на голову. – Орион покупает в Ганнибале газету


Пятница, 30 марта 1906 года

Из книги автора

Пятница, 30 марта 1906 года Интервью мистера Клеменса с Чайковским и взгляды мистера Клеменса на русскую революцию. – Мистер Клеменс председательствует на собрании ассоциации, образованной в интересах взрослых слепых. – Его первая встреча с Хелен Келлер. – Письмо от