Четверг, 8 марта 1906 года

Четверг, 8 марта 1906 года

Лекция в Барнарде. – Предмет лекции: мораль. – Письмо от брата капитана Тонкрея. – Мистер Клеменс ответил, что прообразом из «Гекльберри Финна» был Том Блэнкеншип. – Отец Тома, городской пьяница. – Описание характера Тома. – Смерть индейца Джо. – Гроза, разразившаяся в ту ночь. – История с епископальными псаломщиками и их реформированием. – Школа мистера Доусона в Ганнибале. – Великий дар Арча Фукуа

Оказалось все именно так, как я и предполагал. Я провел время не просто приятно, а задушевно и весело. Мисс Тейлор и две другие очаровательные девушки перевезли меня из этого дома – угол Девятой улицы и Пятой авеню – через Центральный парк и Риверсайд-драйв в колледж, и надлежащим образом баловали и ублажали всю дорогу, в соответствии с теми условиями, которых я уже выторговал от мисс Тейлор и миссис (профессора) Лорд. Условия эти таковы, что меня должны превозносить и засыпать комплиментами всю дорогу. Мисс Рассел, президент Барнарда, молода и красива. В декане, мисс Хилл, я узнал свою давнюю знакомую, еще с тех времен, когда она была студенткой предпоследнего курса в колледже Смита[155]. Мы трое взошли на сцену вместе. Зал и галерка были полностью забиты юностью, красотой и эрудицией Барнарда – зрелище, на которое приятно посмотреть.

Я положил на стол свои часы и сам стал вести хронометраж, отведя себе час. Я читал лекцию о морали и серьезно, настоятельно, даже патетически внушал и прививал ее этим массам девушек вместе с примерами – примеров было больше, чем морали, – и я никогда прежде не думал, что столь серьезный предмет может произвести столько шума.

Последовал прием. Я получил привилегию пожать всем руки и был сверх меры восхвален, к своему удовольствию, о чем так им и сказал. Они ответили, что мои поучения дошли до их сердец и отныне и впредь они будут вести более правильную жизнь.

В продолжении сорока лет я получаю в среднем по дюжине писем в год от незнакомых людей, которые меня помнят или чьи отцы помнят меня мальчиком и молодым человеком. Но эти письма почти всегда вызывают разочарование. Я не знал ни этих незнакомцев, ни их отцов. Я не слышал имен, которые они упоминают; события, к которым они привлекают мое внимание, не случались в моей жизни – все это означает, что эти незнакомцы ошибочно принимают меня за кого-то другого. Но наконец этим утром я получил приятное разнообразие в виде письма от человека, который оперирует именами, что были знакомы мне в детстве. Адресант вложил в конверт газетную вырезку, которая кочевала по прессе в течение четырех или пяти недель, и он хочет узнать, действительно ли его брат, капитан Тонкрей, был прообразом «Гекльберри Финна».

СМЕРТЬ «ГЕКЛЬБЕРРИ ФИННА»

Прообраз знаменитого марктвеновского персонажа вел тихую жизнь в Айдахо.

[по телеграфу для «Таймс»]

УОЛЛАС (штат Айдахо), 2 февраля. [Эксклюзивное сообщение.] Капитан А.О. Тонкрей, общеизвестный как Гекльберри Финн и, как утверждают, прообраз знаменитого марктвеновского персонажа, был найден мертвым сегодня утром в своей комнате в Мюррее; смерть наступила от сердечной недостаточности.

Капитану Тонкрею, уроженцу Ганнибала, штат Миссури, было 65 лет. Он ходил на пароходах по рекам Миссисипи и Миссури, часто общаясь в молодости с Сэмюэлом Л. Клеменсом, и традиционно считается, что Марк Твен впоследствии использовал Тонкрея как прототип для своего Гекльберри Финна. В Мюррей он приехал в 1884 году и вел там с тех пор тихую жизнь.

Я ответил, что Гекльберри Финном был Том Блэнкеншип. Поскольку автор письма, очевидно, знал Ганнибал сороковых годов, он легко вспомнит Тома Блэнкеншипа. Отец Тома был там одно время городским пьяницей – исключительно четко выраженная неофициальная должность тех дней. В этом он стал преемником Генерала Гейнса и какое-то время был единственным и единоличным исполнителем этой должности. Но потом Джимми Финн доказал свою компетентность и оспаривал у него это место, поэтому у нас какое-то время было два городских пьяницы – и это создавало в том селении такое же неудобство, какое переживал христианский мир в четырнадцатом столетии, когда одновременно существовали два папы.

В образе Гекльберри Финна я вывел Тома Блэнкеншипа, точь-в-точь каким он был: невежествен, немыт, недокормлен, – но у него было лучшее сердце, какое когда-либо имел мальчик. Его свободы были ничем не ограничены. Он являлся единственным по-настоящему независимым человеком в общине – будь то мальчик или взрослый мужчина, и вследствие этого был неизменно и безмятежно счастлив, и мы все ему завидовали. Мы его любили, мы наслаждались его обществом. А поскольку его общество запрещалось нам родителями, запрет утраивал и учетверял его ценность, а значит, мы искали и получали его общества больше, чем любого другого мальчика. Я слышал четыре года назад, что он состоит мировым судьей в отдаленной деревушке в Монтане, является добрым гражданином и пользуется большим уважением.

Во время пребывания Джимми Финна в своей должности он не был привередлив или излишне разборчив, он был величественно и великодушно демократичен – и спал на дубильном дворе, вместе с собаками. Мой отец как-то пытался его перевоспитать, но не преуспел. Мой отец не был профессиональным реформатором. Реформаторский дух в нем был порывист и хаотичен. Он вспыхивал лишь временами, со значительными промежутками. Однажды он пытался перевоспитать индейца Джо. Эта затея тоже провалилась. Она провалилась, и мы, мальчишки, были рады, ибо пьяный индеец Джо был нам интересен и был для нас благодеянием, в то время как трезвый индеец Джо являл собой безотрадное зрелище. Мы наблюдали за экспериментами моего отца с изрядной долей беспокойства, но все вышло хорошо и мы были удовлетворены. Индеец Джо стал напиваться чаще, чем прежде, и бывал нестерпимо интересным.

Кажется, в «Томе Сойере» я насмерть уморил индейца Джо голодом в пещере. Но это было сделано ради того, чтобы соответствовать запросам романтической литературы. Я не могу сейчас припомнить, умер ли он в пещере или вне ее, но хорошо помню, что новость о его смерти достигла меня в самое неподходящее время – во время отхода ко сну летней ночью, когда чудовищная буря, с громом, молниями и проливным дождем, превратившим улицы и переулки в речки, побудила меня раскаяться и принять решение вести лучшую жизнь. Мне до сих пор помнятся те ужасные раскаты грома, и белые вспышки молний, и неистово хлещущие по окнам струи дождя. Из преподанных мне уроков я прекрасно знал, что именно навлекло этот необузданный разгул стихии – сатана пришел забрать индейца Джо. По поводу этого у меня не было и тени сомнения. Было только правильно, когда такого человека, как индеец Джо, призывают в преисподнюю, и я бы счел странным и необъяснимым, если бы сатана явился за ним менее впечатляющим образом. С каждой вспышкой молнии я съеживался и сжимался в размерах в смертельном ужасе, а в следующих за ними промежутках, заполненных черной тьмой, изливал сожаления о своей заблудшей душе и свои мольбы дать мне еще один шанс – все это с энергией, чувством и искренностью, совершенно чуждыми моей натуре.

Но утром я увидел, что тревога была ложной, и принял решение продолжать дела по-старому и ждать следующего напоминания.

Аксиома гласит: «История повторяется». Пару недель назад племянник моей жены Эдвард Лумис обедал у нас со своей женой, моей племянницей Джулией Лэнгдон. Он вице-президент Делавэрской и Лакаваннской железной дороги. По делам службы он раньше часто наезжал в Эльмиру, штат Нью-Йорк, нужды сватовства приводили его туда еще чаще, и, таким образом, с течением времени он познакомился с порядочным количеством жителей того города. За обедом он упомянул обстоятельство, которое мигом перенесло меня назад лет на шестьдесят, в ту маленькую спальню, в ту ненастную ночь, и напомнило мне, каким похвальным было мое поведение в течение всей той ночи и каким лишенным даже крапинки морали было оно в течение всего тогдашнего периода. Так вот, он рассказал, что некий мистер Бакли был псаломщиком или кем-то там еще в епископальной церкви в Эльмире, много лет умело заведовал всеми мирскими делами церкви и был уважаем всей конгрегацией как опора, счастливый дар и бесценное сокровище. У него была пара недостатков – не крупных недостатков, но они казались крупными на фоне его глубоко религиозной природы: он изрядно пил и мог превзойти в сквернословии тормозного кондуктора. Началось движение, дабы убедить его отбросить эти грехи. Он проконсультировался с приятелем, который занимал такую же должность, как и он, только в другой епископальной церкви, и чьи недостатки были слепком с его собственных и так же возбуждали сожаление в конгрегации, и они решили совместно от них избавляться, но не оптом, а поштучно. Они взяли зарок не пить спиртного и стали ждать результатов. В течение девяти дней результаты были совершенно удовлетворительны, и друзья получили множество комплиментов и поздравлений. Затем в новогодний сочельник они отправляли свою службу на каком-то празднике в полутора милях от города, как раз у границы штата Нью-Йорк. Дело происходило в баре постоялого двора, и поначалу в тот вечер все шло у них хорошо. Но наконец празднование приняло у жителей той деревни обременительный характер. Была ночь, стоял жгучий мороз, и многочисленные горячие пунши, которые там циркулировали, начали мало-помалу оказывать мощное воздействие на новообращенных противников пития. Наконец приятель Бакли заметил:

– Бакли, а тебе не приходит в голову, что мы находимся вне нашей епархии?

Это положило конец реформе номер один. Тогда они попытали счастья с реформой номер два. Некоторое время дело ладилось, и они приняли много аплодисментов. Теперь я подхожу к инциденту, который переносит меня на шестьдесят лет в прошлое, как я уже упомянул некоторое время назад.

Однажды утром этот мой племянник Лумис повстречал Бакли на улице и сказал:

– Вы доблестно боретесь против своих недостатков. Мне известно, что вы потерпели неудачу с номером первым, но мне также известно, что с номером вторым вам везет больше.

– Да, – ответил Бакли, – с номером вторым пока все в порядке, и мы полны надежды.

Лумис сказал:

– Бакли, конечно, у вас есть свои трудности, как у всех людей, но они никогда не проявляются внешне. Я никогда не видел, чтобы вы пребывали в унынии. Вы действительно всегда бодры? В самом деле всегда бодры?

– Ну, нет, – ответил тот, – нет, я не могу сказать, что всегда бодр. Ну, вы знаете, как иногда бывает: вы просыпаетесь среди ночи, и весь мир погружен во мрак, и чувствуешь, что есть бури и землетрясения, и всяческие катастрофы нависают в воздухе, и вас прошибает холодный пот. И когда со мной такое случается, я понимаю, как я греховен, и все это проникает прямиком в сердце и сжимает его, и на меня нападает такой ужас! Его не описать, этот ужас, который наваливается и сотрясает меня. И я выскальзываю из постели, бросаюсь на колени и молюсь, молюсь, молюсь и обещаю, что буду хорошим, если мне только дастся еще один шанс. А затем, понимаете, поутру солнце светит так славно, и птицы поют, и весь мир так прекрасен, и… прокляни меня Бог, я оживаю!

А сейчас я процитирую короткий абзац из того письма, что получил от мистера Тонкрея. Он пишет:

«Вы, без сомнения, теряетесь в догадках, кто я такой. Я вам скажу. В молодые годы я проживал в Ганнибале, штат Миссури, и мы с вами были соучениками, посещавшими школу мистера Доусона, вместе с Сэмом и Уиллом Боуэнами, Энди Фукуа и другими, чьи имена я забыл. Я был тогда, наверно, самым маленьким мальчиком в школе, для своего возраста, и меня называли для краткости маленьким Алеком Тонкреем».

Я не помню Алека Тонкрея, но знал тех, других людей так же хорошо, как знал городских пьяниц. Я прекрасно помню школу Доусона. Если бы я хотел ее описать, то мог бы избавить себя от этого труда, приведя здесь ее описание со страниц «Тома Сойера». Я помню манящие и усыпляющие летние звуки, которые влетали через открытые окна с того отдаленного мальчишечьего рая, Кардиф-хилла (Холлидей-хилла), и смешивались с бормотанием учеников, делая их по контрасту еще более тоскливыми. Я помню Энди Фукуа, самого старшего ученика – двадцатипятилетнего мужчину. Я помню самого младшего ученика, Нэнни Оусли, семилетнего ребенка. Я помню Джорджа Робардса, восемнадцати или двадцати лет, единственного ученика, который изучал латынь. Я помню – в некоторых случаях живо, в других смутно – остальных двадцать пять мальчиков и девочек. Я очень хорошо помню мистера Доусона. Я помню его сына Теодора, который был самым лучшим учеником. В сущности, он был чрезмерно хорош, вызывающе хорош, оскорбительно хорош, хорош до омерзения, и у него были выпученные глаза – я бы его утопил, представься мне такая возможность. В той школе мы все были на равных, и, насколько я помню, греху зависти не было места в наших сердцах, кроме как в случае с Арчем Фукуа – братом того, другого. Конечно же, все мы ходили босыми в летнее время. Арч Фукуа был примерно моего возраста – лет десяти или одиннадцати. Зимой мы могли его терпеть, потому что тогда он носил обувь и великий дар был спрятан от наших взоров, так что мы могли о нем забыть, но в летнее время он был для нас источником озлобления. Он был объектом нашей зависти, потому что мог сгибать пополам большой палец на ноге, а потом разгибать его, и вы за тридцать ярдов слышали этот щелчок. Не было второго такого мальчика в школе, который мог бы приблизиться к этому подвигу. У него не было соперника в смысле физических качеств – кроме как в лице Теодора Эдди, который умел, как лошадь, шевелить ушами. Но он не был соперником в подлинном смысле, потому что шевелил ушами бесшумно, так что все преимущество было на стороне Арча Фукуа.

Я еще не покончил со школой Доусона, вернусь к ней в следующей главе.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Четверг, 18 января 1906 года

Из книги Автобиография автора Твен Марк

Четверг, 18 января 1906 года Выступление сенатора Тиллмана по делу Моррис. – Похороны Джона Мэлона в сравнении с похоронами императрицы Австрии. – Разговор о поединках Сенатор Тиллман из Южной Каролины произнес позавчера речь, исполненную откровенной критики в адрес


Четверг, 1 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 1 февраля 1906 года Продолжение темы от 24 января – непопулярное голосование мистера Твичелла Джо не вполне присутствовал. Он считал этически некорректным находиться в пределах слышимости деловых разговоров, касающихся церковных дел. Он находился в уединении


Четверг, 8 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 8 февраля 1906 года Продолжение «Биографии» Сюзи Клеменс. – Сочинитель средневековых романов для детей. – Инцидент с подъездной дорожкой. – Охранная сигнализация полностью выполняет свою функцию Вдоль одной из стен библиотеки в хартфордском доме книжные полки


Четверг, 15 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 15 февраля 1906 года Продолжение «Биографии» Сюзи. – Смерть мистера Лэнгдона. – Рождение Лэнгдона Клеменса. – Пародийная карта Парижа Из «Биографии» Сюзи «Папа написал маме великое множество красивых любовных писем, когда был с ней помолвлен, но мама говорит,


Четверг, 22 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 22 февраля 1906 года Замечания Сюзи о ее дедушке Лэнгдоне. – Мистер Клеменс рассказывает о мистере Этуотере. – Мистер Дэвид Грей и встреча с Дэвидом Греем-младшим недавно на званом обеде Я далеко отклонился от разговора Сюзи о ее дедушке, но ничего страшного. При


Пятница, 9 марта 1906 года

Из книги автора

Пятница, 9 марта 1906 года Мистер Клеменс рассказывает о своих однокашниках и школе мистера Доусона в Ганнибале. – Джордж Робардс и Мэри Мосс. – Джон Робардс, который путешествовал в далекие края. – Джон Гарт и Хелен Керчевал. – Рабыня и подмастерье мистера Керчевала


Среда, 14 марта 1906 года

Из книги автора

Среда, 14 марта 1906 года Снова об избиении моро. – Званый завтрак для Джорджа Харви. – Мнения гостей о битве с моро. – Телеграмма от генерала Вуда с объяснениями и извинениями. – Что стало с ранеными? – Радость президента Рузвельта по поводу блестящего достижения. –


15 марта 1906 года

Из книги автора

15 марта 1906 года Понедельник, 5 марта 1906 года, мистер Клеменс выступает перед Юношеской христианской ассоциацией[162] Вестсайда в театре «Маджестик». – Мисс Лайон сталкивается у дверей с одним из членов юных христиан. – Похороны Патрика. – Званый завтрак на следующий


Пятница, 16 марта 1906 года

Из книги автора

Пятница, 16 марта 1906 года Школьные товарищи шестидесятилетней давности. – Мэри Миллер, одна из первых влюбленностей мистера Клеменса. – Еще одна, Артимисия Бриггс. – Еще одна, Мэри Лейси. – Джимми Макдэниел, которому мистер Клеменс рассказал свою первую юмористическую


Четверг, 20 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 20 марта 1906 года О беседах в воскресной школе молодого Джона Д. Рокфеллера. – Мистера Клеменса просят как почетного члена выступить на занятиях в Библейском классе. – Его письмо с отказом. – Он принимает приглашение от генерала Фреда Гранта выступить 10 апреля в


Четверг, 22 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 22 марта 1906 года «Биография» Сюзи. – Болезнь и смерть Лэнгдона. – Сюзи рассказывает об интересных людях, которых ее отец встретил в Англии и Шотландии. – Доктор Джон Браун, мистер Чарлз Кингсли, мистер Генри М. Стэнли, сэр Томас Харди, мистер Генри Ирвинг, Роберт


Пятница, 23 марта 1906 года

Из книги автора

Пятница, 23 марта 1906 года Некоторые любопытные надписи на письмах, которые поступили к мистеру Клеменсу. – Наша неэффективная почтовая система под началом министра почт Ки. – Воспоминания о миссис Гарриет Бичер-Стоу. – История о маленьком сыне преподобного Чарли


Понедельник, 26 марта 1906 года

Из книги автора

Понедельник, 26 марта 1906 года Снова Библейский класс Джона Д. – Мистер Клеменс комментирует несколько газетных вырезок. – Рассказывает мистеру Хоуэллсу план автобиографии. – Пересказывает газетное сообщение о девушке, которая пыталась совершить самоубийство. –


Вторник, 27 марта 1906 года

Из книги автора

Вторник, 27 марта 1906 года Орфография Хигби. – Как мистер Клеменс добыл Хигби работу в «Пионере». – В 1863 году мистер Клеменс едет в Виргиния-Сити, чтобы стать единоличным репортером о «Территориальном предприятии». – Мистер Клеменс с большим успехом опробует свою схему


Среда, 28 марта 1906 года

Из книги автора

Среда, 28 марта 1906 года Личность Ориона Клеменса. – Его приключение в доме доктора Мередита. – Его визит к молодой леди в три часа ночи. – Смерть отца мистера Клеменса как раз после назначения его окружным судьей. – Низкий доход мистера Клеменса, после того как он стал


Четверг, 29 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 29 марта 1906 года Мистер Клеменс в качестве подмастерья мистера Эмента. – Обед у Вильгельма II и инцидент с картошкой. – Печатание проповеди преподобного Александра Кэмпбелла. – Инцидент с арбузом, упавшим Генри на голову. – Орион покупает в Ганнибале газету