Четверг, 18 января 1906 года

Четверг, 18 января 1906 года

Выступление сенатора Тиллмана по делу Моррис. – Похороны Джона Мэлона в сравнении с похоронами императрицы Австрии. – Разговор о поединках

Сенатор Тиллман из Южной Каролины произнес позавчера речь, исполненную откровенной критики в адрес президента – президента Соединенных Штатов, как он его называет, – тогда как, насколько мне известно, на протяжении лет сорока нет такого должностного лица, как «президент Соединенных Штатов», за исключением, пожалуй, Кливленда. Я не припоминаю никакого другого президента Соединенных Штатов – может, и были один-два, – возможно, были один-два, которые не были всегда и постоянно президентами Республиканской партии, а бывали время от времени и на короткие промежутки действительно президентами Соединенных Штатов. Тиллман поднял в своей речи вопрос выдворения миссис Моррис из Белого дома, и я думаю, его резкая критика в адрес президента представляет собой умелую работу. Во всяком случае, то, как он за нее взялся, вполне меня устроило, оставив по себе приятный привкус. Я был рад, что есть кто-то, кто занимается этим делом, будь то по мотивам великодушным или мелочным, и выносит на публичное обсуждение. Это напрашивалось. Весь народ и вся пресса бездеятельно сидели в смиренном и рабском молчании, при этом каждый втайне желал – как было и в моем случае, – чтобы кто-нибудь с какими-то представлениями о приличиях поднялся и осудил это вопиющее безобразие как оно того заслуживает. Тиллман четко и убедительно доносит свою точку зрения, что мне импонирует. Я сам хотел сделать это несколько дней назад, но тогда уже разрабатывал программу действий по другому вопросу, затрагивающему общественные интересы, что может повлечь пару-тройку камней в мою сторону, а одного подобного развлечения для меня вполне достаточно. Вопрос же был таков: президент всегда щедр на письма и телеграммы всякому встречному и поперечному, обо всем и ни о чем. Похоже, он никогда не испытывает недостатка во времени, чтобы отвлечься от своих реальных обязанностей на несуществующие. Поэтому в то самое время, когда ему следовало бы набросать одну-две строчки, дабы сообщить миссис Моррисон и ее друзьям, что, будучи джентльменом, он спешит принести свои извинения за то, что его идиот-помощник превратил официальную правительственную резиденцию в матросскую ночлежку, и сказать, что он строго укажет мистеру Барнсу и остальному гарнизону охраны приемной впредь тактичнее обращаться с заблудшими и воздерживаться от такого поведения в Белом доме, которое можно охарактеризовать как недостойное в любом другом респектабельном жилище на земле…

Я не люблю Тиллмана. Его троюродный брат три года назад убил редактора, не дав этому редактору возможности себя защитить. Я признаю, что это почти всегда мудро и часто до известной степени необходимо – убить редактора, но я полагаю, что, когда человек является сенатором Соединенных Штатов, ему следует предписать своему троюродному брату сдерживаться как можно дольше, а затем уже сделать это пристойным образом, подвергаясь и самому некоторому риску. Я не слышал, чтобы Тиллман сделал много такого, что можно было бы поставить ему в заслугу на протяжении его политической жизни, но рад той позиции, которую он занял на сей раз. Президент постоянно отказывался выслушивать тех своих друзей, которые являются здравомыслящими, – людей, которые старались убедить его отмежеваться от поведения мистера Барнса и выразить сожаление по поводу того происшествия. И сейчас мистер Тиллман указывает на то, о чем я говорил минуту назад, и делает это с впечатляющим эффектом. Он напоминает сенату, что в то самое время, когда высокий сан никак не позволяет президенту отправить миссис Моррис или ее друзьям короткое дружелюбное и исполненное раскаяния письмо, у него находится достаточно времени, чтобы отправить комплиментарное и восхищенное послание боксеру-профессионалу с Дальнего Запада. Если бы президент был непопулярной личностью, суть вопроса была бы ухвачена раньше и привлекла бы больше внимания и вызвала громкие последствия. Но, как я уже предположил, страна и газеты хранят обо всем этом верноподданное и униженное молчание и ждут, благочестиво и с надеждой, чтобы какой-то безрассудный человек высказал то, что у них на сердце и что они не могут себе позволить вымолвить. Миссис Моррис усложняет ситуацию и не дает угаснуть дискомфорту восьмидесяти миллионов людей, держась почти насмерть, при этом ни поправляясь, ни умирая; сделай она то либо другое, это ослабило бы напряжение. Пока же неловкая ситуация вынуждена продолжаться. Мистер Тиллман определенно ее не притушил.

(Та моя юбилейная речь была представлена текстом, который я имел в виду использовать здесь дальше. Не хочу слишком далеко от нее отклоняться и должен снова вернуться к ней.)

Сегодня утром мы похоронили старого доброго актера Джона Мэлона. Его старые друзья по клубу «Плэйерс» проводили его в последний путь. Я второй раз в жизни присутствовал на католических похоронах. И когда я сидел в церкви, то, повинуясь естественному процессу, мысленно вернулся назад, к тому, другому разу, и контраст сильно меня заинтересовал. В предыдущий раз это были похороны императрицы Австрии, которая была злодейски убита шесть – восемь лет назад. Туда съехалась вся древняя знать Австрийской империи, и поскольку лоскутное одеяло старых королевств и княжеств состоит из девятнадцати государств и одиннадцати национальностей, и поскольку эти аристократы явились разодетые в наряды, которые привыкли носить их предки по торжественным случаям государственной важности четыре или пять столетий назад, многообразие и великолепие костюмов создавало картину, оставлявшую далеко в тени все представления о пышности и блеске, которые я в ходе своей жизни вынес из оперы, театра, картинных галерей и книг. Золото, серебро, драгоценности, шелк, атлас, бархат – все это было там, в блестящем и прекрасном смешении и в такой совершенной гармонии, которую соблюдает сама Природа, когда расцвечивает и живописно располагает свои цветы и свои леса и заливает их солнечным цветом. Военные и гражданские модистки Средних веков знали свое дело. Каким бы ни было огромным разнообразие выставленных напоказ нарядов, среди них не было ни одного безобразного или такого, который являл бы собой диссонирующую ноту в гармонии или оскорблял взор. Когда эти многочисленные костюмы находились в неподвижности, они были прекрасны мягкой, роскошной, чувственной красотой; когда же эта масса шевелилась, то от легчайшего движения драгоценности, металлы и яркие краски то вспыхивали огнем, то тут же гасли, как в лучах мигающего освещения, что вызывало во мне экстаз.

Но в это утро все было иначе. В это утро все одеяния оказались похожи друг на друга: простые и лишенные цвета. «Плэйерс» были одеты так, как они всегда одеваются, разве что у них на головах были приличествующие церемонии цилиндры. Да, по-своему похороны Джона Мэлона были не менее впечатляющи, чем похороны императрицы. Не было разницы между Джоном Мэлоном и императрицей, кроме разве искусственных различий, изобретенных и установленных глупой ребяческой суетностью человека. Императрица и Джон были абсолютно равны в своих важнейших составляющих – в сердечной доброте и безупречной жизни. Оба проплыли мимо наблюдателей в своих гробах славными, почтенными, уважаемыми, оба проследовали одной дорогой от церкви, направляясь в одном и том же направлении – к чистилищу, дабы – согласно католической доктрине – быть переведенными оттуда в лучший мир либо остаться там, в зависимости от тех контрибуций, которые внесут их друзья, – наличностью или в виде молитв. В своей замечательной речи священник рассказал нам о месте назначения Джона и тех условиях, на которых он мог бы продолжить свое путешествие либо остаться в чистилище. Джон был беден, его друзья бедны. Императрица была богата, ее друзья богаты. Перспективы Джона Мэлона нехороши, и я горько сокрушаюсь об этом.

Возможно, я заблуждаюсь, говоря, что присутствовал только на двух католических похоронах. Думаю, я присутствовал на одном в Виргиния-Сити, штат Невада, лет сорок назад – или, может, это было в Эсмеральде, на границе с Калифорнией, – но если это случилось, воспоминание об этом едва ли можно сказать, что существует, – такое оно расплывчатое. Я и впрямь присутствовал там на одних или двух похоронах – может, на дюжине: на похоронах головорезов, которые старались очистить общество путем истребления других головорезов – и в самом деле совершали это очищение, хотя и не в соответствии с той программой, которую наметили для своей миссии.

А также я присутствовал на нескольких похоронах лиц, которые пали на дуэлях, – и, пожалуй, тот, кого я помогал транспортировать, был дуэлянт. Но разве стала бы католическая церковь хоронить дуэлянта? Разве навлечение на себя собственной смерти не является, по сути, самоубийством? Разве по этой причине не должны были ему отказать в христианском погребении? Что ж, я не помню, как именно там обстояло дело, но, думаю, то был дуэлянт.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

9 января 1906 года

Из книги Автобиография автора Твен Марк

9 января 1906 года Чем больше я думаю об этом проекте, тем менее осуществимым он мне представляется. Трудности его осуществления постоянно нарастают. К примеру, идея набросать серию последовательных событий, которые произошли со мной или которые я воображаю, что


9 января 1906 года

Из книги автора

9 января 1906 года Так, дайте подумать, было что-то, о чем я хотел рассказать, – и я полагал, что оно задержится у меня в голове. Знаю, о чем – о «золотом дне», о большой Бонанзе в Неваде. Хочу вычитать из экономических колонок газеты «Нью-Йорк таймс» за вчерашний или


10 января 1906 года

Из книги автора

10 января 1906 года В ближайшие два или три месяца мне предстоит выступить с несколькими речами, мне также пришлось произнести несколько речей на протяжении двух прошлых месяцев – и внезапно я подумал, что люди, выступающие с речами на тех или иных собраниях, особенно на


11 января 1906 года

Из книги автора

11 января 1906 года Несколько дней назад я получил от миссис Лоры К. Хадсон письмо следующего содержания: «287 Куинси-стрит, 3 января 1906 года. Мистеру Сэмюэлу Клеменсу. Уважаемый сэр! Лет около двадцати назад мы с мужем только начинали семейную жизнь, первые два маленьких


12 января 1906 года

Из книги автора

12 января 1906 года Разговор о семидесятилетнем юбилее мистера Уиттьера напомнил мне о моем собственном семидесятилетии – оно наступило 30 ноября, но полковник Харви не мог праздновать его в тот день, потому что эта дата уже была зарезервирована президентом для


13 января 1906 года

Из книги автора

13 января 1906 года Благочестивая концовка использовалась также Франклином и Джонсоном и, возможно, остальными членами клуба. Но мне помнится, что такая концовка была в ходу у Франклина и у Джонса. Франклин был грубовато-добродушным старым солдатом, выпускником


15 января 1906 года

Из книги автора

15 января 1906 года Преподобный доктор Бертон тряхнул своей благородной львиной шевелюрой и сказал:– Когда это произошло?– В июне 1858 года.– С тех пор прошло порядочно лет. Вы рассказывали это с тех пор несколько раз?– Да, изрядное количество раз.– Сколько?– Ну, я не


16 января 1906 года

Из книги автора

16 января 1906 года Продолжение записи от 15 января Этот эпизод произвел на меня сильное впечатление. Я был уверен, что совершил открытие. Я открыл, насколько больший интерес вызывает «новость», чем «история»; я открыл, что новость – это история в своей первой и лучшей форме,


Четверг, 1 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 1 февраля 1906 года Продолжение темы от 24 января – непопулярное голосование мистера Твичелла Джо не вполне присутствовал. Он считал этически некорректным находиться в пределах слышимости деловых разговоров, касающихся церковных дел. Он находился в уединении


Четверг, 8 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 8 февраля 1906 года Продолжение «Биографии» Сюзи Клеменс. – Сочинитель средневековых романов для детей. – Инцидент с подъездной дорожкой. – Охранная сигнализация полностью выполняет свою функцию Вдоль одной из стен библиотеки в хартфордском доме книжные полки


Четверг, 15 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 15 февраля 1906 года Продолжение «Биографии» Сюзи. – Смерть мистера Лэнгдона. – Рождение Лэнгдона Клеменса. – Пародийная карта Парижа Из «Биографии» Сюзи «Папа написал маме великое множество красивых любовных писем, когда был с ней помолвлен, но мама говорит,


Четверг, 22 февраля 1906 года

Из книги автора

Четверг, 22 февраля 1906 года Замечания Сюзи о ее дедушке Лэнгдоне. – Мистер Клеменс рассказывает о мистере Этуотере. – Мистер Дэвид Грей и встреча с Дэвидом Греем-младшим недавно на званом обеде Я далеко отклонился от разговора Сюзи о ее дедушке, но ничего страшного. При


Четверг, 8 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 8 марта 1906 года Лекция в Барнарде. – Предмет лекции: мораль. – Письмо от брата капитана Тонкрея. – Мистер Клеменс ответил, что прообразом из «Гекльберри Финна» был Том Блэнкеншип. – Отец Тома, городской пьяница. – Описание характера Тома. – Смерть индейца


Четверг, 20 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 20 марта 1906 года О беседах в воскресной школе молодого Джона Д. Рокфеллера. – Мистера Клеменса просят как почетного члена выступить на занятиях в Библейском классе. – Его письмо с отказом. – Он принимает приглашение от генерала Фреда Гранта выступить 10 апреля в


Четверг, 22 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 22 марта 1906 года «Биография» Сюзи. – Болезнь и смерть Лэнгдона. – Сюзи рассказывает об интересных людях, которых ее отец встретил в Англии и Шотландии. – Доктор Джон Браун, мистер Чарлз Кингсли, мистер Генри М. Стэнли, сэр Томас Харди, мистер Генри Ирвинг, Роберт


Четверг, 29 марта 1906 года

Из книги автора

Четверг, 29 марта 1906 года Мистер Клеменс в качестве подмастерья мистера Эмента. – Обед у Вильгельма II и инцидент с картошкой. – Печатание проповеди преподобного Александра Кэмпбелла. – Инцидент с арбузом, упавшим Генри на голову. – Орион покупает в Ганнибале газету