Глава XXXI. Беседа со Старцем Анатолием

Глава XXXI. Беседа со Старцем Анатолием

"Батюшка отец Анатолий, не разберусь я ни в чем, – начал я, – с детских лет бессознательно тянулся в монастырь и уже не в первый раз стучусь и к Вам, в Вашу обитель; а все еще никак не могу развязаться с миром, и кажется мне, что я все больше и больше запутываюсь в сетях сатанинских... Боюсь я за свою душу... Откуда это влечение в обитель, какое делает мне жизнь в миру такой немилой, что хочется бежать из него, какое обесценивает в моих глазах всякое мирское дело, не позволяет мне, из опасения измены пред Богом, завязываться мирскими связями, заставляет жить между миром и монастырем, между небом и землей... Если бы Вы знали, как это тяжело, как трудно остаться чистым среди мирской грязи, как болезненны греховные падения и, даже безотносительно к ним, какою бессмысленною кажется мне мирская жизнь, когда сознаешь, что зиждется она на неверном фундаменте, что живут люди не так, как повелел Господь, делают не то дело, какое должны были делать... Иной раз бывает так тяжело от всяких противоречий и перекрестных вопросов, что я боюсь даже думать... Так и кажется, что сойду с ума от своих тяжелых дум"...

"А это от гордости", – ответил о. Анатолий.

"Какая там гордость, батюшка, – возразил я, – кажется мне, что я сам себя боюсь; всегда я старался быть везде последним, боялся людей, сторонился и прятался от них"...

"Это ничего; и гордость бывает разная. Есть гордость мирская – это мудрование; а есть гордость духовная – это самолюбие. Оно и точно, люди воистину с ума сходят, если на свой ум полагаются, да от него всего ожидают. А куда же нашему уму, ничтожному и зараженному, браться не за свое дело. Бери от него то, что он может дать, а большего не требуй... Наш учитель – смирение. Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. А благодать Божия – это все... Там тебе и величайшая мудрость. Вот ты смирись, да скажи себе: "Хотя я и песчинка земная, но и обо мне печется Господь, и да свершается надо мною воля Божья"... Вот если ты скажешь это не умом только, но и сердцем, и действительно смело, как и подобает истинному христианину, положишься на Господа, с твердым намерением безропотно подчиниться воле Божией, какова бы она ни была, тогда рассеются пред тобою тучи и выглянет солнышко, и осветит тебя и согреет, и познаешь ты истинную радость от Господа, и все покажется тебе ясным и прозрачным, и перестанешь ты мучиться, и легко станет тебе на душе"...

Я почувствовал, как затрепетало мое сердце от этих слов...

"Как глубоко и как просто", – подумал я.

О. Анатолий, между тем, продолжал:

"Трудно было бы жить на земле, если бы и точно никого не было, кто бы помог нам разбираться в жизни... А ведь над нами Сам Господь Вседержитель, сама Любовь... Чего же нам бояться, да сокрушаться, зачем разбираться в трудностях жизни, загадывать, да разгадывать... Чем сложнее и труднее жизнь, тем меньше нужно это делать... Положись на волю Господню, и Господь тебя не посрамит тебя. Положись не словами, а делами... Оттого и трудной стала жизнь, что люди запутали ее своим мудрованием, что, вместо того, чтобы обращаться за помощью к Богу, стали обращаться к своему разуму и на него одного полагаться... Не бойся ни горя, ни болезней, ни страданий, ни всяких испытаний – все это посещения Божии, тебе же на пользу... Пред кончиною своей будешь благодарить Господа не за радости и счастье, а за горе и страдания, и чем больше их было в твоей жизни, тем легче будет умирать, тем легче будет возноситься душа твоя к Богу"...

"Это так, батюшка; но, если задачей нашей жизни является спасение души, то не гордость, а страх Божий заставляет искать места, где можно легче спастись... Если даже сильные, духовно-мудрые люди с трудом выдерживают борьбу с кознями сатанинскими в миру, то куда же нам, слепым и слабым!.. Я помню свои детские годы... Мир точно умышленно развращал нас, и только в родной семье, да в келии старца, я слышал о том, о чем наедине говорила мне душа моя... И еще тогда я недоумевал, зачем оставаться в миру среди чужих и недобрых людей, и спрашивал старцев, куда мне идти и что делать с собою... Я знал, куда идти и что делать, но боялся следовать своей воле и запрашивал старцев, чтобы они открыли мне волю Божию, но они удерживали меня в миру, не пускали в монастырь; все говорили, что Господь предназначил мне иной путь, и что не пришел еще час мой... А чем дальше, тем было хуже, тем тяжелее... Жизнь стала складываться так, что без измены Богу, я уже не мог покинуть мира. Сначала подошло дело Св. Иоасафа; затем постройка храма Св. Николаю в Бари; а вот теперь подходит еще одно дело, и я не знаю, от Бога ли оно или нет, но хорошо знаю, что, если возьмусь за него, то оно окончательно привяжет меня к миру... Вот за этим, чтобы спросить Вас и посоветоваться, я и приехал сейчас в Оптину"...

"А какое это дело?" – спросил меня о. Анатолий, пристально глядя на меня.

"Царь хочет назначить меня на службу в Синод, Товарищем Обер-Прокурора, и вот я и не знаю, что это означает... Если бы Царь и Царица близко знали меня, тогда бы я не сомневался; но знают меня Их Величества мало, видели только несколько раз... Сказывается ли здесь воля Божия и Св. Иоасафа, промыслительную руку Которого я вижу над собой, в своей жизни, или, может быть здесь козни сатанинские, чтобы не пустить меня в монастырь... Место это высокое; много соблазнов для тщеславия и гордости и самолюбия; много будет у меня врагов, которые станут травить меня так, как сейчас травят всех, входящих в состав правительства; и я не знаю, как мне поступить, и ни в чем не могу сам разобраться... Откройте мне волю Божию, и как Вы скажете мне, так я и сделаю".

"А ты верно знаешь, что Царь зовет тебя на это место?" – спросил о. Анатолий.

"Верно знаю", – ответил я.

"А коли Царь зовет, значит – зовет Бог. А Господь зовет тех, кто любит Царя, ибо Сам любит Царя и знает, что и ты Царя любишь...

Нет греха больше, как противление воле Помазанника Божия... Береги его, ибо Им держится Земля Русская и Вера Православная... Молись за Царя и заслоняй Его от недобрых людей, слуг сатанинских... Царь не только Объявитель воли Божией людям, но"...

О. Анатолий задумался, и слезы показались у него на глазах; взволнованный, он кончил невысказанную мысль, сказав:

"Судьба Царя – судьба России. Радоваться будет Царь, радоваться будет и Россия. Заплачет Царь, заплачет и Россия, а... не будет Царя, не будет и России. Как человек с отрезанной головой уже не человек, а смердящий труп, так и Россия без Царя будет трупом смердящим. Иди же, иди смело, и да не смущают тебя помыслы об иночестве: у тебя еще много дела в миру. Твой монастырь внутри тебя; отнесешь его в обитель, когда Господь прикажет, когда не будет уже ничего, что станет удерживать тебя в миру"...

Одарив меня иконами, о. Анатолий, с великой любовью, благословил и отпустил меня. И снова я уехал из Оптиной пустыни с тем чувством, с каким выезжал всякий раз за ограду любимой обители, точно из рая, с тем, чтобы снова погружаться в глубины житейского водоворота, в толщу мирской жизни для борьбы с нею, для борьбы с самим собою...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава XXXI

Из книги «Нагим пришел я...» автора Вейс Дэвид

Глава XXXI 1 В лихорадочной деятельности проходили годы. Камилла и Роза с затаенной враждебностью предъявляли свои права на Огюста, но, казалось, каждая теперь знала свое место, а Огюст тем временем ушел в работу. Его завалили таким множеством заказов, что голова шла кругом,


ГЛАВА XXXI

Из книги Былое и думы. (Автобиографическое сочинение) автора Герцен Александр Иванович

ГЛАВА XXXI Кончина моего отца. — Наследство. — Дележ — Два племянника. С конца 1845 года силы моего отца постоянно уменьшались; он явным образом гаснул, особенно со смерти Сенатора, умершего совершенно последовательно всей своей жизни, невзначай и чуть-чуть не в карете. В 1839


Глава XXXI

Из книги Воспоминания о моем отце П. А. Столыпине автора Бок Мария Петровна

Глава XXXI Вернувшись из этой поездки в Берлин, мы уже на всю зиму засели дома, как вдруг непредвиденные события неожиданно вырвали нас на несколько дней из начинавшей налаживаться нашей жизни.В ноябре мой муж получил телеграмму о кончине в Париже великого князя Алексея


ГЛАВА XXXI

Из книги РО (о загадочной судьбе Роберта Бартини) автора Бузиновский Сергей Борисович


Соломон Волков Разговор с Анатолием Рыбаковым

Из книги Разговор с Анатолием Рыбаковым автора Волков Соломон Моисеевич

Соломон Волков Разговор с Анатолием Рыбаковым В нашем доме с утра приподнятое настроение: к трем часам придут Волковы — записывать очередной разговор с Рыбаковым. Идти им всего ничего — живут они через семь улиц от нас. Рыбаков садится во главе стола, Волков рядом с ним.


Глава XXXI

Из книги Сквозь тьму с О. Генри [ред. Linnea, olasalt, обложка justserge] автора Дженнингс Эл Алонсо

Глава XXXI Официальное приглашение на свадьбу Уильяма Сидни Портера и мисс Салли Коулман из Эшвилла, штат Северная Каролина, сопровождалось наспех нацарапанной запиской.Билл Портер, подозрительная личность, полуночный исследователь, представитель самой беспечной


Глава XXXI

Из книги Гордон Лонсдейл: Моя профессия — разведчик [ёфицировано] автора Корнешов Лев Константинович

Глава XXXI Тюремные правила не то чтобы не дают, но, во всяком случае, строго ограничивают возможность заключённого пожаловаться на администрацию. Я мог подать петицию министру внутренних дел, написать члену парламента и жаловаться устно специальной судейской комиссии,


Глава XXXI

Из книги Борьба за свободную Россию (Мои воспоминания) [Maxima-Library] автора Бурцев Владимир Львович

Глава XXXI Cуд. — Обвинение Чернова и мой ответ. — Рассказ о свидании с Лопухиным. Обвинения Азефа по указаниям охранников. — Отношение непартийной публики к Азефу. Первое заседание суда состоялось на квартире Рубановича. Обвинителями против меня выступили Чернов,


КНИГА ПЕРВАЯ Моя жизнь со Старцем Иосифом

Из книги Моя жизнь со Старцем Иосифом автора Филофейский Ефрем

КНИГА ПЕРВАЯ Моя жизнь со Старцем Иосифом Глава первая. В МИРУ В первые годы бедствий немецкой оккупации, когда я ради работы бросил учебу в школе, в одну из двух старостильнических [2] церквей Волоса [3] пришел служить приходским священником святогорский иеромонах. Его


Процесс над Анатолием Оноприенко

Из книги 100 знаменитых судебных процессов автора Скляренко Валентина Марковна

Процесс над Анатолием Оноприенко Анатолий Оноприенко — один из самых жестоких убийц, начавший свою «карьеру» еще в СССР, чьи жуткие похождения хорошо известны также зарубежным криминалистам. На пике своей известности, в середине 90-х годов XX века, возглавил рейтинг самых


Глава XXXI

Из книги Мой дядя – Пушкин. Из семейной хроники автора Павлищев Лев Николаевич

Глава XXXI «У нас зима жестокая, – пишет Ольга Сергеевна моему отцу от 22 февраля 1832 года из Петербурга, – а морозы бесконечные. Морозы, как сказал мне Александр, и в Псковской губернии, а ты сообщаешь, что стужа также и в Польше. После этого как же могу к тебе тронуться отсюда?


«Пока не поздно…» Из многих бесед с Анатолием Алексиным

Из книги БП. Между прошлым и будущим. Книга 2 автора Половец Александр Борисович

«Пока не поздно…» Из многих бесед с Анатолием Алексиным В который раз говорю я ему, возвращая звонок:— Анатолий Георгиевич, дорогой, — ну почему снова?! Ведь на этой линии — только факс! — обнаружив на запасной линии его месседж… — Услышал-то я вас совершенно


Глава XXXI

Из книги Материалы для биографии А. С. Пушкина автора Анненков Павел Васильевич

Глава XXXI «История Пугачевского бунта», «Капитанская дочка», «Русалка», «Дубровский». Пушкин и Гоголь: «История Пугачевского бунта». – Перечисление архивов и книгохранилищ, которые открыты были для Пушкина. – Характер его работ. – Работа и сеет. – «Капитанская дочка»


Глава XXXI

Из книги Том 2. Налегке автора Твен Марк

Глава XXXI Постояльцы «Медового озера». — Воинственный пыл. — Жена хозяина. — Отъезд. — Переправа через Карсон. — На краю гибели. — Новый проводник. — Блуждание в снегу.Среди постояльцев было двое, которые особенно мне докучали. Первый — низкорослый швед лет двадцати