Глава XXV. Назначение Н.Ч. Заиончковского

Глава XXV. Назначение Н.Ч. Заиончковского

Кончился 1915 год, а Обер-Прокурор все еще не подыскал себе Товарища, вакансия, по-прежнему, оставалась свободной. Моя кандидатура выдвигалась все более упорно, а, в связи с этим, отношения мои с А.Н. Волжиным все более обострялись. Оглядываясь теперь на прошедшее, оцениваемое мною столько же объективно, сколько и беспристрастно, я не могу упрекнуть себя в том, чтобы питал к А.Н. Волжину какое-либо недоброжелательство, хотя для этого и имелись, казалось бы, основания. Лично я был до того далек от мысли о возможности моей кандидатуры на пост Товарища Министра, как по своему возрасту, так и по служебному стажу, что не мог относиться недоброжелательно к тем, кто держался такого же мнения. О том же, что Императрица в письмах Своих к Государю настаивала на моем назначении, мне не было известно, и я был убежден, что моя прошлогодняя аудиенция у Ея Величества, несмотря на слова С.П. Белецкого и непрекращавшиеся поздравления с "высоким назначением", не даст и не может дать никаких практических результатов, тем более, что Государыня не вызвала меня к Себе, и со времени первой аудиенции прошло уже три месяца. Я продолжал свою службу в Государственной Канцелярии и был уверен, что обо мне забыли... Ко мне доходили отголоски недоброжелательства А.Н. Волжина; но я не обращал на них внимания, зная цену осуждениям ближнего... Люди гораздо чаще осуждают другого, чтобы похвалить себя и подчеркнуть свои преимущества, чем с целью нанести обиду, и редко делают различие между "рассуждением" и "осуждением". А.Н. Волжин казался мне только жалким, неспособным обнять ни сущности политического момента, ни той закулисной игры, какая создавала этот момент, ни той работы, какая велась в миллионы рук, чтобы одурачить общественное мнение и ввести его в заранее намеченное русло. У меня рождалось лишь досадное чувство от сознания, что даже министры не разбираются в "общественном" мнении и не только повторяют то, что им это мнение диктует, но и верят ему. И это казалось мне тем более удивительным, что то же общественное мнение особенно не щадило А.Н. Волжина; поэтому он должен был бы знать цену ему. При всем том, мое решение отказаться от сотрудничества с А.Н. Волжиным было непоколебимым.

Вот почему я был безгранично изумлен, когда, случайно встретившись со мною, член Совета Министра Народного Просвещения, Николай Вячеславович Заиончковский, сказал мне:

"Ну, поздравляю Вас Товарищем: дело решенное"...

"Каким Товарищем?" – удивился я.

"Ну, да разве Вы не знаете?! Теперь уже скрывать не нужно", – ответил Н.Ч. Заиончковский, крепко пожимая мне руку. Я не знал, что означает такая мистификация. Я не мог допустить того, чтобы назначение могло состояться помимо меня и, притом, в тот момент, когда отношения, создавшиеся между мною и А.Н. Волжиным, абсолютно этого не допускали... И в моем воображении рисовались уже перспективы безвременного скандала, который сделался бы неизбежным, если бы я подал прошение об отставке в день своего назначения и мотивировал бы свое ходатайство нежеланием служить вместе с А.Н. Волжиным.

Настали моменты мучительных переживаний, ибо я ни откуда не мог узнать правды... Впрочем, такое состояние неизвестности длилось недолго. Несколько дней спустя, С.П. Белецкий сообщил мне, что в заседании Совета министров А.Н. Волжин выставил кандидатуру на пост Товарища Обер-Прокуроpa Св. Синода того самого Н.Ч. Заиончковского, который, за неделю перед тем, поздравлял меня с этим назначением.

"В тоже время, – добавил С.П. Белецкий, – Обер-Прокурор намерен возбудить ходатайство об учреждении должности второго Товарища и на эту последнюю представить Вас".

Назначение Н.Ч. Заиончковского не только не задело меня, а, наоборот, заставило облегченно вздохнуть, в надежде, что исчезнет почва для дальнейших сплетен и газеты оставят меня в покое... Однако мало кто знал о моем решении отказаться от сотрудничества с А.Н. Волжиным, и, на смену прежним приветствиям и поздравлениям, явились выражения недоумения, сожаления и сочувствия со стороны тех, кто считал меня обойденным и обиженным.

Мне придется забежать значительно вперед, чтобы рассказать об обстоятельствах, вызвавших назначение Н.Ч. Заиончковского, о которых я узнал лишь в конце 1916 года, уже в бытность свою Товарищем Обер-Прокурора Св. Синода.

А.Н. Волжин был убежден не только в том, что моя кандидатура была выдумана Распутиным, но и в том, что я лично пользовался Распутиным для достижения своих целей, якобы сводившихся к назначению меня Товарищем Обер-Прокурора с тем, чтобы впоследствии свалить А.Н. Волжина и сесть на его место. При таком убеждении было понятно, какое впечатление производили на А.Н. Волжина слова Государя Императора, напоминавшего ему о моем назначении.

Время шло... Государь Император, занятый на фронте, не мог, конечно, сосредоточивать Своего внимания на этом вопросе... Личные доклады А.Н. Волжина Его Величеству были редки, и он пользовался этим для того, чтобы под всякими предлогами, затягивать вопрос о замещении вакансии, измышляя, в то же время, способы избавиться от нежелательного кандидата. Казалось, чего было проще высказать Государю Императору свои сомнения и подозрения, обосновать их доказательствами, если они были, поискать у себя гражданского мужества для того, чтобы разойтись с Государем в оценке кандидата, а затем, если бы такие попытки не удались и Его Величество продолжал бы настаивать на моей кандидатуре, тогда... выйти в отставку, с сознанием исполненного долга... перед Думой и создавшимся ею общественным мнением. Но А.Н. Волжину хотелось и одобрение Думы заслужить, и портфель свой сохранить: он и придумал тот способ, какой можно было бы назвать даже остроумным, если бы он привел к ожидавшимся результатам.

Убедившись в том, что личные доклады не достигнут цели, ибо Его Величество продолжал настаивать на моем назначении, А.Н. Волжин послал Государю письменный доклад, в котором ссылался на крайнюю запущенность Синодальных дел и личную переобремененность делами и ходатайствовал об учреждении должности второго Товарища Обер-Прокурора с тем, чтобы имеющаяся вакансия была предоставлена тайному советнику Н.Ч. Заиончковскому, а мне, как младшему, имевшему меньший служебный стаж, – вновь создаваемая должность второго Товарища.

Государь Император, конечно, не предполагал интриги и того, что этот доклад являлся лишь тактическим приемом А.Н. Волжина, с целью избавиться от нежелательного ему кандидата; ибо, разумеется, А.Н. Волжин был убежден, что враждебно настроенная к Синоду Государственная Дума никогда не отпустит кредитов на учреждение новой должности второго Товарища и мое назначение, таким образом, никогда не состоится. Однако же, не предполагая интриги, Государь Император не ограничился на этот раз обычным начертанием "Согласен", а написал на докладе А.Н. Волжина: "Согласен, но с тем, чтобы на должность второго товарища Обер-Прокурора Синода был представлен князь Жевахов".

Передавая мне об этом, директор канцелярии Обер-Прокурора В.И. Яцкевич добавил, что А.Н. Волжин, после своей отставки, взял свой доклад, с Высочайшей резолюцией, и в делах канцелярии его не имеется. Предусмотрительно!

До сих пор вопрос о моем назначении вращался в области разговоров и не выходил за пределы ее; отныне же Высочайшая воля была зафиксирована Собственноручной резолюцией Государя, и А.Н. Волжин очутился в трагикомическом положении. Он не только был вынужден возбуждать перед Думой совершенно безнадежное ходатайство, но и оправдывать его вескими данными, т.е. заставлять других верить, в то, во что он сам не верил. И это в то время, когда Дума так безжалостно его терзала, когда он искал путей к сближению с ней и не находил их, когда Синодальный бюджет еще не был рассмотрен Думой, и впереди рисовались грозные перспективы бюджетных прений и Думских "запросов"! Задача оказалась до того нелепой, что для того, чтобы выйти из тупика, понадобились чрезвычайные усилия, чрезвычайные ходы...

И вот, А.Н. Волжин, жалуясь на свою горькую долю, рассказывает члену Думы В.Н. Львову (нашел кому рассказывать!!) о том, как на него наседают "темные силы", с которыми он бессилен бороться; как я, опираясь на Распутина, явился к нему с требованием предоставить мне должность непременно с десятитысячным окладом; как, в ответ на заявление, что такой должности нет, я потребовал учреждения новой должности Товарища Обер-Прокурора, и он был вынужден уступить моему требованию...

Зачем же А.Н. Волжин вел такую неумную игру? Был ли он действительно убежден в моих отношениях с Распутиным, с которым, кстати сказать, я даже не встречался в последние 5 лет? Боялся ли он конкуренции со мною, в чем утверждали его те, кто приписывал мне большую осведомленность в сфере церковных дел, или, попросту, желал этим сбросить тяготевшее над ним самим обвинение в том, что он получил свое назначение по проискам Распутина?

Не знаю. Но личного своего престижа перед Думой А.Н. Волжин этою игрою не укрепил, а В.Н. Львов получил отменный материал для своей громовой речи 29 ноября 1916 года, несомненно, еще более им приукрашенной, и использовал его для тех целей, над которыми трудилась вся Дума, нанося, чрез головы членов правительства, удары по России и монархии и разрушая русскую государственность.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 23. Назначение В. Я. Нежлукто начальником 7 ГУ МОП

Из книги Танки и люди. Дневник главного конструктора автора Морозов Александр Александрович

Глава 23. Назначение В. Я. Нежлукто начальником 7 ГУ МОП 02.01.74.Сегодня исполняется 60 лет начальнику цеха 190 Бабкину Марку Васильевичу 11.01.74.Харьков. Время: 12 часов. Приехали т.т. Воронин, Потемкин, Подрезов, Кутейников, Онищенко, представители ВНИИ-100, завода и другие. Степанов


Назначение меня главным инспектором кораблестроения. назначение меня и. д. председателя Морского технического комитета. Деятельность в этих должностях[38]

Из книги Мои воспоминания автора Крылов Алексей Николаевич

Назначение меня главным инспектором кораблестроения. назначение меня и. д. председателя Морского технического комитета. Деятельность в этих


Глава 20. Назначение наркомом торговли и перевод в Москву

Из книги Так было автора Микоян Анастас Иванович

Глава 20. Назначение наркомом торговли и перевод в Москву Через несколько дней после пленума Каменев написал заявление в ЦК, в котором просил освободить его от обязанностей наркома торговли, ибо он с ними не справляется, поскольку не пользуется полной поддержкой со


Глава 1 НАЗНАЧЕНИЕ В ТОКИО

Из книги Секретные миссии [сборник] автора Колвин И

Глава 1 НАЗНАЧЕНИЕ В ТОКИО 4-го октября 1920 года начальник управления военно-морской разведки капитан 1 ранга Эндрю Лонг в своем кабинете в здании военно-морского министерства вручил мне приказ, подписанный морским министром Джозефом Даниэлем. В приказе говорилось: «...Вы


Глава 1. НАЗНАЧЕНИЕ В ТОКИО

Из книги Секретные миссии автора Захариас Эллис Марк

Глава 1. НАЗНАЧЕНИЕ В ТОКИО 4-го октября 1920 года начальник управления военно-морской разведки капитан 1 ранга Эндрю Лонг в своем кабинете в здании военно-морского министерства вручил мне приказ, подписанный морским министром Джозефом Даниэлем. В приказе говорилось: «…Вы


ГЛАВА 11 Назначение меня директором департамента железнодорожных дел.

Из книги Воспоминания. Том 1 автора Витте Сергей Юльевич

ГЛАВА 11 Назначение меня директором департамента железнодорожных дел. ПОЕЗДКА В СРЕДНЮЮ А3ИЮ Вышнеградский, вступив в управление министерством, после того, как ушел министр путей сообщения Посьет, с которым он вел войну из-за финансовых беспорядков на железных дорогах, -


Глава 11 НАЗНАЧЕНИЕ

Из книги Боевая рыбка. Воспоминания американского подводника [litres] автора Грайдер Джордж


Глава XXIII ПОСЛЕДНЕЕ НАЗНАЧЕНИЕ

Из книги Воронцов автора Удовик Вячеслав Афанасьевич

Глава XXIII ПОСЛЕДНЕЕ НАЗНАЧЕНИЕ 26 августа 1839 года в годовщину памятной битвы на Бородинском поле состоялись большие военные маневры, на которых присутствовал император. Среди приглашенных был и М. С. Воронцов с сыном Семеном. Когда мимо Николая Павловича и гостей


Глава 1. НАЗНАЧЕНИЕ

Из книги Адмирал Нимиц автора Поттер Элмер

Глава 1. НАЗНАЧЕНИЕ Адмирал Честер Уильям Нимиц был одним из тех, кто во время Второй Мировой войны командовал тысячами кораблей и самолетов, миллионами людей. Подчиненная ему военная мощь превышала все то, чем в сумме распоряжались все командиры во всех предыдущих


Глава четвертая НАЗНАЧЕНИЕ

Из книги Щёлоков автора Кредов Сергей Александрович

Глава четвертая НАЗНАЧЕНИЕ Предшественником Щёлокова на посту руководителя органов внутренних дел был Вадим Степанович Тикунов.Летом 1966 года мало кто сомневался, что Вадиму Степановичу министром еще работать и работать. У министра Тикунова было немало достоинств.


Глава восемнадцатая РОКОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ

Из книги Громов автора Цыбульский Игорь Иустович

Глава восемнадцатая РОКОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ «Уважаемый гражданин генерал-полковник!Рассказывая о злоупотреблениях, творившихся в системе МВД СССР при бывшем министре Щёлокове, привожу следующий факт, который имел место в 1979 году…»Так начинается «чистосердечное


Глава первая НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ

Из книги Главный финансист Третьего рейха. Признания старого лиса. 1923-1948 автора Шахт Яльмар

Глава первая НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ Как порой однобоко оценивают в обществе больших людей, даже таких гениев, как Александр Васильевич Суворов. Даже умнейшие современники, сбитые с толку и оскорбленные вызывающим и нестандартным поведением Суворова (его рапортами в стихах,


Глава первая НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ

Из книги В дни войны и мира автора Петров Михаил

Глава первая НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ Как порой однобоко оценивают в обществе больших людей, даже таких гениев, как Александр Васильевич Суворов. Даже умнейшие современники, сбитые с толку и оскорбленные вызывающим и нестандартным поведением Суворова (его рапортами в стихах,


Глава 17 Назначение директором банка

Из книги автора

Глава 17 Назначение директором банка Моей деятельности не помешали интриги герра фон Лумма в Брюсселе. Сразу после возвращения в Берлин я возобновил работу в Дрезднер-банке. Мой старый шеф, Евгений Гутман, доверительно сообщил, что меня назначат постоянным членом


Глава первая. Неожиданное назначение

Из книги автора

Глава первая. Неожиданное назначение У быстротечного времени немало измерений. Мне же, вспоминая теперь свою комсомольскую юность, нелегкую, но до боли дорогую, как, впрочем, наверное, и у всех моих сверстников, поневоле приходится применять такую величину его измерения,