Корней Чуковский ИЗ "ЧУКОККАЛЫ"

Корней Чуковский

ИЗ "ЧУКОККАЛЫ"

Летом 1923 года мы с Евгением Замятиным жили в Коктебеле в доме поэта Максимилиана Волошина. Волошин написал в Чукоккале такое четверостишие:

Вышел незваным, пришел я непрошеным,

Мир прохожу я в бреду и во сне...

О, как приятно быть Максом Волошиным

Мне!

Четверостишие перекликается со стихотворением Валерия Брюсова, где есть строка: "Хотел бы я не быть Валерий Брюсов"510.

Следующей весной Волошин приехал в Ленинград. Друзья, гостившие у него в Коктебеле, собрались 2 мая 1924 года в квартире поэтессы Марии Шкапской и, чествуя поэта, занялись сочинением буриме. Буриме - стихотворение с заранее заданными рифмами. Нам были предложены Волошиным такие рифмы: Коктебель, берегу (существительное), скорбели, берегу (глагол), Крыма, клякс (или загс), Фрима (жена Антона Шварца[290]), Макс.

На ленинградском сборище у Шкапской он тоже сочинил буриме:

Не в желто-буром Коктебеле,

Не на бесстыжем берегу,

И радовались, и скорбели

(Я память сердца берегу)

Благопристойнейшая Фрима

И всеобрюченнейший Макс

О том, что непристойность Крыма

Еще не выродилась в загс.

Когда мы прочитали вслух все написанные нами буриме, первый приз получил Евгений Замятин. Его буриме сохранилось в Чукоккале:

В засеянном телами Коктебеле,

На вспаханном любовью берегу,

Мы о не знающих любви скорбели.

Но точка здесь. Я слух ваш берегу.

Под африканским синим небом Крыма

Без ватных серых петербургских клякс

Нагая светит телом Фрина[291] - Фрима,

И шествует, пугая женщин, Макс.

"Макс" действительно каждый день в определенный час выходил в одних трусах511, с посохом и в венке на прогулку по всему коктебельскому пляжу - от Хамелеона до Сердоликовой бухты.

В один из приездов Максимилиана Волошина в Петроград он подарил мне свою акварель с такой надписью:

"Дорогой Корней Иванович, спасибо за все: книги, письма, заботу, любовь. Ждем Вас в Коктебеле. Сердце, время, мысли разорваны между людьми и акварелями. Вид пера и чернил отвратителен (до осени).

Максимилиан Волошин 18. VII. 1924".

Я предложил Волошину высказать свое мнение о Некрасове.

"О Некрасове"

Некрасова ценю и люблю глубоко. Любимые стихи: "Вчерашний день, часу в шестом...", "Песня про Якова Верного...", "Адмирал-Вдовец...", "Я покинул кладбище унылое...", "Влас".

Вместе с "Полтавой" и "Веткой Палестины" - некрасовские "Коробейники" были первыми стихами, которые я знал наизусть прежде, нежели научился читать, т. е. до 5 лет. Некрасовские же стихи "...Чтобы словам было тесно, мыслям - просторно..." были указаньем в личном творчестве. Они же и остались таковыми и до текущего момента, потому что все остальное вытекло из них. Как это ни странно, Некрасов был для меня не столько гражданским поэтом, сколько учителем формы. Вероятно, потому, что его технические приемы проще и выявленнее, чем у Пушкина и Лермонтова. Мне нравилась сжатая простота Некрасова и его способность говорить о текущем.

Это вызвало в самом начале моей литературной деятельности лекцию об А. К. Толстом и о Некрасове, прочитанную в 1901 году в Высшей Русской Школе в Париже512. В ней я доказывал эстетическую бедность А. Толстого и богатство чисто эстетических достижений и приемов у Некрасова. Лекция была встречена крайне несочувственно тогдашней эмигрантской публикой, вызвала прения, тянувшиеся несколько дней, и большинство моих оппонентов всеми силами старались снять с Некрасова обвинение в новизне и совершенстве художественных приемов. Мне кажется, что со стороны поэтов моего поколения (т. е. символистов) моя манифестация в честь Некрасова была хронологически первой. Эта лекция не была напечатана, и рукопись ее утрачена. Статье Бальмонта о Некрасове, написанной им года 2 спустя, предшествовали несколько наших бесед о Некрасове, во время которых мы с восторгом цитировали друг другу любимые стихи Некрасова, и помнится, что он впервые от меня узнал стихотворение "Вчерашний день, часу в шестом", в те годы еще [не] входившее в собрание стихотворений.

Из всего сказанного ясно, какое влияние имел Некрасов на мое собственное творчество.

Тургеневская фраза о том, что "поэзия и не ночевала в стихах Некрасова"513, меня всегда глубоко возмущала, а после современных разоблачений о порче Тургеневым текста тютчевских и фетовских стихов убедила меня вполне в тайном художественном безвкусии Тургенева, которое я давно предугадывал.

Личность Некрасова вызывала мои симпатии издавна своими противоречиями, ибо я ценю людей не за их цельность, а за размах совмещающихся в них антиномий.

Но материалы для этого суждения я получил только теперь из статей и исследований К. И. Чуковского о Некрасове.

Максимилиан Волошин

1924, Царское".

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Корней Чуковский и Лиля Брик

Из книги Содом тех лет автора Воронель Нина Абрамовна

Корней Чуковский и Лиля Брик Хождение по театральным мукам не было началом моего литературного пути. Началом было мое знакомство с Корнеем Ивановичем Чуковским, к которому я попала чудом. Моя школьная подруга Лина работала в каком-то химико-технологическом институте


Корней Иванович

Из книги Дороги и судьбы автора Ильина Наталия Иосифовна

Корней Иванович


КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ

Из книги Воспоминания о Максимилиане Волошине автора Волошин Максимилиан Александрович

КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ Воспоминания Корнея Ивановича Чуковского даются по кн.: Чукоккала. Рукописный альманах Корнея Чуковского (М., 1979).


Ю. Тынянов КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ

Из книги Воспоминания о Корнее Чуковском автора Коллектив авторов

Ю. Тынянов КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ 1На политипажных картинах к детским книжкам пятидесятых — семидесятых годов XIX века можно было увидеть странных детей: в костюмах взрослых, с непропорционально большими головами, лилипуты, карлики жмутся к коленям матерей. Улыбки их томные,


Корней Чуковский

Из книги О других и о себе автора Слуцкий Борис Абрамович

Корней Чуковский Весь русский XX век читал его. Все возрасты были покорны этой любви. Сначала это были старшие возрасты, интересовавшиеся думскими отчетами. К. И. рассказывал мне, когда разговор почему?то зашел о П. Н. Милюкове, что тот выписывал ему едва ли не первый


Корней Чуковский

Из книги Без грима. Воспоминания [litres] автора Райкин Аркадий Исаакович

Корней Чуковский Мы познакомились во время войны в Ташкенте. Чуковский был одним из организаторов концерта, сбор от него должен был пойти в помощь детям, оставшимся без родителей. После концерта, в котором я тоже принимал участие, нас представили друг другу.– А я ведь с


Корней Чуковский

Из книги Судьбы Серапионов [Портреты и сюжеты] автора Фрезинский Борис Яковлевич

Корней Чуковский В 1919 году открылась литературная Студия при издательстве «Всемирная литература»; Е. Г. Полонская, работая врачом, записалась в эту студию, выкраивая для занятий несколько вечерних часов: «Здесь я нашла литературную среду — то, что необходимо для начала


ЧУКОВСКИЙ Корней Иванович

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич


Евгений Шварц Корней Чуковский. Белый Волк

Из книги Обыкновенное чудо. Дракон [сборник] автора Шварц Евгений Львович

Евгений Шварц Корней Чуковский. Белый Волк Когда в 1922 году наш театр закрылся, я после ряда приключений попал секретарем к Корнею Ивановичу Чуковскому.Он был окружен как бы вихрями, делающими жизнь возле него почти невозможной. Находиться в его пределах в естественном


КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ. Предисловие к книге Ираклия Андроникова «Рассказы литературоведа»

Из книги Притяжение Андроникова автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ. Предисловие к книге Ираклия Андроникова «Рассказы литературоведа» I Всправочнике Союза писателей кратко сказано, что Андроников Ираклий Луарсабович – прозаик, литературовед, и только. Если бы я составлял этот справочник, я раньше всего написал бы без


Человек без корней

Из книги Фернандель. Мастера зарубежного киноискусства автора Черненко Мирон Маркович