Черубина де Габриак (Елизавета Дмитриева) ИСПОВЕДЬ

Черубина де Габриак (Елизавета Дмитриева)

ИСПОВЕДЬ

Посвящается Евгению Архиппову236

...В первый раз я увидела Н. С.[80] в июле 1907 года в Париже237, в мастерской художника Себастьяна Гуревича238, который писал мой портрет. Он был еще совсем мальчик, бледный, мрачное лицо, шепелявый говор, в руках он держал большую змейку из голубого бисера. Она меня больше всего поразила. Мы говорили о Царском Селе, Н. С. читал стихи (из "Романтических цветов"239). Стихи мне очень понравились. Через несколько дней мы опять все втроем были в ночном кафе, я первый раз в моей жизни. Маленькая цветочница продавала большие букеты пушистых гвоздик, Н. С. купил для меня такой букет, - а уже поздно ночью мы все втроем ходили вокруг Люксембургского сада, и Н. С. говорил о Пресвятой Деве. Вот и все. Больше я его не видела. Но запомнила, запомнил и он.

Весной уже 1909 года в Петербурге я была в большой компании на какой-то художественной лекции в Академии художеств, - был Максимилиан Александрович Волошин, который казался тогда для меня недосягаемым идеалом во всем. Ко мне он был очень мил. На этой лекции меня познакомили с Н. С., но мы вспомнили друг друга. Это был значительный вечер "моей жизни". Мы все поехали ужинать в "Вену"[81], мы много говорили с Н. С. - об Африке240, почти в полусловах понимая друг друга, обо львах и крокодилах. Я помню, я тогда сказала очень серьезно, потому что я ведь никогда не улыбалась: "Не надо убивать крокодилов". Н. С. отвел в сторону М. А. и спросил: "Она всегда так говорит?" - "Да, всегда", - ответил М. А.

Я пишу об этом подробно, потому [что] эта маленькая глупая фраза повернула ко мне целиком Н. С. Он поехал меня провожать, и тут же сразу мы оба с беспощадной ясностью поняли, что это "встреча", и не нам ей противиться. Это была молодая, звонкая страсть. "Не смущаясь и не кроясь, я смотрю в глаза людей, я нашел себе подругу из породы лебедей", - писал Н. С. на альбоме, подаренном мне.

Мы стали часто встречаться, все дни мы были вместе и друг для друга. Писали стихи, ездили на "Башню" и возвращались на рассвете по просыпающемуся серо-розовому городу. Много раз просил меня Н. С. выйти за него замуж, никогда не соглашалась я на это; в это время я была невестой другого, была связана жалостью к большой, непонятной мне любви. В "будни своей жизни" не хотела я вводить Н. С.

Те минуты, которые я была с ним, я ни о чем не помнила, а потом плакала у себя дома, металась, не знала. Всей моей жизни не покрывал Н. С. - и еще: в нем была железная воля, желание даже в ласке подчинить, а во мне было упрямство - желание мучить241. Воистину, он больше любил меня, чем я его. Он знал, что я не его - невеста, видел даже моего жениха. Ревновал. Ломал мне пальцы, а потом плакал и целовал край платья242. В мае мы вместе поехали в Коктебель.

Все путешествие туда я помню как дымно-розовый закат, и мы вместе у окна вагона. Я звала его "Гумми", не любила имени "Николай", - а он меня, как зовут дома, "Лиля" - "имя, похожее на серебристый колокольчик", как говорил он.

В Коктебеле все изменилось. Здесь началось то, в чем больше всего виновата я перед Н. С.

Судьбе было угодно свести нас всех троих вместе: его, меня и М. А. потому что самая большая моя в жизни любовь, самая недосягаемая, это был М. А. Если Н. С. был для меня цветение весны, "мальчик", мы были ровесники, но он всегда казался мне младше, то М. А. для меня был где-то вдали, кто-то, никак не могущий обратить свои взоры на меня, маленькую и молчаливую.

Была одна черта, которую я очень не любила в M С., - его неблагожелательное отношение к чужому творчеству: он всегда [всех] бранил, над всеми смеялся, - мне хотелось, чтобы он тогда уже был "отважным корсаром", но тогда он еще не был таким.

Он писал тогда "Капитанов" - они посвящались мне. Вместе каждую строчку обдумывали мы. Но он ненавидел М. А. мне это было больно, очень здесь уже неотвратимостью рока встал в самом сердце образ М. А.

То, что девочке казалось чудом, - совершилось. Я узнала, что М. А. любит меня, любит уже давно,- к нему я рванулась вся, от него я не скрывала ничего. Он мне грустно сказал: "Выбирай сама. Но если ты уйдешь к Гумилеву я буду тебя презирать". Выбор уже был сделан, но Н. С. все же оставался для меня какой-то благоуханной, алой гвоздикой. Мне все казалось: хочу обоих, зачем выбор! Я попросила Н. С. уехать, не сказав ему ничего. Он счел это за каприз, но уехал, а я до осени (сентября) жила лучшие дни моей жизни. Здесь родилась Черубина. Я вернулась совсем закрытая для Н. С., мучила его, смеялась над ним, а он терпел и все просил меня выйти за него замуж. А я собиралась выходить замуж за М. А. Почему я так мучила Н. С.? Почему не отпускала его от себя? Это не жадность была, это была тоже любовь. Во мне есть две души, и одна из них верно любила одного, другая другого.

О, зачем они пришли и ушли в одно время! Наконец, Н. С. не выдержал, любовь ко мне уже стала переходить в ненависть. В "Аполлоне" он остановил меня и сказал: "Я прошу Вас последний раз: выходите за меня замуж", - я сказала: "Нет!"

Он побледнел. "Ну, тогда Вы узнаете меня".

Это была суббота. В понедельник ко мне пришел Гюнтер и сказал, что Н. С. на "Башне" говорил бог знает что обо мне. Я позвала Н. С. к Лидии Павловне Брюлловой, там же был и Гюнтер. Я спросила Н. С.: говорил ли он это? Он повторил мне в лицо. Я вышла из комнаты. Он уже ненавидел меня. Через два дня М. А. ударил его, была дуэль.

Через три дня я встретила его на Морской. Мы оба отвернулись друг от друга. Он ненавидел меня всю свою жизнь и бледнел при одном моем имени.

Больше я его никогда не видела.

Вот и все. Но только теперь, оглядываясь на прошлое, я вижу, что Н. С. отомстил мне больше, чем я обидела его. После дуэли я была больна, почти на краю безумия. Я перестала писать стихи, лет пять я даже почти не читала стихов, каждая ритмическая строчка причиняла мне боль. Я так и не стала поэтом: передо мной всегда стояло лицо Н. С. и мешало мне.

Я не могла остаться с М. А. В начале 1910 года мы расстались, и я не видела его до 1917 года (или до 1916-го?). Я не могла остаться с ним, и моя любовь и ему принесла муку.

А мне?! До самой смерти Н. С. я не могла читать его стихов, а если брала книгу - плакала весь день. После смерти стала читать, но и до сих пор больно243. Я была виновата перед ним, но он забыл, отбросил и стал поэтом. Он не был виноват передо мною, очень даже оскорбив меня, он еще любил, но моя жизнь была смята им, - он увел от меня и стихи, и любовь...

И вот с тех пор я жила не живой; шла дальше, падала, причиняла боль, и каждое мое прикосновение было ядом. Эти две встречи всегда стояли передо мной и заслоняли все, а я не смогла остаться ни с кем.

Две вещи в мире для меня всегда были самыми святыми:

стихи

и

любовь.

И это была плата за боль, причиненную Н. С.: у меня навсегда были отняты

и любовь

и

стихи.

Остались лишь призраки их...

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Черубина де Габриак

Из книги Любовные истории автора Останина Екатерина Александровна

Черубина де Габриак Однажды августовским утром 1909 года редактор петербургского журнала «Аполлон» Сергей Маковский, просматривая почту, обнаружил среди множества писем конверт, надписанный изящным почерком. Распечатав его, он вытащил несколько листов дорогой бумаги,


ЧЕРУБИНА ДЕ ГАБРИАК (ЕЛИЗАВЕТА ДМИТРИЕВА)

Из книги Воспоминания о Максимилиане Волошине автора Волошин Максимилиан Александрович

ЧЕРУБИНА ДЕ ГАБРИАК (ЕЛИЗАВЕТА ДМИТРИЕВА) Написано, как свидетельствует дата под "Исповедью" Черубины, осенью 1926 года в Ленинграде. Текст - по рукописной копии, снятой Клавдией Лукьяновной Архипповой (1900-1976), вдовой Евгения Яковлевича Архиппова, для В. П. Купченко в марте


Черубина де Габриак

Из книги Портреты современников автора Маковский Сергей

Черубина де Габриак Прошло около года после моей женитьбы, «Аполлон» уже отпраздновал свое двухлетие. Как-то вечером ко мне подошла жена и смущенно протянула пачку писем.— Остальные, весь «любовный архив», в камин бросила. Этих — не могла. Слишком хороши… Чья подпись Ч.?Я


В. И. Дмитриева МАРТОВСКИЕ ДНИ

Из книги 1 марта 1881 года. Казнь императора Александра II автора Кельнер Виктор Ефимович

В. И. Дмитриева МАРТОВСКИЕ ДНИ <…> Это был странный и страшный день. Воскресенье. Утром зашел ко мне Караулов и пригласил идти с ним в Измайловский полк на сходку, где должна была собраться сочувствующая «Народной воле» молодежь. Отправились. Было солнечно и тепло. На


В. И. Дмитриева 1 МАРТА И СУМЕРКИ

Из книги 99 имен Серебряного века автора Безелянский Юрий Николаевич

В. И. Дмитриева 1 МАРТА И СУМЕРКИ <…> Пока пришло утро казни. Холодное, сумрачное утро… утро черной реакции, длившейся более 14 лет. Сухой треск барабанов, тяжелый скрип позорных телег, молчаливая толпа, недоумевающие, или равнодушные, или озлобленные лица… Я стояла в


Шахиншах Иранский, Елизавета Английская и Елизавета Бельгийская

Из книги Тайный русский календарь. Главные даты автора Быков Дмитрий Львович

Шахиншах Иранский, Елизавета Английская и Елизавета Бельгийская С Ворошиловым, быстро старевшим умом, но не телом, то и дело случались различные происшествия. Я бы назвал их комическими, если бы комизм в большой политике не сопровождался весьма неприятными для страны


12 апреля. Родилась Черубина де Габриак (1887) Памяти Черубины

Из книги 50 знаменитых любовниц автора Зиолковская Алина Витальевна

12 апреля. Родилась Черубина де Габриак (1887) Памяти Черубины Стодвадцатилетия Черубины де Габриак, родившейся 12 апреля 1887 года в Петербурге и умершей 41 год спустя в Ташкенте от рака печени, никто не заметил. Все нормально — ценность культуры как таковой сегодня никем не


Черубина де Габриак

Из книги В якутской тайге автора Строд Иван Яковлевич

Черубина де Габриак Настоящее имя — Елизавета Ивановна Дмитриева, в замужестве Васильева (род. в 1887 г. — ум. в 1928 г.)Русская поэтесса Серебряного века, она же — загадочная итальянка Черубина де Габриак, в которую был влюблен весь литературный Петербург.«Две планеты


ДВЕ ОШИБКИ ДМИТРИЕВА

Из книги Тот век серебряный, те женщины стальные… автора Носик Борис Михайлович

ДВЕ ОШИБКИ ДМИТРИЕВА Отряд Артемьева, до сих пор не проявлявший активности и скрывавшийся где-то в районе д. Петропавловское, в последних числах ноября совершил нападение на небольшой отряд красноармейцев, следовавших из Петропавловского в Амгу. Из двенадцати бойцов,


Черубина

Из книги Николай Гумилев глазами сына автора Белый Андрей

Черубина Итак, самые яркие и заметные женщины серебряного века бывали на двух упомянутых мной «башнях» — на террасе коктебельского дома Волошина и на петербургской «Башне» Вячеслава Иванова. Обе эти «башни» сыграли в их судьбе существенную, а подчас и роковую роль. Да и


Черубина де Габриак{59} Исповедь

Из книги Поколение одиночек автора Бондаренко Владимир Григорьевич

Черубина де Габриак{59} Исповедь …В первый раз я увидела Н. С. в июле 1907 года в Париже в мастерской художника Себастьяна Гуревича, который писал мой портрет. Он был еще совсем мальчик, бледное, мрачное лицо, шепелявый говор, в руках он держал небольшую змейку из голубого


Элегическое простодушие Коли Дмитриева

Из книги Гумилев без глянца автора Фокин Павел Евгеньевич

Элегическое простодушие Коли Дмитриева Так и уходят мои сверстники из жизни один за другим; Анатолий Афанасьев, Вячеслав Дёгтев, Геннадий Касмынин, Петр Паламарчук, Евгений Лебедев, Николай Дмитриев… Лучшие из лучших, талантливейшие из талантливейших. Коля Дмитриев


Елизавета Дмитриева (Черубина де Габриак)

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 3. С-Я автора Фокин Павел Евгеньевич

Елизавета Дмитриева (Черубина де Габриак) Иоганнес фон Гюнтер (Johannes von Guenther; 1886–1973), немецкий поэт, прозаик, драматург, переводчик. Из письма С. К. Маковскому:Она была среднего роста и достаточно полна. Большая голова и лицо бледное и некрасивое. Казалась, однако, очень


ЧЕРУБИНА де ГАБРИАК

Из книги По тонкому льду. О нравах в хоккее автора Кожевников Александр Викторович


Методы Игоря Дмитриева

Из книги автора

Методы Игоря Дмитриева Доподлинно не знаю, как Игорь Ефимович узнал о моих проблемах в «Спартаке». Но узнав, моментально позвал в «Крылья», заманивая столь желанной для моей семьи квартирой. Будто хоккеиста Кожевникова ангелы хранили, сопровождали по жизни. И привели в