Глава 15 Кровь отцов

Глава 15

Кровь отцов

Я получал доклады от Джулиана и Дэнило о том, как шла жизнь во Флориде. Были хорошие дни и не очень хорошие дни, и за не очень хорошими днями следовали не очень хорошие ночи, когда папа, отчаявшись заснуть в три часа ночи, глотал без счета снотворные таблетки. Как ни странно, я обнаруживал, что с надеждой думаю о том, что как-нибудь он проглотит их слишком много. И у меня не появлялось чувство вины при этой мысли, потому что я хотел избавить его от боли.

Папа открылся мне в на удивление удобочитаемом электронном послании, говорившем о том, что он обсуждал вышеуказанный религиозный аспект с местным врачом — un Cat?lico (католиком). Больше в послании ничего не было, и я не стал ничего выпытывать. Но мне все же было интересно, до чего они договорились. Многие из не особенно верующих, полагаю, приняли бы папину сторону, а многие из считающих себя глубоко верующими католиками изложили бы суть дела так: скажем, есть человек, который глотает необычно большое количество таблеток стилнокс, и может ли случиться так, в определенных обстоятельствах, что это приведет к неизбежному сокращению легочной функции, а потом к нарушению, предположим, кардиологического императива? Сегодняшний гость «На линии огня» — доктор Джек Кеворкян.[49]

Другой новостью стало то, что папа решил вернуться к своим колонкам, и я не мог не обрадоваться. С 1962 года вся его жизнь шла в ритме колонок. Одна особая колонка, которую он написал во Флориде, была, как мне кажется, на редкость хороша, и я отправил ему сыновнее послание о том, как горжусь тем, что он все еще отличный мастер своего дела. Папа ответил мгновенно, и я почувствовал в компьютерном тексте, как он сияет. К концу своей жизни Джозеф Конрад, огорченный плохой рецензией, сказал с восхитительной прямотой — необычное свойство у великих писателей: «Я не хочу критики, я хочу похвалы».

Однажды вечером — это было в 1974 или в 1975 году, — прежде чем папа занялся писанием морских романов и романов о «Блэкфорде Оуксе» (оба жанра вознесли его на первые строчки списков бестселлеров), он был мрачнее тучи из-за недавней взбучки от «Нью-Йорк таймс бук ревю». Плохие отзывы были папе не впервой. Давая оценку его первой книге, Макджордж Банди, говоря об истеблишменте, назвал папу, среди всего прочего и неприятного, «испорченным молодым человеком». Впоследствии его называли и похуже. Однако после этого, бог знает какого по счету, разгрома в уважаемой газете папе было больно. Мы сидели в солнечной гостиной в доме на Уоллакс-Пойнт, и он сказал мне: «Могли бы, по крайней мере, отметить, что я умею хорошо писать». Некоторые заметки его смешили. До того как там сменилось руководство, «Киркус ревю» публиковало пышущие ненавистью рецензии на все папины книги. В нашем доме миссис Киркус называли не иначе, как «сука-Вирджиния-Киркус».

Естественно, папа любил, когда его хвалили. Ничего необычного для писателя, однако папа на склоне лет все же развивал определенный — скажем так — аспект Конрада. В послебольничный период он заставлял меня читать все с пометкой «Уильям Ф. Бакли», автоматически присылаемое ему Гуглом. Тут были любые упоминания в киберпространстве «Уильяма Ф. Бакли», случавшиеся примерно раз в три секунды. К тому времени, как я прочитывал вслух примерно одну сотую посланий, это становилось самым досадным занятием из всех моих обязанностей няньки. Открывая почту, я испускал стоны при виде семидесяти пяти посланий УФБ.

Как-то я позвонил во Флориду. У папы был грустный голос, и он сказал, что книга о Рейгане «плохо идет». Я прослезился. И подумал: «Господи, восемьдесят два года, основатель политического движения, автор пятидесяти книг — что и кому еще доказывать? Надо просто дышать, а он ломает себе голову над тем, что книга не очень быстро пишется».

Но он не бросал эту книгу, свою последнюю, и теперь, когда я пишу эти строчки, она вот-вот должна выйти в свет. Первая глава заканчивается речью, которую папа произнес в 1985 году в присутствии президента Рейгана на обеде, данном в честь тридцатилетия «Нэшнл ревю». Он адресовал ее непосредственно своему старому другу. И заканчивается она так:

Как человек вы олицетворяете многие американские идеалы. Мы рассчитываем на вас в случае великой беды как на последнюю официальную инстанцию. Мне было девятнадцать лет, когда бомба упала на Хиросиму, а на прошлой неделе мне исполнилось шестьдесят лет. Все это время я жил свободным человеком в свободной и независимой стране, и это лишь потому, что у нас есть атомное оружие сдерживания и мы ясно дали понять, что используем его в случае необходимости. Я молюсь о том, чтобы мой сын, когда ему будет шестьдесят лет, и ваш сын, когда ему будет шестьдесят лет, а также сыновья и дочери наших сегодняшних гостей будут жить в мире, в котором не останется следов страшных уродств двадцатого века. Наслаждаясь своей свободой, они будут благодарны нам за то, что в грозную ночь у их отцов кровь быстро бежала по жилам.

Это его пятьдесят шестая книга, как можно понять, последняя, во время написания которой он умер. Я пишу так не для того, чтобы продемонстрировать его скромность, но потому что для меня это возможность, отдавая должное его другим сочинениям, показать другую сторону его дарования. Эта книга могла бы и не быть последней. Его книга о Барри Голдуотере только что опубликована. Месяцем раньше еще одна книга, сборник «Заметок и отступлений» из «Нэшнл ревю», появилась под великим заголовком «Вычеркни свою чертову подпись». И еще одна сейчас в процессе подготовки. Умерший папа написал больше книг, чем некоторые живые писатели.

То, что последняя папина книга написана о Рейгане, я воспринял как естественную коду, естественный эпилог его трудов, поскольку УФБ был основателем и главной движущей силой движения, в конце концов приведшего Рейгана в Белый дом. Как уже было сказано, и не однажды, если бы не Бакли, могло бы не быть Голдуотера, а без Голдуотера могло бы не быть Рейгана.

Рональд Рейган был не самым «уловимым» персонажем. Его биограф Эдмунд Моррис счел его столь неуловимым, что описал в своей мастерской, но противоречивой книге «Голландец» вымышленный персонаж, сделав попытку деконструировать предмет своего исследования. Как известно, Рейган не стремился к близким отношениям, но все же не исключено, что папа мог подобраться к нему настолько близко, насколько это реально только для друга. Конечно же их связывала дружба. УФБ был накоротке и с Нэнси Рейган, что доказывают приведенные в папиной книге письма. Во многих отношениях папа стал ментором (как ни ужасно это звучит) детей Рейганов — Патти и Рона-младшего.

Впервые я увидел Рейгана, когда в 1966 году папа взял меня с собой в Калифорнию на несколько записей «На линии огня». Если честно, то для четырнадцатилетнего мальчишки не встреча с новым губернатором Калифорнии была настоящей радостью, а передача с Робертом Воном, звездой сериала «Человек от Д.Я.Д.И.». В то время Вон был кандидатом на либеральные высоты, однако с этой ипостасью он быстро распрощался.

Рейганы устраивали прием в честь папы в губернаторском особняке. Все Сакраменто было перевернуто вверх дном. Взрослые, которых было море, не обращали на меня никакого внимания, так что я отправился в сад и сидел там один-одинешенек. Однако через некоторое время я почувствовал присутствие еще одного человека и, обернувшись, увидел губернатора Калифорнии, показавшегося мне большим и по-киношному, по-звездному красивым в белом пиджаке. Он обратил внимание, как я направился в сад, и, поняв, что мне грустно и одиноко, оставил своих гостей ради меня. Этого я не забывал никогда. Если Рейган был способен молчать, он был также способен на благородство. Он был джентльменом. И в этом он и УФБ оказались как будто созданными по одному лекалу.

Спустя пятнадцать лет, во времена известного инцидента (я написал что-то в «Эсквайре», что произвело впечатление на пресс-секретаря вице-президента Джорджа Буша), я стал работать в Белом доме Рональда Рейгана. По доброте душевной Рейганы приглашали меня на приемы. На одном из них я чуть было не совершил faux pas национального масштаба.

Приглашение, о котором я говорю, было на обед в верхней резиденции, после чего должны были показать какой-то фильм. Вечером мне надо было написать большую речь для Буша, и я настойчиво просил у Маффи Брэндон, секретаря миссис Рейган по связям с общественностью, освободить меня от просмотра фильма. Она недовольно поцокала языком и отпустила меня, однако исчезнуть я должен был незаметно. Мне ничего не оставалось, как с радостью согласиться. Когда же я потихоньку ускользнул из семейного театра перед самым выключением света и завернул за угол, то наскочил на Рональда Рейгана, возвращавшегося то ли из мужского туалета, то ли после приказа о бомбардировке давно заслужившего эту участь ближневосточного деспота.

Он улыбнулся своей тысячеваттной улыбкой и с любопытством посмотрел на меня.

— Куда вы идете? — спросил он. — Там начинается кино.

— Ну — промямлил я, — иду в туалет, мистер президент. Скоро вернусь, а вы пока усаживайтесь и начинайте просмотр без меня.

Он улыбнулся и ушел, сопровождаемый агентами секретной службы, и в частности, Тимом Маккарти, который за несколько месяцев до этого встал между президентом и Джоном Хинкли,[50] получив в грудь пулю двадцать второго калибра.

Я прошел по коридору, ведущему в подвал, и уже был готов покинуть Белый дом, как услышал за спиной свистяще-шипящий звук: «псссст!»

Оглянувшись, я увидел Маффи Брэндон, которая яростно мне жестикулировала.

— Он только что объявил, что просмотр не начнется, пока вы не вернетесь.

О боже. Я отправился в зал, куда Маффи привела меня едва ли не за ухо, и все пятьдесят гостей обернулись посмотреть на человека, для которого было свободно место рядом с президентом и миссис Рейган.

Пока я работал в Белом доме, то испытал на себе много подобных любезностей и благоволений. Оглядываясь назад, я понимаю — но не то, чтобы не понимал тогда, — что это были ответные действия на доброе отношение папы к детям Рейганов.

Через несколько лет, точнее, в 1985 году, я обнаружил, что должен писать в качестве негра — случайно — воспоминания Дэвида Стокмана, да еще в чудовищно короткий срок. (Термин «негр» я употребил тут в чисто профессиональном смысле. Мне надо было перевернуть все с головы на ноги — да, да, настоящую словесную гору Килиманджаро изложить нормальным читабельным английским языком.) Пикантность ситуации состояла в том, что Дэвид Стокман прославился в первую очередь своей наглой выходкой по отношению к Рейгану, пока находился у него на службе, возглавляя Административное и бюджетное управление. Но а) Стокман писал о политике, а не лично о Рейгане; и, увы, б) мне были нужны деньги.

Посреди всего этого случилось тридцатилетие «Нэшнл ревю» и обед в «Плаза» в Нью-Йорке. Я умолял отца отпустить меня. У меня совсем не было времени на еду. Но нет, он стоял на своем, ты должен быть там, произнес он с долей таинственности, по причинам, которые тебе будут очевидны. Я с раздражением произнес «да». Папа был не из тех людей, которые принимали отказ.

Итак, я был там и сидел прямо над подиумом, когда он произносил речь, отчасти воспроизведенную раньше. Оглядываясь назад и вспоминая этих двух потрясающих людей, я должен признать: это правда, кровь отцов быстро бежала по их жилам.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава третья Пушки и кровь

Из книги Под флагом 'Катрионы' автора Борисов Леонид Ильич

Глава третья Пушки и кровь Восстание началось.Оно было продумано (без особой тщательности) в хижинах работников плантаций, в тайных землянках, вырытых на побережье океана, в бакалейной лавке Хозе Катурра – испанца из Мадрида, поселившегося на острове сорок лет назад и


Глава 9. Война и кровь

Из книги Моя история автора Геллер Ури

Глава 9. Война и кровь Все это время, пока продолжались перестрелки, я не ходил в школу и сидел в отеле. Однажды утром я обнаружил, что мама и отчим куда-то пропали, никому ничего не сказав. Я долго ломал голову, куда они подевались. И уже начал волноваться. Что-то мне


Глава 4 "Хлеб за хлеб, кровь за кровь!"

Из книги Последние сто дней рейха автора Толанд Джон Виллард

Глава 4 "Хлеб за хлеб, кровь за кровь!" Германия, испытывая сокрушительные удары на сухопутных фронтах, еще и подвергалась ожесточенным бомбардировкам с воздуха. И если подлинные масштабы катастрофы на Востоке оставались неизвестны общественности (и Гитлеру), то от


Глава VI. Не в отцов дети

Из книги Демидовы. Их жизнь и деятельность автора Огарков В В

Глава VI. Не в отцов дети Демидовы-родоначальники и Демидовы-потомки. – Никита Акинфиевич. – Его жестокость. – Эпизод с беглыми. – Диковинные вещи на Урале. – Переписка с Вольтером. – Путешествие Никиты. – Жалобы крестьянского депутата. – “Чудаки” и


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ КРОВЬ ГОРЛОМ…

Из книги Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне автора Раззаков Федор

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ КРОВЬ ГОРЛОМ… 2 июня Высоцкий после долгого перерыва вновь репетирует роль Обуховского в пьесе «Час пик», но до премьеры эту роль не доведет — соскочит с нее незадолго до выхода спектакля.В эти же дни от Высоцкого уйдет еще одна роль, но уже в кино.


Глава 8 «Сохраните кровь дуче»

Из книги Дуче! Взлет и падение Бенито Муссолини автора Колье Ричард

Глава 8 «Сохраните кровь дуче» 25 июля — 12 сентября 1943 годаРазве можно было назвать ужином то, что стояло на столе фельдмаршала: чашка бульона, салями, корнишоны и кружка пенящегося пива? Фельдмаршала Кессельринга, главнокомандующего вермахтом и шефа южного командования,


Глава 5 . Смерть, кровь и награды

Из книги По колено в крови. Откровения эсэсовца автора Фляйшман Гюнтер

Глава 5. Смерть, кровь и награды Роттенфюрер Хайзер выразил желание отыскать во Франкошане остальных своих товарищей — втроем обходить дома слишком накладно. Оставлять лежать на улице тела погибших — Штауффера и Герихта — не по-солдатски, а забирать их боеприпасы и


Глава 14. Кровь и победы

Из книги Мой неизвестный Чапаев автора Чапаева Евгения

Глава 14. Кровь и победы Боевые действия Южной группы войск Восточного фронта сводились к активной обороне, хотя с 23 по 28 апреля ими было много достигнуто в деле победы над Западной армией генерала Ханжина. Навстречу противнику войска были выдвинуты в необходимой


У отцов-иезуитов

Из книги Хосе Ризаль автора Губер Александр Андреевич

У отцов-иезуитов Случаю было угодно, чтобы юный Хосе, попав в Манилу, оказался в семье одного из казненных патеров — молодого и популярного Бургоса.Старшего брата Хосе — Пасьяно Ризаля уже раньше отправили учиться в Манилу, в коллегию Сан-Хосе. Воспитателем в ней был


Глава 2 Кровь уже пролита

Из книги Бродяга. Побег автора Зугумов Заур

Глава 2 Кровь уже пролита Когда ночь над зоной вступила в свои права и захотелось хоть немного отдохнуть, мы решили отдыхать по очереди. Заметьте, я говорю не «поспать», а «отдохнуть», ибо поспать для нас было бы непозволительной роскошью. Мы вообще уже по многу лет не спали


Глава шестая. ОТДАЙ КРОВЬ И ПРИИМИ ДУХ [21]

Из книги Моя жизнь со Старцем Иосифом автора Филофейский Ефрем

Глава шестая. ОТДАЙ КРОВЬ И ПРИИМИ ДУХ [21] У нас было много лишений и много телесных бедствий. Ухода за телом никакого не было. Если ты порезался, то промывал порез водой или посыпал землей. Мы и не думали увидеть еще когда-нибудь спирт.А лекарства кто из нас видел? Боже


Глава 6. СВЕЖАЯ КРОВЬ

Из книги DEEP PURPLE Звезда автострады автора Дрибущак Владимир Владимирович

Глава 6. СВЕЖАЯ КРОВЬ Кандидатуру на место Гловера присмотрели давно. Еще в декабре 1972 года Блэкмор, Лорд и Пэйс увидели в лос-анджелесском клубе «Whiskey A Go Go» трио TRAPEZE. Рослый, симпатичный, с волосами до пояса, лидер ТРАПЕЦИИ Гленн Хьюз (Glenn Hughes) не только здорово наяривал на


Глава четырнадцатая У ДВУХ ОТЦОВ ЛИТЕРАТУРЫ

Из книги Школа жизни великого юмориста автора Авенариус Василий Петрович

Глава четырнадцатая У ДВУХ ОТЦОВ ЛИТЕРАТУРЫ Сам Гоголь глубоко ценил человека, не только позаботившегося об его пропитании, но и встретившего его «первую ласточку» как предвестницу весны. («Ганц Кюхельгартен» не мог, конечно, идти в счет: то была не ласточка, а скорее


Глава 24. Тысяча отцов

Из книги The Intel [Как Роберт Нойс, Гордон Мур и Энди Гроув создали самую влиятельную компанию в мире] автора Мэлоун Майкл

Глава 24. Тысяча отцов В 1974 году Intel осознал, что занят слишком многими делами – участие в гонке микросхем памяти, зная, что любая ошибка может оказаться последней; бессмысленный проект электронных часов, все это – под тучами, появившимися на экономическом горизонте. Но