Глава 1 Нет более жестокого месяца, чем апрель

Глава 1

Нет более жестокого месяца, чем апрель

День четырнадцатого апреля 2007 года начался неплохо. Я был в Университете имени Вашингтона и Ли в очень деревенском Лексингтоне, что в штате Вирджиния. Там чудесный кампус, и возможность побывать в этом университете была моей заветной мечтой, почти сном эротомана. Накануне днем я въехал в город под чудовищно огромной растяжкой над главной улицей: ВАШИНГТОН КРИСТОФЕРА БАКЛИ — ЛЕКЦИОННАЯ СЕРИЯ ТОМА ВУЛФА. Вот черт! Двухдневная программа лекций и семинаров для профессоров от журналистики и политологии, и все это посвящено моим романам. С заключительной лекцией должен был выступить Том Вулф. Ничего лучше и быть не могло. Том Вулф был моим beau-ideal[5] и героем с семидесятых годов, когда в семнадцать лет мне в руки попала его книга «Электропрохладительный кислотный тест», и я не спал всю ночь, читая ее, жадно проглатывая кусок за куском азотистую прозу. Итак, отставив в сторону скромность, я с большой радостью принял приглашение на эту конференцию в Университет В. и Л. — альма-матер Маэстро.

Накануне вечером, после моего доклада, состоялся прием у ректора. Я спросил его, правда ли, что в этом доме жил Роберт Э. Ли, когда занимал пост декана колледжа, который тогда был имени Вашингтона? Мой собеседник ответил: да, так оно и есть, более того, мы находимся в той самой столовой, где генерал умер. У него случился удар, когда он сидел за обеденным столом, а так как перенести декана не представлялось возможным, то свои последние дни он провел именно здесь.

Я с благоговением огляделся. В моих мыслях поселилась смерть. Это было тринадцатого апреля, за четыре дня до годовщины капитуляции в Аппоматоксе,[6] расположенном неподалеку, и накануне годовщины убийства Авраама Линкольна, давнего врага генерала Ли. После приема, когда мы отправились обедать, мне показали конюшню, где конь генерала Ли, Путешественник, провел свои последние дни. Я попросил, чтобы мне показали конюшню, потому что у меня когда-то была маленькая деревянная яхта, которую я назвал «Путешественником» в честь генеральского коня. Моя бабушка со стороны Бакли, гордая уроженка Нового Орлеана (родилась в 1895 году), утверждала, что мы являемся родственниками Роберта Э. Ли, однако дядя Рейд, наш семейный историк, самым решительным образом похоронил ни на чем не основанное, но симпатичное предание. Бакли имеют такое же отношение к Роберту Э. Ли, какое все люди на планете имеют к той даме репродуктивного возраста из семейства приматов, которая жила в Африке сто тысяч лет назад. С другой стороны, Рейд утверждал, что дед Мими был особым образом украшен для храброй драки на стороне Ли в Шилохе, а также для других боев на других полях. Родственников у Роберта Э. Ли было не меньше, чем членов команды торпедного катера ПТ-109 во времена ДФК.

После ужина мы смотрели фильм «Здесь курят» по одному из моих вашингтонских романов. А так как я видел его больше раз, чем насчитывается родственников у Роберта Э. Ли, то меня довольно быстро разморило, и я отправился в дом для гостей, стоящий на горе. Мой мобильник был выключен, и мне не терпелось посмотреть, нет ли для меня сообщений. Мама умирала за четыреста пятьдесят миль к северу от Лексингтона, и я чувствовал себя изолированным от своей семьи, особенно в темной сельской ночи, в которой громко орали цикады.

Это была пятница (тринадцатое). Во вторник мама легла в больницу, чтобы ей ввели стент[7] в бедро и предотвратили возможную ампутацию ноги. В четверг рана нагноилась. Мама впала в кому, из которой, как сообщили врачи, ей не суждено было выйти. В пятницу утром отец сказал мне по телефону: «Поезжай в Вирджинию. Отдай честь собранию. Приезжать сюда нет смысла. — Потом он добавил: — Почему бы нам не признаться самим себе, что следующий мой звонок будет после ее смерти?»

Я не знал, что сказать. Папин фатализм мог иногда граничить с бесчувственностью. На протяжении своей жизни он произнес (в буквальном смысле) тысячи речей, и он хранил верность рыцарскому кодексу поведения, то есть шоу должно продолжаться. Мне самому хотелось бежать к маме, в сознании она или нет. Однако действо Вулфа было замыслено заранее, за несколько месяцев: сотни людей заплатили деньги и приехали в Лексингтон из дальних мест. Тем не менее я запротестовал, и не только из меркантильных соображений: я представил, как, смеша аудиторию (один из моих талантов), взбираюсь на сцену сразу после телефонного звонка, сообщившего о смерти моей матери. Но папа был непреклонен. «Она в коме. У нее тяжелый удар. Она даже не заметит, что ты рядом. Поезжай». Вот так. Я отключил телефон, заплакал и поехал в Вирджинию.

Итак, в субботу утром я сидел в аудитории и слушал, как Том Вулф говорит приятные вещи о моей работе. Мы знакомы с ним лет тридцать. Краснея, я признаю, как назойливо докучал ему просьбами прорекламировать мои первые книги, которые он совершенно справедливо отвергал. (О, Юный автор! Каким же беспардонным ослом ты можешь быть!) Спустя много лет Том выразил — более чем щедро — свое одобрение. И оно было еще приятнее, оттого что его пришлось долго ждать.

Наступило время ланча, однако мне пришлось отказаться, так как уже ждала машина, чтобы отвезти меня в Балтимор. Пять часов дороги, после чего мне предстояло выступление на ежегодном собрании по сбору средств в пользу бесплатной Библиотеки имени Еноха Пратта. Это собрание тоже было обговорено несколько месяцев назад, и на его продвижение потребовалось много сил. Попрощавшись с Человеком-в-Соломенной-Шляпе,[8] а также выразив благодарность своим лексингтонским хозяевам, я вновь проехал под уже знакомой растяжкой и, вынув мобильник, позвонил жене, Люси, в Вашингтон.

Она сказала, что началось дежурство у постели умирающей мамы. Папа заявил, что больше в больницу не вернется. Из Шэрона приехали дядя Джимми и тетя Питтс, чтобы поддержать отца. Но они уже уехали. Энн, жену дяди Джимми, полностью парализовало в результате ужасной автомобильной катастрофы, и он не мог надолго оставить ее одну. Питтс, которая к семье Бакли имела такое же отношение, как Гибралтар к Средиземному морю, сказала Люси: «Полагаю, Кристоферу тут не место». Потом я позвонил некой даме из Библиотеки Еноха Пратта.

— О да, мистер Бакли, — весело прощебетала она, — мы все с нетерпением вас ждем.

Я выпалил:

— Моей маме не суждено пережить эту ночь.

Я задохнулся на полуслове. Понятия не имею, откуда у меня взялась подобная высокопарность. Такое можно услышать лишь в мыльной опере о больничной жизни. Сам я никогда так не говорю. И я подумал, неужели в трагических ситуациях люди подсознательно цитируют застрявшие в памяти диалоги?

Пауза затянулась.

— Конечно. Сочувствую, — сказала дама.

Мне было ужасно стыдно перед библиотекой. Но библиотека библиотекой, а умирающая мама — это умирающая мама. По крайней мере, так должно быть. И тут мне вспомнилась история, рассказанная приятельницей, сестрой очень удачливого кинопродюсера: ее брата вместе с остальными членами семьи призвали к постели умирающей матери. В то время он занимался высокобюджетным фильмом, который вы наверняка видели. Однако едва он приехал в нью-йоркскую больницу, как ему позвонили два студийных начальника — «вопя, по-настоящему вопя» — и потребовали, чтобы он вернулся к своим делам. Все еще хотите в шоу-бизнес?

С запада надвигалась буря, дождь усиливался и усиливался. Правильно, подумал я, это и есть объективная корреляция: внешнее состояние отражает внутреннее состояние. (Английский мэр навсегда английский мэр.) Я вновь перезвонил Люси. Аэропорты были закрыты. Лететь не представлялось возможным. Я мог бы за четыре часа добраться до Вашингтона, а там сесть на скоростной поезд «Асела» до Стэмфорда, но тогда я допоздна не доберусь до больницы. И тут водитель, которого, судя по карточке, звали Шуджа Куреши и который слышал мои переговоры, проговорил с индийским акцентом: «Сэр, я могу довезти вас до Стэмфорда, что в Коннектикуте». Ладно, ответил я, поехали. Он нажал на какие-то кнопки на своем навигаторе и сообщил, что дорога займет восемь часов. Я откинулся назад, а в голове крутилось: прогресс — враг меланхолии. Потом я открыл ноутбук и сочинил некролог, который надо было послать в газеты, чтобы облегчить им сбор информации.

ПАТРИЦИЯ ТЕЙЛОР БАКЛИ

(умирает) в Стэмфордской больнице (Конн.) вследствие продолжительной болезни

Родилась в Ванкувере, Британская Колумбия, Канада, первого июля 1926 г. Отец: Остин Коттерелл Тейлор. Мать: Кэтлин Эллиотт Тейлор. Отец был предпринимателем, поднявшимся из низов. Его скаковые лошади Индиан-Брум и Винчи соревновались с самим Фаворитом.[9] Мистер Тейлор умер в 1965 г,[10] Миссис Тейлор, зачинатель многих общественных программ в Ванкувере, умерла в 1972 г. Дед миссис Бакли по материнской линии был начальником полиции в Виннипеге (Манитоха). Брат миссис Бакли, финансист Остин Д. Э. Тейлор из Ванкувера, умер в 1996 г. Сестра, Кэтлин Файнюкейн, проживавшая в Ванкувере, умерла в марте.

Патриция Олдьен Остин Тейлор училась в школе Крофтон-Хаус в Ванкувере. Она училась также в коллледже Вассар, где и встретилась со своим будущим мужем, с которым ее познакомила соседка по комнате Патриция Бакли. Она и старший брат Патриции Бакли, Уильям Ф. Бакли-младший, обвенчались в Ванкувере шестого июля 1950 г., устроив самую грандиозную свадьбу в городе за всю его историю.

Миссис Бакли из дебютантки превратилась в домохозяйку — жену члена младшего преподавательского состава Йельского университета. Она и мистер Бакли жили в Хэмдене (Коннектикут), пока он писал свою первую книгу «Бог и человек» и одновременно преподавал на испанском отделении. После того как мистер Бакли отслужил недолгий срок в ЦРУ в Мехико — его начальником был Э. Хауард Хант, в дальнейшем прославившийся на Уотергейтском деле, — они с женой навсегда осели в Стэмфорде (Коннектикут). Их единственный сын Кристофер Тейлор Бакли родился в 1952 г.

Миссис Бакли стала неутомимой деятельницей нью-йоркского общества, принимала активное участие в бесчисленных благотворительных и гражданских делах города. Она собирала деньги для разных больниц, включая больницу Святого Винсента. У нее были самые разные дела, и она заслужила звание почетного директора Музея искусств Метрополитен. Много лет она председательствовала на ежегодных обедах в Институте костюма музея.

Пат Бакли легко находила общий язык с известными людьми из мира политики, литературы, искусств, филантропии, моды, общественных деятелей. Среди ее друзей числились Генри и Нэнси Киссинджер, Рональд и Нэнси Рейган, Джером Зипкин, Бетси Блумингдейл, Нэн Кетпнер, Клер Бут Льюс, Билл Бласс, лидер Общества Святого Тамани Кармин Де Сапио, Эйб Розенталь и Ширли Лорд, миссис Гэри «Роки» Купер, Дэвид Нивен, Джон Кеннет Гэлбрайт, сэр Гарри Иванс и Тина Браун, (британец) Питер Гленвил, принцесса Монако Грейс, дон Хуан де Бурбон (отец сегодняшнего короля Испании), издатель Джон Фэрчайлд, Ричард Аведон, Доменик Данн, Боб Колачелло, сэр Алистер Хорн, Эйлин Мель, Ричард и Ширли Клерман, Джон и Дрю Хейнц, Рейнальдо и Каролина Эррера, Том Вулф, Таки и Александра Феадоракопулос, Клэй Фелкер, Ахмет и Мика Эртеган, С. Ц. Гест, Кеннет Д. Лейн, Валентино, Халстон, Уолтер Кронкайт, Майк Уоллас, Дэвид Холберстам, Владимир Набоков, Роджер Мур, Трумен Капоте, Розалин Турек, Алисия де Ларроха, Джеймс Клавель, греческий король Константин, Малькольм Форбс-ст., Брук Астор, Энн Слейтер, Глен Бирнбаум (владелец ресторана «Мортимер») и многие другие.

Я перечитал список. Задумался, увидев «и многие другие». Кого же оставить из этого рога изобилия?

Миссис Бакли была известна своим непогрешимым вкусом во всем — от одежды до еды и убранства дома. Ей удалось сохранить изящную фигуру — «Ежедневная одежда для женщин» обычно называла ее «шикарной, потрясающей миссис Бакли» — и «прекрасную грудь». Она была горячей поклонницей — и живой рекламой — американских дизайнеров, особенно Билла Бласса. Неизменно появляясь в списке Самых Элегантных Женщин, в девяностых годах она удостоилась чести занять место в Зале Славы. Она обожала украшения, изготовленные ее неизменным напарником по игре в кункен Кеннетом Д. Лейном. Вспоминая о ней, мистер Бласс как-то заметил, что он и миссис Бакли время от времени устраивали «прогулы», чтобы посмотреть столько фильмов, сколько получится за один день, и «эта операция требовала едва ли не военно-стратегического плана».

Несмотря на подтянутую фигуру, миссис Бакли была известной любительницей поесть (как она сама себя называла). Ко времени замужества она не сумела бы сварить и яйцо, но она посещала классы по кулинарии Джеймса Беарда. В 1970-х годах она стала обладательницей главного приза в «Прославленной еде», теперь знаменитой фирме, основанной Шинном Дрисколлом. Она довела до совершенства свое искусство в устройстве праздничных обедов, принимая до тысячи гостей, импровизируя с «Пот-Пай-Пат», пирогом с цыпленком, исключавшим необходимость сервировать овощи и соусы по отдельности. Это стало инновацией, получившей одобрение ее знаменитого и нетерпеливого мужа.

В течение многих лет миссис Бакли играла роль заботливой матери консерваторов, каждый второй понедельник начиная с середины 1960-х годов кормя обедами редакторов журнала ее мужа, «Нэшнл ревю». В 2005 году на празднике в «Пьерр-отеле» в Нью-Йорке в честь восьмидесятилетия мистера Бакли ее сын Кристофер заметил в своем тосте, что «Никто еще не покидал дом моей матери, не будучи вкусно и до отвала накормленным».

Хотя миссис Бакли почти постоянно находилась в свете юпитеров, она очень стеснялась этого и с удовольствием уступала авансцену своему мужу. Частенько она говорила: «Я всего лишь обычная деревенская девчонка из Британской Колумбии», хотя по любым меркам она не была простушкой, поскольку давно покинула родные края.

Пятьдесят семь лет она была женой Уильяма Ф. Бакли-младшего из Стэмфорда (Коннектикут). Миссис Бакли была хорошей матерью своему сыну Кристоферу Тейлору Бакли и бабушкой своей внучке Кэтлин Грег Бакли и внуку Уильяму Конору Бакли.

Мы с Шуджей остановились около «Макдоналдса». Сели напротив друг друга и стали есть бигмаки с жареной картошкой. Жир — враг меланхолии. Я был готов прибавить несколько лишних фунтов в ближайшие дни, для подтверждения правильности своих слов. Твоя мать умерла. Поэтому ешь что хочешь.

— Что случилось с вашей матерью? — спросил Шуджа, прожевав кусок мяса.

— Она умирает, — ответил я.

Так и ответил. Во второй раз я не сумел удержаться от этих слов. Он кивнул, после чего, с сочувствием глядя на меня, склонил голову набок и откусил еще один кусок бигмака. Я был смущен.

— Мне очень нравится в «Макдоналдсе», — сказал я, желая сменить тему.

— О да. — Шуджа повеселел. — «Макдоналдс» — это здорово.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 4. Три месяца в военном училище и два на формировании

Из книги Прямой наводкой по врагу автора Кобылянский Исаак Григорьевич

Глава 4. Три месяца в военном училище и два на формировании Курсант 15 мая 1942 года я оказался в составе небольшой команды, отправившейся пассажирским поездом «Ташкент — Алма-Ата» в Рязанское артучилище, которое тогда размещалось в станице Талгар, что в двадцати


Глава 9. Еще четыре месяца между боями

Из книги История подлодки «U-69». «Смеющаяся корова» автора Метцлер Йост

Глава 9. Еще четыре месяца между боями Почти полтора месяца дивизия размещалась на правобережной Херсонщине в большом селе Чулаковка. Основную часть этого периода мы из-за непогоды сидели в хатах и... выпивали. Самогон здесь регулярно варили в каждой семье (поспешно


Глава 1 РАЗВЕ БЫВАЕТ ЧТО-ТО БОЛЕЕ УЗКОЕ?

Из книги Жизнь и смерть на Восточном фронте. Взгляд со стороны противника автора Шейдербауер Армин

Глава 1 РАЗВЕ БЫВАЕТ ЧТО-ТО БОЛЕЕ УЗКОЕ? Первым человеком, поднявшимся на борт новой субмарины, которая долгие месяцы простояла на стапелях судоверфи Круппа в Киле, был старший механик. Он наблюдал за медленным строительством подводной лодки, за установкой различных


Апрель 1945 — апрель 1946 г.: плен и выздоровление

Из книги Демократия в Америке автора де Токвиль Алексис

Апрель 1945 — апрель 1946 г.: плен и выздоровление На Страстную неделю 1945 г. разрушение старинного немецкого города Данцига было завершено. Русские пришли к нам вечером 27 марта, накануне той ужасной ночи, когда Данциг и прилегающий к Висле район были охвачены пламенем. В


Глава XVI ОТЧЕГО НАЦИОНАЛЬНОЕ ТЩЕСЛАВИЕ У АМЕРИКАНЦЕВ НОСИТ БОЛЕЕ БЕСПОКОЙНЫЙ И СВАРЛИВЫЙ ХАРАКТЕР, ЧЕМ У АНГЛИЧАН

Из книги Миллиардеры поневоле. Альтернативная история создания Facebook [HL] автора Мезрич Бен

Глава XVI ОТЧЕГО НАЦИОНАЛЬНОЕ ТЩЕСЛАВИЕ У АМЕРИКАНЦЕВ НОСИТ БОЛЕЕ БЕСПОКОЙНЫЙ И СВАРЛИВЫЙ ХАРАКТЕР, ЧЕМ У АНГЛИЧАН Все свободные народы гордятся собой, однако национальная гордыня проявляется у них по-разному.В своих отношениях с иностранцами американцы оказываются


Глава 32 ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Из книги Революция Гайдара автора Кох Альфред Рейнгольдович

Глава 32 ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ Странно, что никто не слышал сирен.За минуту до того все шло просто отлично. Вечеринка была клевая, коттедж полон приятного веселого народа. Студентки и аспиранты, городские модники и пижоны на третьем десятке, вчерашние подростки с рюкзаками и в


Сергей Шахрай: «После этих событий Ельцин стал более замкнутым, более злым и мстительным»

Из книги Бесполезные мемуары автора Гоцци Карло

Сергей Шахрай: «После этих событий Ельцин стал более замкнутым, более злым и мстительным» Сергей Шахрай, как и Андрей Козырев, не был членом гайдаровской команды. В публичную политику он пришел на полтора года раньше и к ноябрю 1991 года уже был, как теперь модно выражаться,


Глава XXIV Мир, ещё более перевёрнутый: государственная инквизиция и Совет Десяти становятся шутниками.

Из книги Литератор Писарев автора Лурье Самуил Аронович

Глава XXIV Мир, ещё более перевёрнутый: государственная инквизиция и Совет Десяти становятся шутниками. Меня, полагаю, оправдают за то, что я пытался спасти свою шкуру, если учесть, как задёшево раздраженный человек найдёт людей, готовых нанести мимоходом удар клинком сзади


Глава тринадцатая АПРЕЛЬ 1865 — АПРЕЛЬ 1866

Из книги Даниил Хармс. Жизнь человека на ветру автора Шубинский Валерий Игоревич

Глава тринадцатая АПРЕЛЬ 1865 — АПРЕЛЬ 1866 В ночь на двенадцатое апреля, в час без десяти по местному времени (в исходе третьего — по петербургскому), в Ницце, на вилле Бермон, проговорив: «Стоп машина!», двадцатидвухлетний цесаревич, наследник престола Российской империи,


Глава седьмая Время еще более ужасное

Из книги На чужбине автора Любимов Лев Дмитриевич

Глава седьмая Время еще более ужасное 1Первого июня 1937 года Хармс записывает: Пришло время еще более ужасное для меня. В Детиздате придрались к каким-то моим стихам и начали меня травить. Меня прекратили печатать. Мне не выплачивают деньги, мотивируя какими-то случайными


Глава 6 В плане более возвышенном

Из книги Мир, которого не стало автора Динур Бен-Цион

Глава 6 В плане более возвышенном Но у эмигрантов была еще зацепка в плане более возвышенном.Незадолго до войны французское радиовещание просило меня сделать сообщение о культурных достижениях русских во Франции, да и вообще за рубежом. Я охотно согласился.Говорил я


Глава 19. Три месяца революции и погромов (октябрь-декабрь 1905 года)

Из книги Жанна д’Арк. Святая или грешница? автора Эрлихман Вадим Викторович

Глава 19. Три месяца революции и погромов (октябрь-декабрь 1905 года) Близость революции ощущалась в стране уже в августе. Но мы почувствовали ее только во второй половине месяца. Во второй половине июля и первой половине августа мы в нашем кружке все еще находились под


Глава третья ТРИ МЕСЯЦА ЧУДЕС

Из книги Сага о шпионской любви автора Атаманенко Игорь Григорьевич

Глава третья ТРИ МЕСЯЦА ЧУДЕС Снятие осады Орлеана вызвало радость не только в самом городе, но и во всем королевстве. Дни, прежде уныло тянувшиеся чередой неудач, понеслись со скоростью молнии. Жанна д’Арк во время осады Орлеана. Художник Ж.-Э. Ленепвё Жанна д’Арк во


Глава третья ТРИ МЕСЯЦА ЧУДЕС

Из книги автора

Глава третья ТРИ МЕСЯЦА ЧУДЕС Снятие осады Орлеана вызвало радость не только в самом городе, но и во всем королевстве. Дни, прежде уныло тянувшиеся чередой неудач, понеслись со скоростью молнии. Жанна д’Арк во время осады Орлеана. Художник Ж.-Э. Ленепвё Жанна д’Арк во


Глава четвертая. Начало медового месяца

Из книги автора

Глава четвертая. Начало медового месяца — Вот мы и дома, Ари! — радостно воскликнула Ширин, когда они въехали в тихую узкую улочку, на которой с трудом могли разъехаться два автомобиля. Этим решил воспользоваться Аристотель, чтобы убедиться, действительно ли в городе он