Краснодар

Краснодар

Потребовалось две недели, чтобы познакомиться с объектами, установить слабые места и вместе с зам. начальника строительного управления Совнархоза проехать на важнейшие объекты, вызывавшие опасения в состоянии сантехработ. В это время в Краснодар приехал новый председатель Совнархоза Н. К. Байбаков, освобожденный Хрущевым от председательства в Госплане. Анализируя состояние управления, причин неудовлетворительной его работы, пришел к выводу, что одним из серьезнейших недостатков в руководстве работами были: во-первых, подмена инициативы и самостоятельности начальников участков, прорабов и мастеров решениями управления, не согласованными с этим звеном инженерно-технических работников и, во-вторых, неоправданными требованиями руководителей строительных управлений, которых насчитывалось 37 в отношении обязательного присутствия на планерках только начальника или главного инженера нашего управления, считая, что фигура прораба для них не авторитет. Это принижало достоинство последних и снижало ответственность. Проще быть за спиной начальства, ведь оно принимало решения.

Я решил во что бы ни стало изменить это положение. Пошел в горком, крайком и к Н. К. Байбакову с просьбой поддержать наше мнение, что представителями на планерках в Совнархозе будет начальник управления, в трестах — начальники участков, в управлениях — наши прорабы, а там где их нет — мастера. Руководители управлений участвуют в планерках стройуправления только в экстремальных случаях. При существующем же положении мне и главному инженеру некогда заниматься обеспечением и подготовкой производства работ, т. к. надо разъезжать по планеркам. С нашими доводами все согласились.

Мое знакомство с Николаем Константиновичем состоялось на почве этого вопроса. Он попросил меня проинформировать, как управление готовится к походу на сахарные заводы, каково обеспечение вентиляционным оборудованием рабочей силой. С моими доводами в отношении планерок согласился и обещал дать соответствующее указание строителям. Предложил, не стесняться с обращением к нему, если будут возникать трудности. Ваш трест далеко. Я здесь всегда могу что-либо для вас сделать, помочь. Был установлен следующий порядок: принимаемые решения на местах нашими работниками немедленно сообщались в управление по телефону и оно принимало все меры для подкрепления этих обязательств. Этот принцип здорово помог изменить отношение руководителей среднего звена к своим обязанностям, они почувствовали свою значимость и ответственность. Строители смирились с такой системой, и начальники стройуправления начали менять свое начальственное отношение к нашим прорабам и мастерам, привыкать к тому, чтобы их считать вполне ответственными лицами.

Второй задачей, которую я поставил перед собой — это добиться изменения отношения строителей к подготовке объектов под монтаж сантехники, которая имеет большое влияние на успех монтажа сантехники, на производительность труда монтажников и себестоимость работ. Существующие положения СНИП не соблюдались, сантехники заходили на объект неподготовленными к монтажу, в результате — простой в ожидании пробивки отверстий в местах прохода трубопроводов или захламленность мест монтажа или неотштукатуренных поверхностей. Полагалось производить приемку объектов по актам о их готовности к монтажу, но это не делалось, сантехники не проявляли требовательности и принципиальности из боязни, что строители тоже встанут на позиции СНИПА и начнут придираться к ним, вернее, к их допускаемым грехам, а в результате страдало качество, налицо были вечные споры, одни говорили объект готов, можно начинать работать, другие утверждали — не готов, и работать нельзя. Такие споры возникали по строящейся гостинице «Мир». Пошел к секретарю горкома и настойчиво просил его вмешаться в этот спор и предложил провести эксперимент на этом объекте: мы приступаем к монтажу сразу, как будет подписан акт и наши работы тогда выполним за пять дней со сдачей систем строителям. Он мне сначала не поверил. «Не может быть, чтобы такой сложный объект смонтировать за пять дней».

«Вы просто недооцениваете способности управления». Все же его уговорил и попросил, чтобы арбитром между нами и строителями был на это время инструктор по строительству. Согласие получено. Как оказалось, для строителей потребовалось девять дней, чтобы мы подписали акт. Оказались не пробитыми два больших отверстия в фундаменте здания, пропущенные во время его бетонировки, предусмотренные проектом для пропуска магистральных трубопроводов.

На гостиницу были направлены две, из не самых лучших, бригады, объяснено значение их работы, от которой зависит сейчас авторитет управления, рассказана принятая технология монтажа. Люди отнеслись со всей ответственностью к поставленной задаче и уже на четвертый день работа была сдана строителям с оценкой хорошо. Никто не хотел поверить в такие возможности сантехников, но факт остается фактом. На очередной планерке в горкоме секретарь прямо заявил: «Никаких претензий строителей к сантехникам приниматься не будет, если акт готовности под монтаж не будет подписан».

Отношение к сантехникам резко изменилось в лучшую сторону. Такую же работу пришлось провести и в Новороссийском горкоме партии, Туапсе, и в других райкомах, где строительством занималось строительное управление Совнархоза. Работать стало значительно легче.

При первых выборах в райком партии я был избран членом райкома, а затем депутатом в горсовет. Однажды меня вызвал в крайком секретарь по строительству. Первым его вопросом был: «Вы на машине?» «Да, на машине», «Отправьте ее в управление, пойдемте со мной в одно место, по дороге расскажу». Оказалось — едем в Геленджик. Задал загадочный вопрос: «Есть у Вас человеческая совесть и любовь к детям? Если есть, то вы слушайте что я расскажу». «Еще в 1907 один меценат в Геленджике на берегу Голубой бухты построил детский костный туберкулезный санаторий — пяти или шести двухэтажных домиков, разбросанных в разных местах большого сада. Эта бухта, оказалось, имеет особый микроклимат, вылечивающий костный туберкулез в течении нескольких лет. В этот санаторий поступают шести-семилетние дети на костылях и колясках. Лежа в постели, учатся по школьным программам и через три-четыре года выходят из санатория без костылей, совершенно здоровыми. В общем, приедете и сами увидите, а везу я вас с расчетом, когда все увидите своими глазами, то поймете, какая существует опасность — везде печное отопление и кровати стоят почти вплотную к печкам. Не дай бог пожар — детей не сумеют всех вынести и оставшиеся — сгорят. Если у вас есть совесть и вы человек, а не бюрократ, то срочно разработаете проект центрального отопления и его смонтируете в ударном порядке. У нас сегодня нет ни материальных ресурсов, ни денежных средств. Думаю, что управление с помощью треста сумеет их найти. Немного денег выделит и главный врач».

Действительно, все оказалось таким — страшная теснота, печки и деревянные дома. Отказаться было невозможно, совесть не позволяла и управление эту работу выполнило в течении двух месяцев. Бригада Валентина Кулькова работала исключительно слаженно, действительно по-ударному. Он сам, без мастера, решал все организационные и технические вопросы. Это был тот Кульков, который через несколько лет, начав работать по разработанным мною специальным графикам, говорил о них так: «График дает возможность контролировать работу каждого члена бригады, открывает глаза на многие наши недостатки и заставляет принимать срочные меры к их ликвидации, график, по моему, является ни чем иным, как бригадным планом научной организации труда и производства».

Авторитет управления после Геленджика стал еще выше. В 1960 году сложилось катастрофическое положение со сдачей жилья из-за отсутствия двухдюймовых чугунных фасонных частей для канализации.

Н. К. Байбаков в разговоре со мной о создавшейся ситуации попросил, чтобы мы со своей стороны активно включились в поиск выхода из нее. И мне пришла неожиданно идея — если Госстрой допустил к использованию в канализации резиновые сифоны, то почему же нельзя заменить 50 мм чугунную канализацию, принимающую стоки воды от ванн, умывальников и раковин, на резиновую. Собрал наших товарищей для совета с ними и все в один голос поддержали эту идею. Надо отдать должное Николаю Константиновичу, его оперативности, взятию на себя ответственности в решении некоторых рискованных технических вопросов, умению всегда немедленно откликнуться и пойти навстречу рациональным творческим предложениям. Так было и с этим предложением. Буквально на другой день технический совет Совнархоза одобрил его и предложил филиалу НИИХИМ срочно провести испытания армавирской резины на старение. Меня попросили вылететь в Ленинград и проконсультироваться по этому вопросу на кафедре резины технологического института и в центральной лаборатории завода «Треугольник». Зав. кафедрой дал следующее заключение: «резина боится солнца, мороза, а в санузлах не бывает ни того, ни другого — будет служить долгие годы».

На «Красном треугольнике» мне привели пример: во время блокады широко развернулось огородничество и для кровли домиков была использована резина (отходы), так она стоит там до сих пор, несмотря на то, что испытала не только воздействие солнца и мороза, но и снега и дождя. Проведенные исследования НИИХИМ показали, что при выдержке резины в термостате с Т-90 градусов, она потеряла прочность на условном одиннадцатом году как резина на растяжение на 18 процентов. В течении десяти дней Армавирский завод экспериментальных машин изготовил необходимые пресс-формы для фасонных частей, а Армавирский завод подошвенной резины в такой же короткий срок направил прямо в наши мастерские целый фургон резиновой канализации. Была также предусмотрена потребность Новороссийска, Сочи и Армавира.

Жилье было сдано. Срок монтажа канализации был сокращен в три с половиной раза.

Спустя 12 лет, будучи в Краснодаре, я попросил, ради интереса, демонтировать один такой блок в одной из квартир и сам пошел с мастером, помня в каких домах была выполнена такая канализация. Мы натолкнулись на нежелание жильцов менять резину на чугун, ссылаясь на то, что резиновая канализация очень удобна — засорилась, не надо вызывать слесаря, воду пустил, несколько раз нажал и засор ликвидирован. В десятой или одиннадцатой квартире еле уговорили пенсионера, ради науки, пожертвовать свой блок. Оказалось, резина внутри покрылась биологической пленкой и была как новая. Почему это предложение не нашло себе широкого применения? Стоимость изготовления и монтажа одного санузла были дешевле на 1 р. 22 коп., чем чугунного.

Дело в том, что когда слушали на совете главка об этом опыте, то было вынесено решение: «просить Госстрой СССР разрешить применение резины в системе канализации» а посланный нами образец в Москву, остался где-то в шкафу и не попал в НИИ водоснабжения на заключение. Я замотался. Чугунная канализация опять стала нормально поступать, а когда спохватился и, будучи в Москве, поехал в НИИ узнать о результатах, то тов. Репин, руководитель института, показал только письмо Главка без образца, поэтому и не могли дать заключение, кроме того возник вопрос — стоит ли заниматься резиной, если сейчас появился полиэтилен, хороший заменитель чугуна. Так резина повисла в воздух, хотя стоимость такой канализации дешевле, чем полиэтиленовая. Может быть, кто-нибудь еще и вернется к этому вопросу.

Приходилось много времени уделять строительству сахарных заводов. Это была целая эпопея. Изготовление вентиляционных систем выполняли в Ростове, т. к. у нас не хватало для этого сил, нам надо было обеспечить еще и строящийся хлопчато-бумажный комбинат в самом Краснодаре, фарфоровый завод, завод-автомат по изготовлению цепей, телецентр, больницу, рубероидный завод, троллейбусное депо, мебельную фабрику и многие другие объекты. Насколько сложной была работа управления по разбросанности объектов и их количеству говорят следующие цифры: расстояние — до 300 км, а количество объектов, смонтированных управлением за пять лет составило 523. Лишь в одном — 1958 году — было смонтировано 39 котельных и в ноябре месяце запущено отопление в 55 объектах.

Специалисты-сантехники знают, что это такое! Какая это неприятная, напряженная работа, но ничего — справлялись. Жалоб в трест на нас не было. Приходилось устраивать вахтовый метод монтажа. Бригада во главе с прорабом отправлялась в автобусе, в котором было сварочное оборудование на прицепе вся трубная заготовка и отправлялись в Туапсе или Ахтырск, или в Ейск. Объекты монтировали в течении нескольких дней. Возглавлял такие монтажи Карпис Арутюнович Семирджан, впоследствии ставший гл. инженером Сочинским м-у, а затем управляющим вновь организованного на базе нашего управления треста «Кубаньсантехмонтаж». Работа тогда осложнялась тем, что управление само обеспечивало поставку всех сантехматериалов, кроме оборудования связанного с промышленными объектами. Главный инженер управления Петр Андреевич перешел работать в проектный институт, его место занял у нас главный инженер Армавирского управления Иткин. Толковый, творчески мыслящий человек. По его инициативе решили создать передвижной оперативный участок подготовки монтажа с механизированными звеньями — установка кронштейнов под отопительные радиаторы с их разметкой, подвозка заготовок с их подъемом на этажи, разноской к месту их установки, установка санфаянса. Это дало большой выигрыш во времени и повысило производительность труда. Через год такие участки были организованы во всех управлениях треста, они продолжают действовать и сегодня. Краснодарский край того времени являлся противоположностью сегодняшним разговорам о том, что в те годы была однобокая направленность в развитии промышленности — на группу «А». В этом крае строились за пять лет моей там работы — больше всего объекты легкой, пищевой промышленности, соцкультбыта и жилье. Сахарные заводы сдавались в комплексе с жильем, детсадами, магазином, столовой, амбулаторией. В самом Краснодаре были построены ДСК, а затем цех объемного домостроения и первый выпущенный им двадцатиквартирный дом был смонтирован за 10 дней — начат 20 апреля, а 30 апреля он был заселен, 1 мая строители праздновали в новых квартирах, т. к. он был отдан им. Когда Байбакова назначили председателем Северо-Кавказского Совнархоза, то для обеспечения жилья сотрудникам из Краснодара в Ростов-на-Дону были перевезены все элементы 60 кв. дома и он был смонтирован за 14 дней. Возводился второй этаж, а в первом уже можно было купаться в ванной с горячей водой.

В Краснодаре были построены две гостиницы, кинотеатр, стадион, универмаг, типография, Дом культуры, комвольно-суконный комбинат, Дом культуры ЗИПа, телецентр, книжный магазин, сельхозтехникум, спец. поликлиника, аэропорт, хлопчато-бумажный комбинат, фарфоро-фаянсовый завод, мебельная фабрика, школа № 12, три детские сада плюс жилье, троллейбусный парк, больница, рубероидный завод.

За три дня до нового, 1961, меня свалил с ног инфаркт. После двухмесячной болезни мне стало тяжеловато разъезжать, иногда по триста километров за день, но все терпел и работал.

Управляющий трестом И. З. Глазунов предложил перебраться в Ростов в трест главным технологом. Трест являлся крупной единицей в системе Главка — 48 млн. руб. объем работ с охватом всего Северного Кавказа, Азербайджана, Грузии, Краснодарского края, Ростовской области, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии, Дагестана, Ставропольский край с 18 монтажными управлениями.

В 1963 году я переехал в Ростов, хотя было очень жалко расставаться с Краснодаром, с людьми. В этом году я допустил серьезную ошибку, взяв ставку на расширение заготовительных мастерских, что отвлекло людей с основных работ и привело к повышению себестоимости и снижения прибыли. Мои расчеты не оправдались.