Главное – доставить удовольствие зрителю[5]

Главное – доставить удовольствие зрителю[5]

«Либе». Почему вы решили сниматься на ТВ? А. Делон. Потому, что нашел впервые волнующий сюжет. Обычно я делаю только то, что мне нравится. И в театр я обещал вернуться тогда, когда найду достойную пьесу. В жизни мне везло. Сюжеты своих фильмов и сотрудников я неизменно выбирал сам. – И сами же отвечаете за их дурной вкус и провалы? – Непременно. И не собираюсь меняться. – Это ли не чувство досады? – Ничуть. Я не собираюсь делать новый шаг. Мои фильмы демонстрируются, каждую неделю один из них показывают на ТВ. И так я держусь уже тридцать лет. Любят ли меня или нет – не важно. Но если бы не любили, давно об этом сказали бы, и я бы ломаного гроша не стоил. Я никогда не останавливался, и никто меня не останавливал. Я знаю себе цену. Есть такие мудаки, которые не видят себя в зеркале. Я же отлично вижу себя в Делоне.

– Вы долго размышляли, прежде чем согласились сниматься в «Кино»?

– О, нет! Я сначала принимаю решение, а уж потом только думаю. Я действую по наитию. Не не люблю заранее обдуманных поступков.

– А вас не смущает тот факт, что телефильм показывают только раз, а потом, может быть, покажут только через год?

– Да, это ужасно. От этого становится больно. Я долго раздумывал. Фильм похож на ребенка. Его рожаешь в день выхода на экран. Он живет, ты ездишь с ним по городам и странам. Тут все иначе. Это сковывает. Я часто думаю о тех, кто так и не увидит «Кино».

– А что вы скажете об «одимате» (рейтинг. – А.Б.)?

– На него мне совершенно наплевать.

– Но вы наверняка думаете о «Сине-шифр» (ежедневная газета со всеми цифрами проката фильмов. – А.Б.), когда выпускаете свой фильм?

– Только как продюсер, но не как актер. В данном случае я выступаю как финансист, деловой, заинтересованный человек. Вложив много денег, надо стараться их вернуть. Но я не знал больших провалов. Я хочу сказать, черных дней.

– А разве этого не случилось с «Господином Клейном» и «Нашей историей»? Как вас понимать?

– То не вина Делона и режиссеров – великих мастеров. В обоих фильмах сюжеты были замечательные. Но неизвестно почему они не сработали. Эта загадка всегда волновала Мельвиля.

– Вы тяжело пережили провал «Нашей истории»?

– Нет. Престижный успех был налицо. Я не говорю о «Сезаре». Но в тот момент мне было трудно. Я разочаровал Блие. Он хотел сделать свой авторский фильм до конца. Мы все бились с ним, чтобы он изменил концепцию фильма и переориентировался на мелодраму. Но он отказался…

– Что, по-вашему, влечет людей в кино?

– Сюжет. В идеале – сюжет и подходящие для него «звезды». Но только не режиссер, не одна какая-либо «звезда» или «не звезда», не плохой режиссер. Когда полтора миллиона зрителей приходят смотреть «Последнего императора», их привлекает не имя режиссера, тем более что они путают Бертолуччи с Бертучелли, а только рассказанная в нем история. Им незаметна, как мне, великолепная режиссура, хотя, не будучи способны анализировать, они все равно хорошо ее чувствуют. То же самое происходит с дерьмовым фильмом. Достойная уважения «звезда» не дает свое имя плохому сюжету, плохому фильму.

– С вами такое не случалось никогда?

– Никогда. Иначе я бы изменил самому себе. А так как я всегда делал то, что хотел, то подчас ошибался. В выборе сюжета. Но никогда не работал с людьми, с которыми не хотел работать.

– В этом году вы отказались от многих фильмов?

– Я отказался от «Скрытного мужчины», «Саксофониста», «Шарли Динго» и еще пары фильмов.

– Вам не кажется, что вы разбазариваете свой талант?

Нервно:

– С чего вы взяли? Всех удовлетворить невозможно. Ни одни же «интелло» и средний класс смотрят кино. Для этого нужны разные жанры. Но так поступаю я один. Однако, снимая «Слово полицейского», я имею право на такую реакцию, как ваша, а вот когда выходит на экраны «Наша история», совершенно другие люди заявляют, что Делон им не нравится.

– Вы стремитесь понравиться всем?

– Нет. Я стремлюсь доставить удовольствие. И это для меня главное. Быть актером значит принести людям два часа счастья, ностальгии, меланхолии. Они меня сами сотворили, и я хочу им отплатить за это.

– Ваши действия всегда отличались душевным благородством?

– Вопреки тому, что обо мне думают, – да. Тридцать лет я снимаюсь в кино. Публика не ошибается на мой счет. Когда я делаю «Слово полицейского», я так поступаю не для того, чтобы набить деньгами карманы, а доставить удовольствие зрителю. Поэтому, когда я делаю фильм для другой категории зрителей, в девяти случаях из десяти проигрываю. Черт побери! Попробовали бы другие так поступать!

– Вернемся к «Кино». Жюльен Манда – это Делон?

– Поначалу не совсем, но теперь в результате поправок образ этот стал ближе мне. Я не лицедей и никогда им не был. А люди думают, что быть актером так просто. Вот смотрю я на гимнастку Команечи и не чувствую всю подготовительную работу, настолько все совершенно. Наша профессия такая же. Чем больше стремишься к совершенству, тем труднее этого достичь.

– Люди, вас хорошо знающие, находят в Манда много общего с вами.

– Но точно так же они говорят и о моих ролях в других фильмах. Тогда я их спрашиваю: «Где вы это нашли? В „Зорро“? В „Рокко“? „Клейне“? „Нашей истории“, „Слове полицейского“?»

– Иногда «звезды» куда-то пропадают.

– Потому что для этого потрудилась интеллигенция и значительная часть средств массовой информации. «Звезды» беспокоят. Поэтому появилось столько актеров и актрис, похожих на консьержей и слесарей. Но долго это продолжаться не может. Кино создано для того, чтобы заставить людей грезить. Во времена Бардо, Мэрилин, Гейбла, Купера люди ходили в кино, чтобы увидеть тех героев, которыми они сами никогда не станут. Сегодня происходит нечто обратное. И это успокаивает.

– Во Франции еще остались «звезды»?

Смеясь и насмешливо:

– Одна перед вами.

– И все?

– Этого уже не мало.

– «Звезда» долговечна?

Мрачно:

– Не знаю. Я похож на недолговечную «звезду»?