Новый круг ведения

По возвращении из отпуска я получил свой участок работы. В моем ведении оказалось 120 строек союзного значения, которые находились под контролем ЦК, тракторные заводы в Харькове, Челябинске, Волгограде, моторные заводы на Украине, в Белоруссии и в других республиках. В моем распоряжении – 1 миллиард рублей капиталовложений. Я не вылезал из командировок. Омск, Целиноград, Волгоград, Харьков, Челябинск, Гомель, Киев, Рига, Вильнюс, Ленинград, Умань, Черкассы, Могилев, Бобруйск, Чита, Нерчинск – вот далеко не полный перечень городов, в которых мне пришлось побывать по делам министерства.

В мой круг ведения входили такие вопросы, как строительство новых предприятий отрасли, ее техническое перевооружение, переподготовка и подбор кадров, их экономическое образование, экономия материальных ресурсов, повышение качества продукции, производственная дисциплина и многое, многое другое.

В те годы ни одно министерство не выполняло планы по строительству, а я добился показателей – 102 процента по промышленному строительству и 146 процентов по жилищному.

Приходилось часто встречаться с бывшими коллегами – первыми секретарями обкомов и крайкомов партии. Они почти всегда меня приветливо встречали и хорошо мне помогали. Одобрительно говорили о моем выступлении на июньском пленуме, сочувствовали, но все это – с глазу на глаз. Информация о моих встречах с руководителями на местах, видимо, докладывалась руководству ЦК, которое воспринимало ее негативно.

После освобождения я хотел, чтобы меня оставили в покое, дали спокойно работать, и я по-настоящему окунулся в свою новую работу. Но не тут-то было!! За мной постоянно ходил «хвост»! Во время командировок в каждом городе топали одни и те же люди. Даже когда я по делу встречался с кем-то из «молодых», это вызывало повышенный интерес спецслужб.

Задумали мы в министерстве подключить радио и телевидение к пропаганде некоторых наших достижений. Созвонился с Николаем Николаевичем Месяцевым, и он пригласил меня к себе, чтобы обговорить проблему. Но когда мы с ним встретились, нас ни на минуту не оставляли одних – все время вокруг вертелся один из его замов, работавший параллельно в КГБ. Я понимал, что даже такие деловые встречи воспринимались Брежневым очень болезненно.

Тогда не только меня держали «под колпаком». Уже бу дучи послом в Дании, я продолжал встречаться по делам с П. Н. Демичевым и А. Н. Шелепиным. Мы, конечно, опасались всякого рода неприятностей со стороны Брежнева и старались не давать для этого повода.

Так, на встречах с Алексеем Николаевичем всегда присутствовал элемент конспиративности. Он говорил одно, а в то же время на маленьких бумажках писал, что хотел сказать, и передавал мне. Он писал, например, что у меня все нормально, чтобы я продолжал в том же духе.

Всякий раз, когда я бывал у П. Н. Демичева – он был тогда министром культуры СССР, – мы разыгрывали одну и ту же сцену. Он подходил к вертушке и громко говорил, обращаясь ко мне:

– Ну, Николай, скажи, ведь я никакого участия не принимал в твоем выступлении на пленуме?

Я тоже громко отвечал:

– Да, Петр Нилович, это лично моя инициатива. Я сам это выступление написал и сам несу за него ответственность…